— Не стоит, — тотчас же отозвалась. — Мне даже понравилось.
— Ну, в таком случае, — растянула она на губах улыбку, и подняла бокал с белым вином, — за это нужно выпить.
Я хихикнула, а затем тоже подняла бокал и чокнулась с женщиной, а после и с Николь. Мужчины же оставались молчаливы.
Мельком я глянула на моего спутника, тот в свою очередь прожигал меня взглядом. Мы смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, за которые, вероятно, я успела умереть и воскреснуть. В этих невероятных голубых глазах плескался огонь, но, несмотря на это, его взгляд был несколько задумчивый и вместе с тем изумленный, словно он увидел перед собой саму Деву Марию.
Поспешно я отвернулась, а затем отпила из бокала.
Пожалуй, все очарование Тима в том, что порой он заставляет людей чувствовать себя особенными (в частности, девушек), однако я не собиралась вестись на эту шараду. Я все еще помнила, каким милым он мог быть, когда ему что-то нужно. Я помнила, как он смотрел на девушек, как пускал им пыль в глаза. Он любил флиртовать, любил создавать неловкие ситуации и вводить в смущение. Что ж, стоит об этом не забывать. Пусть он не давал обещаний, и каждая знала, что это лишь игра, однако когда парень так смотрит на тебя, ты забываешь обо всем.
Мы ехали домой в молчании. Я была слегка под шафе. Тосты из уст Антонины Николаевны лились рекой, и даже под конец нашего обеда – ужина, Валерий Степанович пару раз пригубил коньяка «за здоровье и любовь».
Тим же, в свою очередь, не притронулся к алкоголю. Я задумалась, не припомню, чтобы он вообще употреблял. Даже на вечеринке, когда я к нему ворвалась, он был трезвый.
Я покосилась на парня. Тот сосредоточенно следил за дорогой, которая, к слову, освещалась лишь светом фар. Было начало седьмого вечера.
— Что? — поинтересовался темноволосый.
Пожав плечами, я отвела взгляд, однако спустя несколько минут, он снова притянулся к Тиму.
— Я знаю, что неотразим, но если ты чего-то хочешь, просто попроси, — проворковал голубоглазый, как-то греховно соблазнительно ухмыльнувшись.
— Я не настолько пьяна, — произнесла надменным тоном, и, не удержавшись,закатила глаза.
Глаза парня вспыхнули и он прикусил губу, а затем, повернувшись ко мне приподнял бровь в вопросе.
— Хм-м, — сделал он паузу, — то есть, стоило тебе выпить больше и у меня был бы шанс?
Я зарделась, а затем услышав смех парня, ударила того по ноге, произнеся:
— Идиот!
Глаза парня озорно бегали по мне, и против моей воли краешек моих губ дернулся, но мне удалось сдержать улыбку.
— Вообще-то, у меня к тебе есть пара насущных вопросов, — проговорила уже более серьезно, теребя руки.
Пожалуй, сейчас самое время для разговора. И вопросов, которые, казалось, съедали меня живьём. Меня буквально разрывало любопытство, но я стойко терпела несколько часов, засовывая свой интерес куда подальше. Нынче же я решительно настроена получить ответы.
Парень кивнул головой, произнеся:
— Слушаю.
— Твой отец мне не рад, — сказала я, откашлявшись. Это не был вопрос, это было утверждение. — Почему?
Лицо Тима из игривого, неожиданно превратилось в мрачное.
— Ему вообще редко, кто нравится, — сухо кинул голубоглазый, уходя от ответа.
— Почему? — более настойчиво повторила.
Он вздохнул. Челюсть крепко сжалась, спина стала неестественно ровной.
— У нас с ним разногласия.
Из меня вырвался смешок. Не то чтобы я и правда ожидала, что голубоглазый разоткровенничается. Ну, а вдруг? Впрочем, не так уж и важно.
— Это и дураку понятно, — язвительно заметила.
Парень одарил меня хмурым взором, а после как-то зло, прищурив глаза, выплюнул:
— А почему ты убежала от своей матери?
По спине прошел озноб. Мне нужно было держать язык за зубами. Это был камень в мой огород и ответ на мое чрезмерное любопытство. Однако, в отличие от этого негодяя, я заслужила свои ответы. Вероятно, его мало волновало, что я заслужила, а что нет.
— Не твое дело, — прорычала, сжимая кулаки.
Он лишь криво ухмыльнулся, что больше походило на оскал.
Дыхание перехватило, грудь сжимало от напряжения, витающего в воздухе. Едва ли я успела перевести дыхание, как снова раздался его голос.
— Полагаю, разговор окончен, — несколько властно изрек темноволосый.
Весь оставшийся путь мы провели в удручающей тишине не обмолвившись ни словом, что здорово сказалось на моей психике.
Стоило нам только припарковаться в гараже, как я тотчас же пулей вылетела из машины, словно мой зад припекло.
Мои нервы были на пределе. Мне хорошо было знакомо это чувство, однако я наивно полагала, что, за исключением моей матери, никто не имел на меня такое влияние. Как же я ошибалась!
Тим, не растерявшись, последовал за мной, и, в мгновения ока, его рука обернулась вокруг моего запястья, тем самым останавливая меня на выходе из гаража.
— Яна…
Я вздохнула, а после повернулась, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства.
— Что?
Парень нервно усмехнулся и выругался себе под нос.
— Я не хотел тебя обидеть, — пробормотал он, неловко потоптавшись на месте и даже несколько смущаясь.
Вполне возможно, если бы я не была раздражена и так зла на него, то сочла бы его извинения милыми. Однако, сейчас парень имел дело с разгневанной фурией.
— Почему? Не уж то потому, что шанс меня трахнуть в таком случае равен нулю? — прошипела, готовая буквально плеваться своим ядом.
— Что? — на его лице отразилось замешательство. — С чего ты взяла?
Я фыркнула.
— Может с того, что ты постоянно только на это и намекаешь?
Губы Тима искривились, словно ему были неприятны мои слова, а затем он сделал шаг назад, отпуская мою руку.
— Я не отрицаю, что хочу тебя. Но если бы я действительно этого сильно захотел, ты бы уже давно проклинала и меня, и себя, — расплылась на его лице гаденькая улыбочка.
Его голос звучал столь уверенно, будто парень не сомневался в своей правоте. Полагаю, чрезмерное женское внимание разбаловало его.
Я нарочно рассмеялась, а после, цокнув, окинула его скептическим взором.
— Пусть будет по-твоему, — вырвалось изо рта, а после я развернулась, и уже хотела направился в дом, но повернув голову, голосом полным отвращения выплюнула: — И да, оставь свои жалкие извинения для другой дурочки. Я в них не нуждаюсь.
Меня колотило. Самое отвратительное было то, что я была совсем одна. В чужом доме. За сотню километров от дома. Даже если бы я и хотела куда-нибудь уйти, мне было некуда. Я оказалась в ловушке, в которую сама себя загнала. Зайдя в дом, я услышала шум на кухне и направилась на звук.
Мама Тима что-то стряпала. Благо, это был обычный какао, еще один ужин мне не пережить.
— О, Яна, — повернулась она.
Я слабо улыбнулась, не зная, что сказать. Алкоголь выветрился из моего организма еще в машине.
— Какао? — предложила она, на что я кивнула.
Мы сидели в тишине, должно быть, около пяти минут, прежде чем она подала голос:
— Я рада, что ты с Тимом.
Я замерла с чашкой у рта, а затем отпила и аккуратно поставила ее на стол.
— Тим хороший. Бывает иногда редким засранцем, но у него большая душа, — продолжила она.
Мне нечего было сказать, поэтому меня хватило лишь на кивок головой.
Враньё затягивалось. Мне правда не хотелось знать, каким чертовым образом этот интриган будет выпутываться из этой паутины лжи. Однако, почему-то ни капли не сомневалась, что голубоглазый что-нибудь да придумает.
— Не обращай внимания на его отца. Он переживет, — махнула она рукой. — К тому же, не все на бизнесе строится, — добавила женщина, чем ввела меня в смятение.
Ее голос звучал так, словно я должна была понимать, о чем она говорит. Но будь я проклята, если хоть догадывалась! Конечно же, Тим не посвятил меня в подробности.
— Ваша правда, — ответила.
Мы посидели еще какое-то время, между тем обсуждая всякие мелочи. Женщина с нескрываемым интересом слушала меня. Безусловно, ей было не все равно с кем встречается ее сын. И я в который раз убедилась, какая же Тим бессовестная сволочь. Надеюсь, у него хватит смелости сказать этой женщине, что он подлый лжец. Она как никто заслуживает этого.