Нет, это оказалась обычная краска. Но то, что было нарисовано, заставило меня поежиться. Больше не выжидая ни секунды, я рванул в сторону подозреваемого.
Нагнать его уже было сложно, а перекидываться в лиса не хотелось, поэтому предпочел остановиться и сплести ловчую сеть. Не то чтобы я этого не мог сделать набегу, но вот маячившая то в одну, то в другую сторону фигура парня не давала сосредоточиться. Не хотелось бы промахнуться.
Вымерев примерный угол и предположив, каковым будет дальнейшее телодвижение нарушителя, отправил сеть в полет. Приземлилась она аккурат на невезучего вандала.
Нерасторопно добравшись до ломаной фигуры парня, яростно пытавшегося выбраться из магического захвата, схватил его за грудки и резко дернул на себя.
- Ну, говорить будем или, так и собираешься изображать из себя упертого барана? – гневно отозвался я, пытаясь взять себя под контроль. Хотел нескучного патрулирования? Получите и распишитесь!
Ответа, впрочем, не последовало, но я и не удивился, у преступников редко развязываются языки раньше, чем они окажутся в стенах МП. А вот то, как выглядел парень, меня насторожило.
- Эй, ты чего? – Беспокойство в моем голосе было не показное. Я и вправду переживал, не хватало мне еще труп заиметь на смене, да и еще не на вверенной мне территории. А потом объясняй, что я здесь делал, и почему он мертв.
Посинев пуще прежнего, чем еще сильнее меня испугал, парень запрокинул голову назад и…, потерял сознание.
- Тьфу ты, артист доморощенный, - зло выплюнул, проверяя пульс этой головной боли, после чего подняв его с земли левитацией, побрел обратно к стене.
Для чего ему понадобилось выводить на лавке «Печать поклоняющихся»[1], мне было абсолютно непонятно, а утолить свое любопытство возможности я не имел. Попытался вспомнить, что этот знак означает, но ничего, кроме одного момента в голову не шло. Я знал лишь то, что его использовали ногицунэ для какого-то ритуала. Если память меня не подводит, – ритуал тот был направлен на передачу магических сил от одного человека к другому. Проще говоря, воровство в чистом виде.
«Плохо, когда не знаешь, да еще и забудешь», - язвительно добавило мое подсознание.
После минутного раздумья решил вернуться обратно в МП, все равно мое патрулирование уже близилось к концу.
До Магического Патруля я добирался на экипаже. Извозчик все время нервно на меня косился, но так и не решился спросить, что это за мешок я тащу, и почему он шевелится? Чем ближе к месту назначения мы подъезжали, тем дерганнее становился мужчина. И я его понимал: парень пару минут назад пришел в себя и теперь нервно метался по мешку, пытаясь выбраться. За что ежеминутно огребал от меня по голове.
Доехали мы с ветерком, зря Талин так не любит наземный транспорт. Или это ему моя ноша придавала скорости?
Поздоровавшись с ночным дежурным, направился в допросную, предварительно связавшись с Шаленом и изложив ему суть ситуации. Начальник, каким-то чудом, оказавшийся на службе в одиннадцать часов вечера, пообещал, что лично спустится к нам и проведет допрос. С чего бы это?
Шефство не обмануло. Действительно, не прошло и двух минут, как тяжелая железная дверь, которую давно уже пора смазать, скрипит как старая бабка, заставшая внучку за непотребством, с грохотом распахнулась и явила Юнора. Весьма замученного и какого-то сердитого. Совсем этот ловец его доконал. Что в нем все-таки такого ценного, кроме самой, конечно же, цены?
- Здравствуй, Доран, - махнул головой, в знаке приветствия начальник. – Что там?
Скосив взгляд на «запакованного» нарушителя, ответил:
- А там у нас юный нарушитель порядка.
- Вытаскивай, - а сам шеф упал на стул, у которого от такого волнения подогнулись ножки.
Парня, конечно же, вытащил. Но вид у него был такой, что захотелось спрятать обратно. Кто же знал, что он не только морально изнеженный, но и физически? Было такое чувство, что каждая кочка пометила его индивидуальным синяком. Аки автограф.
- Это ты его так? - сурово произнес Шален, пронзив меня недовольным взглядом.
- Нет, это наши дороги, босс.
Юнор в обычной своей манере скривился при звуке этого слова. Почему-то оно его раздражало. Может, не любил Зивали? Ведь именно он внес это слово в повседневную жизнь.
- По какому поводу задержал? Что-то он не похож на преступника, скорее на пострадавшего, - опять намекнул на синяки Шален.
- Этот юный художник изрисовал всю стену меховой лавки, выходящую во двор.
- И это все? – Начальник недоуменно приподнял бровь. – Ты его отметелил и запихал в мешок из-за какой-то малевни?
- Да не бил я его! Он сам, - попытался в сотый раз доказать я. – Не думаю, что мирные жители будут в восторге от выведенного знака, красующегося на стене, выходящей прямо на дорогу. "Печать поклоняющихся" вообще равнодушным никого не оставляет.
Теперь уже язвил я.
- Что он рисовал!!!?
Заполучив, наконец-то, внимание шефа, сел на ближайший стул и приготовился к шоу. Что Шален лично будет трепать нервы этому мальцу, сомнений не было. За такие шутки его ждал не просто административный штраф.
Я не ошибся. Чем дальше продвигался допрос, тем суровее и злее становилось лицо всемогущего начальства (ладно, я иронизирую). Мне это, к слову, уже начинало надоедать, но Шален никак не успокаивался. Становилось даже жалко мальца, такой у него был испуганный взгляд при виде взбешенного высшего демона.
- Невероятно! Да у этого поганца сильный ментальный блок!
Последняя фраза заставила напрячься, и я с любопытством подался в сторону нарушителя.
- Да ладно! Кому он нужен? – Я искренне недоумевал по этому поводу.
- Видимо, кому-то да нужен. Раз такую защиту намудрили. Я не могу через нее пробиться. Но то, что вывести этот знак ему приказали, очевидно. Блок перекрывает внушение, это видно отчетливо. А внушение совсем свежее. Значит…, приказывали сделать что-то совсем недавно. А этим недавно было его художество, - продолжал цепочку Шален.
- Логично, - подметил я. – Но что это? Шутка? Или угроза? Ритуал может провести только ногицунэ, а черных лисов давно нет в живых. Значит, знак предназначался только лишь для запугивания народа? Кто-то хочет бунта?
- Попридержи коней, Доран. Все может быть куда серьезнее.
- Политическая угроза от соседей?
- Все может быть. Но морийцев отметаем сразу, - Шален нервно начал ходить из стороны в сторону.
- Почему это? – Не понял я.
- А потому, Чейз, что нужно хоть иногда включать верхнюю голову. Морийцы нам не враги. Пора войн давно миновала, а благодаря мирному соглашению они получают от нас поставки пшеницы и других сельскохозяйственных культур, которые им так необходимы. Горная местность не позволяет им их выращивать, так же, как и сопки, да и благородной почвы у них в целом мало. Значит, вредительствовать на нашей территории они не станут. Да и строительные материалы, вроде щебня и песка они продают на данный момент только нам и паре мелких государств-соседей. Так что, терять платежеспособных покупателей им не выгодно.
- Логично.
- Повторяешься, - съязвил Шален, но я его проигнорировал. – Так вот. Если Морийская империя отметается, остается Грианста. У нас с ней не такие плотные торговые отношения. Да и покупаем, в основном мы, а не они. Их ткани имеют у нас спрос, в то время, как наша пшеница им хоть и нужна, но не жизненно необходима. Все же, без нее они могут и прожить, пусть и вырастить в своем засушливом климате ее не смогут. Она просто-напросто повянет.
- У нас же не было с ними конфликта, - как-то усомнился в словах шефа я.
- Не было, - подтвердил Шален. – Но только из-за того, что войну им не выиграть. Наш суровый климат не позволит нас захватить. А они к таким морозам не привыкли. Зато внести смуту в наше государство они вполне могут. Да и не стоит их недооценивать, все-таки противники они сильные. И в отличие от морийцев, не имеют таких явных брешей – как отсутствие продовольствия. Они полноценно могут обеспечивать себя сами, пусть и не пшеницей, но и без нее можно прожить во время войны. Так ведь?