В Америке он стал использовать людей в своих интересах, и Джек оказался его жертвой. Он заставлял Джека стирать в прачечной своё бельё, хранить его мешки с одеждой, позволять приходить в ночлежку церкви Святого Георгия в любое время и спать там, когда ему заблагорассудится. Джек был ирландцем, и у него была куча друзей, женщин и мужчин, среди ирландской диаспоры. Он организовал для Андрея бесплатные уроки английского языка при церкви Святого Георгия. Джек представлял Андрея своим друзьям, и те приглашали его посещать их собрания и дружеские встречи у кого-либо на дому. Они собирались в разных квартирах, но чаще всего у Марты, сорокалетней незамужней женщины. Марта помогла Андрею снять комнату, и вместе они организовали составление объявлений, как-то: выгул собак, кормление кошек, обучение русскому языку дипломированным учителем русского языка Андреем Авдеевым. Оба, Андрей и Марта, были бессовестными людьми, беззастенчиво обманывая людей. Марта обычно на машине подъезжала к Джон Хьюс Хаусу, чтобы взять Андрея «на дело». Андрей предложил Игорю присоединиться к ним, Игорь отказался.
Третий раз Андрей оказался в Джон Хьюс Хаусе после выселения его из комнаты, с которой ему помогла Марта. После ссоры с хозяйкой квартиры из-за увеличения квартплаты хозяйка вышвырнула его на улицу.
Когда бы он ни приходил в Джон Хьюс Хаус, он приносил или новую одежду, или пару кроссовок. Однажды он признался Игорю, что воровал эти вещи в магазинах. Он показал Игорю пару кусачек, которыми он отрезал ценники.
В день ухода из Джон Хьюс Хауса в третий раз Джейн Брук, руководитель соцработников в отделе распределения бездомных при паромной станции, клиентом которой был Андрей, прощаясь и желая Андрею удачи, обняла и поцеловала его. Барт был счастлив уходу Андрея: между Андреем и им была взаимная неприязнь.
Игорь увидел Андрея в последний раз три года спустя на Бродвее, возле статуи быка (Атакующий бык — Charging Bull — стоит на пересечении Бродвея и Стейт-стрит. Огромный бронзовый бык — символ Уолл-стрит). Андрей пересекал улицу в направлении почтамта. У него на руках был ребёнок, а возле него шла молодая женщина испанской внешности. Возможно, он женился, чтобы получить постоянное жительство в США. Игорь вспомнил в тот момент слова Андрея об иммиграционной службе США. Вот что он сказал: «Ты хочешь продлить визу? Ты желаешь жениться на американской гражданке? Тебе надо получить разрешение на работу? Иди в иммиграционную службу. Прежде всего ты будешь удивлён длиннющей очередью, извилисто растянувшейся снаружи и внутри здания. Затем ты будешь поражён многочисленными надписями „Запрещается“. Обращение с тобой в этом учреждении оставляет желать лучшего. Первое впечатление от иммиграционной службы остаётся, что тебя не хотят в этой стране. Второе впечатление складывается, что служащие в ней очень устали от иммигрантов, издёрганные, и им не хватает терпения. Их раздражение выражается голосом, движениями, в словах и мимике лица. Ради бога не задавай служащим несколько вопросов. Задай им только один вопрос. Если у тебя есть второй вопрос, тебе придётся отстоять ещё длиннющую очередь, чтобы получить на него ответ, так будет и со следующими вопросами. Тебя безжалостно отошлют в конец очереди в случае, если ты забыл номер окошка и не подошёл к нему вовремя. В твоей просьбе тебе может отказать один служащий и помочь другой, поэтому может оказаться плюсом, что ты отстоял несколько раз в очереди в тот же самый день. Не удивляйся, что нет единства в соблюдении одного того же требования закона, ты должен быть настойчивым и упорным в достижении своей цели, доказав право получить тот или иной документ. Но не переходи рамки дозволенного, утверждая своё право, ибо сердитый служащий быстро выставит тебя вон самостоятельно или с помощью полиции. Если твой файл в компьютере, твоё дело получит положительное или отрицательное решение, тебя информируют об этом. Если же твоё заявление о грин-карте затеряется, то тебе придётся начинать всё сначала».
_____________________Глава 11. Владимир___________________________
Другим русским клиентом, который появлялся и исчезал из Джон Хьюс Хауса и в конце концов получил запрет на посещение Джон Хьюс Хауса за несоблюдение требований приюта, оказался Владимир Кузнецов. Он пришёл в Джон Хьюс Хаус в 1994 году. На нём были брюки, рубашка, туфли. Судя по его мятой одежде, небритому лицу, взъерошенным и спутанным белокурым волосам и истощённой фигуре, напрашивалась мысль, не заяц ли он с парохода из дальнего плавания. Лицо пришельца было красное, будто после долгой пьянки, веки голубых глаз вспухшие и сонные, всё его поведение выражало взбудораженность, волнение и тревогу. При нём ничего не было, так что охранник проверил лишь его карманы, которые были пусты, у него не было никаких документов и авиабилета. Владимир сказал, что его ограбили в парке Мэдисон-сквер-гарден в день прибытия в Нью-Йорк. Как он попал в Мэдисон-сквер-гарден и какой был день его прибытия в США, только Бог и он знали. Владимир пытался говорить на непонятном, ломаном английском языке, и Игорю пришлось помочь Барту, принимавшему русского клиента, получить информацию о нём, переводя речь Владимира с русского на английский язык. Информация Владимира была следующая. Всю свою жизнь, за исключением периода учёбы в консерватории в Санкт-Петербурге, он, русский, провёл на Украине. Родился Владимир в Киеве в 1958 году, отец его умер, мать была жива. Он сказал, что окончил консерваторию с дипломом скрипача, но не преуспел в карьере по причине, которую он не хотел раскрывать. Перед прибытием в США из-за плохих жизненных обстоятельств на Украине он работал плотником, строителем, слесарем, считая себя мастером на все руки. Владимир был разведён, на родине у него остались мать и четырнадцатилетняя дочь. На вопрос, есть ли у него какие-либо проблемы со здоровьем, он ответил отрицательно, он также отрицал склонность к наркотикам и алкоголю. Лишь позже выяснились отрицательные черты Владимира, как-то: притворство, пристрастие к спиртному и беспорядочному образу жизни. Он умышленно говорил на ломаном английском языке, хотя мог на самом деле бегло и хорошо говорить по-английски, всё понимая, что ему говорили американцы.
На родине Владимир был горьким пьяницей, подрабатывая в ресторанах. Он попробовал марихуану и коноплю, не считая себя пристрастившимся к ним. У него и не было мысли к осуществлению американской мечты (мечты о богатстве) в американском смысле слова. Он приехал заработать и потратить деньги таким же путём, как он делал на Украине, но там было сложнее найти случайные заработки для удовольствий и развлечений. Через неделю жизни в Джон Хьюс Хаусе Владимир заметно поправился, лицо у него округлилось, и он похорошел. Его уединённость и осторожность к окружающим исчезли, особенно после того, как Барт заверил Владимира, что никто не информирует иммиграционную службу об отсутствии у него законного статуса. В первый же день пребывания в Джон Хьюс Хаусе Владимир познакомился с Джимом, долговязым клиентом, который в течение двух лет приходил и исчезал из Джон Хьюс Хауса. Джим появился в приюте в день поступления Владимира. Джим был славным парнем, добрым, дружелюбным, открытым и простодушным. Сероглазый, с копной рыжих волос, Джим обладал чувством юмора; на лице у него играла постоянная улыбка. Его девиз звучал: все люди обладают одними и теми же инстинктами, для него было неважно, какой национальности является его друг. Джиму, как и Владимиру, было тридцать шесть лет. У него была слабость: пристрастие к алкоголю. Но никогда он не приходил в приют выпившим или пьяным. Джим прекрасно сознавал свою слабость, но у него не хватало силы воли или желания противостоять ей. Джим раздавал на улицах рекламные листовки для супермаркетов. На следующий день он взял Владимира с собой и попросил своего хозяина принять русского мужчину на работу. После двухнедельной работы с Джимом Владимир купил кожаную куртку, кроссовки, пару джинсов, шёлковую рубашку и был одет с иголочки. Он был гладко выбрит, выглядел красивым и уверенным. Владимир оказался очень общительным человеком. По возвращении с работы в Джон Хьюс Хаус Владимир подходил к Игорю и делился с ним своими впечатлениями о Нью-Йорке и людях, которых он встретил в течение дня. Разъезжая по городу с листовками-рекламами, Владимир через две недели знал районы Нью-Йорка гораздо лучше Игоря, который прожил там уже три года.