— Сэр рыцарь, — отвечала девица, — здесь поблизости ждут тебя приключения, если ты не побоишься пойти им навстречу.
— С чего бы это мне бояться? — сказал сэр Ланселот. — Ведь для того я сюда и прибыл.
— Ну хорошо, ты и в самом деле кажешься добрым рыцарем, и, если ты не побоишься помериться силами с другим добрым рыцарем, я отведу тебя к лучшему и сильнейшему рыцарю, какого только можешь ты встретить. Но назови мне твое имя и скажи, кто ты таков.
— Благородная девица, что до имени моего, то пожалуй: сэр Ланселот Озерный зовут меня.
— Сэр, ты здесь оказался кстати: ждут тебя тут поблизости приключения — как раз по тебе. В здешних местах живет один рыцарь, которому не знала я в силе равных, но ты его превосходишь. Имя ему — Тарквин. И говорят, в темнице у него томятся добрые рыцари Артурова двора, числом шестьдесят четыре, которых он полонил всех сам своими руками. Но ты должен обещать мне, как есть ты верный рыцарь, что, покончив с этим приключением, ты приедешь на помощь мне и другим девицам, ибо мы беспрестанно терпим обиду от одного недостойного рыцаря.
— Все, что вы захотите и пожелаете, благородная девица, я непременно исполню, вы только сведите меня с этим рыцарем.
— А теперь, славный рыцарь, езжайте за мной.
И она привела его к тому дереву над ручьем, где висел таз. Сэр Ланселот напоил коня, а потом стал бить древком копья в медный таз, покуда не вывалилось дно. Но хоть долго он так колотил, никто перед ним не появился. Тогда поехал он в обход под стенами замка и скакал так целых полчаса. Вдруг завидел он — скачет впереди него могучий рыцарь и гонит перед собой коня, а на коне поперек седла лежит рыцарь в доспехах, по рукам и ногам связанный. И чем ближе они съезжались, тем все более знакомым казался он сэру Ланселоту. Наконец узнал он в нем сэра Гахериса, Гавейнова брата и рыцаря Круглого Стола.
— Ну, прекрасная девица, — говорит сэр Ланселот, — вон там я вижу рыцаря, крепко-накрепко связанного, а это — мой товарищ и брат сэра Гавейна. Так что для первого почина обещаю вам, с милостью Божией, этого рыцаря освободить. И разве только полонивший его рыцарь сидит в седле покрепче моего, а то я и всех остальных его пленников спасу, ибо, как я полагаю, среди узников его томятся два моих брата.
К этому времени и тот его уже заметил, и схватились они оба за копья.
— Вот что, славный рыцарь, — промолвил сэр Ланселот, — опусти с седла этого раненого рыцаря, и пусть он немного отдохнет, мы же с тобой тем временем померимся силой. Потому что, как стало мне известно, ты чинишь и прежде чинил мне немало оскорблений, а рыцарям Круглого Стола позор и поношения. Так что теперь — защищайся!
— Ах, и ты тоже принадлежишь к Круглому Столу, — отозвался Тарквин. — Я плюю на тебя и на твоих соратников!
— Слишком много слов, — сказал сэр Ланселот. — Не довольно ли с тебя будет для первого раза?
ГЛАВА VIII
Как сэр Ланселот и сэр Тарквин бились в поединке
Вот уперли они свои копья в седельные упоры и ринулись один другому навстречу с такой силою, как только могли скакать их кони. Ударили один другого в середину щита, да так, что под обоими седоками хребты конские переломились, и оба рыцаря упали оглушенные. Чуть опомнились, выпростали с поспешностью ноги из стремян, выставили щиты перед собою и, мечи обнажив, схватились яростно. И столь могучими ударами осыпали один другого, что ни щиту, ни броне не выстоять под таким ударом.
И потому скоро они оба получили немало жестоких ран и оба бедственно истекали кровью. Более двух часов они так рубились, то уклоняясь, то нападая, чуть только противник приоткрывался. Под конец выбились оба из сил, задохнулись и стояли друг против друга, опершись о мечи свои и тяжело дыша.
— Вот что, друг, — промолвил Тарквин, — попридержи покуда руку и ответь мне на вопрос, который я тебе задам.
— Спрашивай, — говорит сэр Ланселот.
И так сказал тогда сэр Тарквин:
— Ты высок и широк костью, как никто из рыцарей, мне когда-либо встречавшихся, и бьешься ты всех дольше не задохнувшись. Уподобить тебе я могу только одного рыцаря, которого всех более на свете ненавижу. И если только ты — не он, я готов с тобою вступить в согласие и ради тебя освобожу всех пленников моих числом в шестьдесят четыре, только ты назови мне свое имя. Мы с тобою заключим дружбу, и, покуда живу я, буду я тебе верен.
— Хорошо сказано, — отвечал сэр Ланселот, — но раз уж ты предлагаешь мне твою дружбу, чтобы мог я ее принять, открой мне, кто тот рыцарь, что ненавистен тебе более всего на свете.
— Правду сказать, — отвечал ему сэр Тарквин, — имя ему — сэр Ланселот Озерный, ведь он убил моего брата сэра Карадоса из Башни Слез, а он был из лучших рыцарей на свете. И потому для него изо всех рыцарей делаю я исключение: только бы мне с ним встретиться — и одному из нас в живых не быть, в том я дал клятву. Из-за этого Ланселота я уже убил сотню славных рыцарей и столько же вконец изувечил, так что до могилы останутся они калеками, и еще многих сгноил в темнице. Но еще содержатся у меня шестьдесят четыре пленника, и все получат свободу, только ты назови мне свое имя, если ты, конечно, не сэр Ланселот.
— Значит, — отвечал сэр Ланселот, — все зависит от того, кто я таков: или будет мне от тебя мир, или же война не на жизнь, а на смерть. Ну так вот, сэр рыцарь, я отвечу на твой вопрос: услышь и знай, что я — сэр Ланселот Озерный, сын Бана, короля Бенвикского, и верный рыцарь Круглого Стола. А теперь защищайся как можешь!
— Ага! — вскричал сэр Тарквин. — Тебе изо всех рыцарей на свете я рад более всего! И теперь мы не разойдемся, покуда один из нас не падет мертвый.
И они ринулись друг на друга, точно два диких быка, размахивая щитами, разя мечами, ничком падая на землю и вновь подымаясь. Так бились они еще два часа с лишним, не зная ни на миг передышки, и сэр Тарквин нанес сэру Ланселоту множество ран, так что вся земля там, где они сражались, была забрызгана кровью.
ГЛАВА IX
Как сэр Тарквин был убит, и как сэр Ланселот поручил сэру Гахерису освободить всех пленников
Но вот наконец ослабел сэр Тарквин, дрогнул, отступил немного и от усталости приспустил щит. Увидел это сэр Ланселот, одним прыжком подле него очутился, ухватил его за подбородник шлема, поверг на колени и, сорвав с него шлем, перерубил ему шею.
А после того отошел сэр Ланселот к девице и сказал ей:
— Благородная девица, я готов отправиться с вами, куда вы пожелаете, но у меня нет коня.
— Любезный сэр, — промолвил тут раненый рыцарь, — возьмите моего коня, а меня пошлите в этот замок освободить пленников.
И он взял Гахерисова коня и просил его о коне не печалиться.
— Нет, нет, мой любезный господин, я рад отдать вам его, ибо вы спасли и коня моего, и меня. Я видел сегодня, что вы лучший рыцарь на свете, ибо сегодня у меня на глазах вы убили мужа могущественнейшего и рыцаря лучшего в свете, не считая вас. Но прошу вас, благородный сэр, — сказал Гахерис, — назовите мне ваше имя.
— Сэр, мое имя — сэр Ланселот Озерный, и вы всегда по праву можете рассчитывать на мою помощь ради короля нашего Артура и в особенности ради моего господина сэра Гавейна, родного вашего брата. А когда вы войдете вон в тот замок, там, сдается мне, найдете вы многих рыцарей Круглого Стола, ибо я видел их щиты, мне знакомые, висящими вон там на дереве. Там и щит сэра Кэя, и сэра Бранделя, и сэра Галихуда, щит сэра Бриана Листенойзского, сэра Алидука, сэра Мархальта и еще многих, кого я сейчас не упомню, а также Щиты двух моих братьев: сэра Эктора Окраинного и сэра Лионеля. Прошу вас, передайте им всем мой поклон и скажите, что я наказал им взять в этом замке, какого добра они пожелают, и пусть непременно братья мои возвращаются ко двору и там меня ожидают, ибо я намерен быть там к празднику Пятидесятницы. А сейчас я должен ехать вот с этой девицею, дабы исполнить мое обещание.