— Ты напиши, напиши, — убеждал он, — я ее никому показывать не буду. Закрою в сейф, да и все.
«И хоть я писал расписку с улыбкой, — вспоминает теперь сотрудник, — в моем воображении довольно отчетливо прошли все стадии проверки. Про себя решил: еще раз предупрежу стартовиков».
Другой сотрудник КБ однажды не решился взять на себя ответственность при рассмотрении срочного вопроса. Королев вызвал его в свой кабинет и спросил:
— Ты боишься? Не знаешь, что делать? — Сергей Павлович, резко поднявшись, вышел из-за стола: — Тогда сядь на мое место, почувствуй, как оно горит.
Сотрудник сел в кресло Королева, и тут, как назло, пошли телефонные звонки: неотложные запросы из министерства, с завода, с полигона. Что на них отвечать?
Сергей Павлович заметил растерянность своего товарища, похлопал его по плечу и наставительно напутствовал:
— Вот так. А теперь иди принимай решение.
О находчивости С. П. Королева в решающий момент космического эксперимента ходит огромное множество устных рассказов. Из очерка писателя М. Л. Галлая стало известно, как быстро и решительно разрубил он гордиев узел при пуске автоматической межпланетной станции. Ее вес превысил допустимый для данной мощности ракеты-носителя. Что можно снять с борта? Конечно, представитель каждой научной организации защищал свои приборы, и дискуссия могла затянуться. Королев, как хороший мастер в шахматах, нашел единственно верный ход. Просмотрев еще раз перечень бортовой аппаратуры, он приказал снять прибор, который должен был сигнализировать с поверхности планеты, к которой отправлялась станция, о том, есть ли на этой планете органическая жизнь. Но самое главное не в том, что он предложил снять, а в том, как убедил в своей правоте тех, кто защищал необходимость такого прибора на борту. Сергей Павлович предложил отвезти его на газике километров за десять от космодрома в открытую степь и посмотреть, что он оттуда будет передавать. Так и сделали. Вскоре получили сигналы, расшифровали их и убедились, что если судить по ним, то жизни на Земле… нет. Охотников защищать необходимость сохранения прибора на борту межпланетной станции до его усовершенствования, естественно, больше не нашлось…
Разумеется, Сергей Павлович Королев был человеком сложным, с переменчивым настроением. Он даже в течение одного дня мог быть совсем разным: то ласково-внимательным, то резким. Но при всем том была у него внешне неприметная, я бы сказал, глубинная любовь к людям. При его сверхчеловеческой нагрузке он находил время помочь ветерану выхлопотать персональную пенсию, больным доставал дефицитное лекарство, путевку в санаторий. И в отличие от многих делал это охотно. А когда узнавал, что кто-то оказался в трудном положении и молчит, сердился: «Почему мне не сказал?»
Утром, подходя к кабинету, он первым делом осматривался: не ждет ли его кто? Если видел ожидающих, приглашал:
— Заходите, говорите, что нужно.
Заботе о нуждах людей он отводил самые ранние часы рабочего дня. Подписывал ходатайства, разбирал заявления. Потом дела захватывали его целиком. Он нервничал, ругался, требовал исправить то, чем был недоволен…
Как-то к вечеру он вызвал и стал отчитывать одного из близких помощников. Тот слушал, слушал и наконец заметил:
— Можно ведь понять по-человечески…
Королев помолчал.
— По-человечески?.. — после паузы спросил он. И сразу же нашелся: — Тогда приходи утром!
И сам первый рассмеялся.
Именно в утренние часы пришел к Королеву на прием тогда мало кому известный конструктор Алексей Станиславович Елисеев. «Я знал, — вспоминает Алексей Станиславович, — что за полчаса СП успевает принять 15 человек, и ждал своих заветных двух минут. Перед приемом я увидел, как он выскочил из кабинета и пулей влетел к соседу, потом вернулся к себе. Я тогда приметил, что он выше среднего роста. Физически выглядел очень сильным.
Меня предупредили, что Королев не любит лишних слов. Когда я зашел, он спросил:
— Что у вас?
— Я работаю инженером в области автоматического регулирования, хочу быть космонавтом.
И тут последовала пауза. Королев откинулся в кресле. Стал рассказывать, какие будут эксперименты и что предполагается набрать группу специалистов из гражданских лиц. „Это начнется через четыре месяца, — закончил он. — Я вас буду иметь в виду“.
Через четыре месяца Алексей Станиславович позвонил Королеву, и тот ошеломил его новостью: „Я вчера подписал ваше заявление, и в ближайшее время вы поступите в обработку“. Он имел в виду медицинское обследование. Вскоре мы действительно включились в подготовку к космическому полету».
Сергея Павловича всегда заботило то, чтобы каждый на своем месте трудился с полной отдачей. Это ему принадлежит шутка о начальнике и заме. Заместитель у слабого начальника, говорил Сергей Павлович, это все равно что костыль. На него начальник опирается, когда идет, в темноте ощупывает дорогу, а нападут собаки — отбивается. Но приходя в гости, костыль начальник оставляет в прихожей, а сам проходит за стол…
У Сергея Павловича заместитель был уважаемой фигурой.
Как-то обсуждался проект одной из систем в двух вариантах. Присутствующие почти единогласно поддержали первый вариант. За него в конце концов высказался и Сергей Павлович. Но тут поднялся его заместитель и высказал сомнение в правильности первого варианта. Он выдвинул свои аргументы, Сергей Павлович — свои. Прежнего единодушия в оценке вариантов уже на наблюдалось. Как ни неприятно было Королеву, он оставил вопрос открытым, хотя и недовольно заметил:
— Просчитайте еще раз, найдете, на чем споткнулись…
И ушел.
Через некоторое время к нему в кабинет зашли сотрудники. И увидели чрезвычайно мирную картину. Доска была испещрена формулами. Румяный, взъерошенный Сергей Павлович сидел, откинувшись на спинку стула, и… улыбался.
— А мой оппонент прав, оказывается… Молодец, один против всех. Не смутился.
В конце марта 1964 года Сергей Павлович был на космодроме. Он вместе с товарищами готовил к экспериментальному запуску «Зонд-1» с помощью многоступенчатой ракеты-носителя. Делалось это в целях отработки космической системы для дальних межпланетных полетов. Сергей Павлович сообщал домой в это время: «Мы здесь все время весьма плотно работаем, а главное — нет морального отдыха или даже покоя, все в голове одни и те же мысли, все собрано к единой цели. Будем через пару дней пробовать свои силы в борьбе с великими тайнами всемогущей природы. Что ждет нас?»
Запуск «Зонда» 2 апреля прошел очень успешно. Усовершенствованная ракета-носитель вывела на промежуточную орбиту тяжелый спутник, а затем в заданной точке «Зонду» была сообщена вторая космическая скорость.
С борта «Зонда» потоком пошла научная информация. Отрабатывалось управленце «Зондом» в полете.
![Главный конструктор i_038.jpg](https://litlife.club/books/308232/read/images/i_038.jpg)
Мемориальная доска на здании Московского высшего технического училища имени Н. Э. Баумана, где учился С. П. Королев (1926–1930 гг.)
Так, в поисках новых решении, в жарких диспутах шло время. Наступило лето 1864 года. Сергей Павлович, раздав сотрудникам задания, решил уйти в отпуск.
Вместе с Ниной Ивановной он отправился в Чехословакию отдыхать. Прилетели в Прагу регулярным рейсом в субботу 27 июня 1964 года.
Сергей Павлович не собирался просто отдыхать. Он решительно отверг Карловы Вары: «Я хотел бы ознакомиться со страной, с промышленностью с точки зрения ее организации, а потом немножко отдохнуть», — сказал он.
Первые три или четыре дня были посвящены осмотру Праги. Потом Королев побывал в Научно-исследовательском авиационном институте и испытательной лаборатории в Летнянах; там его внимание привлекла тренировочная кабина для пилота самолета Л-29, который позднее стал покупать Советский Союз. Сергей Павлович посетил также авиационный завод в Водоходах.
Первую продолжительную остановку он сделал в Пльзене. На «Шкодовке» осмотрел локомотив, построенный с использованием пластика.