— Я думаю, ты должен просто отвезти меня домой, Картер.
Картер выключил зажигание и посмотрел на меня.
— Почему? Я люблю пироги, которые они готовят здесь. Тебе не нравятся пироги?
Мне пришлось улыбнуться.
— Мне нравятся пироги.
— Тогда в чём проблема?
— Я просто не понимаю, — я теребила подол моей футболки и начала натягивать его пониже на живот, нуждаясь в ещё одном слое защиты между ним и моей нетерпеливой киской. Боже, я была такой жалкой.
Он нахмурился, его руки лежали на руле.
— Кажется, я тоже. Объясни, милая.
Я махнула рукой между нами.
— Это. Это слово «милая». Почему ты так меня называешь? Это был роман на одну ночь, так к чему этот ужин?
— Я никогда не говорил, что это на одну ночь, — возразил он.
— Картер, мы обжимались в туалете бара, — я почувствовала, как начали гореть мои щёки и отвернулась.
— Это были не просто обжимания, это была прелюдия.
О боже, мне нужны новые трусики. Я выкручивала руки на коленях, пока он продолжал.
— Прелюдия к тому, что мы делали в моей постели, прелюдия к тому, что мы будем делать сегодня, завтра, вечность.
Мои брови поползли вверх.
— Вечность? Но ты...
Я прикусила губу, и он нахмурился.
— Заканчивай предложение.
Я даже не сказала этого, но чувствовала, что оскорбила его. Я видела женщин, фотографии. Я знала правду.
Я посмотрела вниз, на мои колени.
— Ты мужчина-шлюха, Картер. Все это знают. Я не смогу смириться с тем, что стану ещё одной зарубкой на твоей кровати. Я не такая девушка.
На улице резко взревел автомобиль, но в остальном было тихо. Боже, он собирался завести машину и отвезти меня домой. Может быть, он просто откроет дверь и выбросит меня на тротуар.
— Итак, ты думаешь, что я мужчина-шлюха, — сказал он, наконец.
Я была взволнована, внутри салона было темно, иначе бы он увидел мои горящие щёки. Он, должно быть, понял, что я не собираюсь отвечать, поэтому совершенно спокойно продолжил.
— Я не был с женщиной с тех пор, как встретил тебя.
Я резко подняла голову, чтобы взглянуть на него. Длинные пряди его тёмных волос были менее аккуратно уложены, чем на работе, и у меня появилось больное желание пропустить их через свои пальцы. Его щетина уже начала отрастать.
— Я не верю тебе, — ответила я, прислонившись к двери, чтобы оказаться как можно дальше от него.
— Не верь слухам.
— Я не слушаю офисные сплетни, — достаточно было посмотреть вокруг, и я знала всю правду. Мой источник был более надёжным. Чёрт, она создавала расписание Картера. Тори. Моя подруга Тори была личным административным помощником Картера. Эта сучка всё знала и рассказывала мне.
Он глянул сначала на меня, затем на пару молодожёнов, которые сели в машину, стоящую рядом с нашей.
— Ладно, кто тогда? — спросил он. — Ты дружишь с Тори, и она знает о моём дне больше, чем я сам.
Вот именно!
— Блондинка на балу у Харрисов, — сказала я.
Он задумался об этом моменте, этот приём был ещё в конце января.
— Моя сестра.
Его...
— Корпоратив в честь четвёртого июля, — у него никак не могло быть двух великолепных сестёр с белым и рыжим цветом волос.
— Эвелин Паттерссон.
У меня округлились глаза. По крайней мере, он не отрицает, что с ним была женщина.
— Жена моего лучшего друга, — добавил он. — Ты познакомилась с Колином Паттерссоном раньше. Высокий парень, с которым мы играли в гольф вместе с Фордом, в рамках этой благотворительной акции ещё в августе. Что касается корпоратива, его задержало экстренное кесарево. Он акушер. Он был расстроен, что Эвелин останется одна, поэтому попросил меня её сопровождать.
Ох.
— Кто-нибудь ещё, Эмма? — я увидела слишком самоуверенную улыбку, которая, как я хорошо знала, появлялась в уголке его губ. Он даже немного не выглядел, как человек, пойманный с опущенными штанами, больше, чем один раз. Он выглядел слишком уверенно, как будто он действительно говорил правду.
— На прошлой неделе, приём по случаю слияния «Милкин».
— Моя соседка, — сразу ответил он. После того, как автомобиль с левой стороны отъехал от нас, всё снова стихло. Наша машина была похожа на кокон, тихий и маленький. Его чистый аромат теперь стал ещё сильнее. Пока он смотрел в мои глаза, его глаза казались почти черными. — И прежде чем ты скажешь, что я трахал её, я не спал с ней. Она лесбиянка, и моё оборудование её не интересует.
Я ничего не могла с собой поделать, моя челюсть отвисла.
— Тогда почему? — спросила я, прежде чем передумала бы.
— Почему я искал сопровождающих, которые уже заняты или не интересуются мной? Потому что женщина, которую я хотел попросить пойти со мной, сидела в офисе моего брата. Я должен посещать мероприятия, как тебе хорошо известно, поэтому я и находил женщин, которые могли бы сопровождать меня, но на этом всё.
— Так ты действительно не...
Я не смогла закончить предложение, потому что прервал меня.
— Я не трахался с ними. Я никого не трахал. Чёрт, я ни к кому не прикасался с тех пор, как увидел тебя. Я просто ждал, Эмма. Ждал тебя. Ждал, пока ты закончишь магистратуру. Как грёбаный джентльмен, — его руки так сильно сжали руль, я боялась, что он сломает его. — Пока ты не довела меня до предела.
О. Святое дерьмо. Всё дело в моём плане с V-картой.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и я вжалась в кресло, моё тело горело для него.
— Твоё тело принадлежит мне, Эмма. Я не делюсь.
Обычно от всей этой атмосферы а-ля «пещерный человек» мне хотелось уйти. Но с Картером это имело совершенно противоположный эффект. Я чувствовала, хотела, желала. Идея того, что я была причиной его сексуального воздержания, была ошеломляющей. Я! Во мне не было ничего особенного по сравнению с теми роскошными женщинами, которые сопровождали его, особенно сейчас, когда я была в моих штанах для йоги, считай в одежде для тренажёрного зала. Но он не прикасался к таким женщинам. Конечно, не к своей сестре или жене друга. Может быть, он и был самым крутым парнем, которого я знала, но даже у него не было шанса с лесбиянкой.
— Почему я? — спросила его я, когда он выключил машину.
— Ты умная, красивая и стильная. Твои изгибы тянутся на мили, и каждый раз, когда я смотрю на тебя, я могу думать только о том, чтобы согнуть тебя над своим столом и заполнить своим членом. Та девственность, от которой ты хотела избавиться, принадлежит мне.
— Это очень по-собственнически для тебя, — парировала я.
Он уставился на меня, в его темных глазах горели определённые намерения. Сейчас я увидела столько того, чего он не показывал мне раньше. Это был самый горячий из большинства взглядов, которые я видела.
— Я хочу тебя, Эмма. И не на одну ночь.
Я не могла дышать, надежда, как бабочка порхала в моей груди.
— Тогда чего ты хочешь?
— Вечности.
Моё сердце билось слишком быстро. Забыть бабочек. Стадо бизонов пробежало через мой живот, и я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок.
Мгновение Картер смотрел на меня, а потом протянул руку, чтобы потрогать мой лоб, как будто я была больным ребенком с лихорадкой.
— Эмма? С тобой всё в порядке?
— Нет, — нет, со мной не всё в порядке. Я как-то попала в альтернативную реальность, где получила грёбанного Картера Бьюкенена. Где сексуальный, как грех миллиардер завёл разговор о вечности с невинным и неопытным секретарём. Это, должно быть, сон. Или шутка. Может быть, пари? Может быть, он участвовал в одном из тех глупых пари, где нужно уложить в постель девственницу, как я видела в кино? Насколько же, в таком случае, я была глупа?
Действительно. Каковы были шансы, что Картер Бьюкенен, сексуальный, умный миллиардер действительно захочет девушку «никто» из среднего класса, секретаршу, которая никогда раньше не была с мужчиной?
Он должен быть с супермоделью или актрисой. Или, блин, с врачом. С кем-то таким. Я обманывала себя. Оторвав взгляд от его заинтересованного выражения лица, я попросила: «Отвези меня домой».