Победившая Америка ждет новых благородных подвигов и еще большего прославления нации. И в такое-то время воспротивятся японцы? Если сопротивление станет дерзким или опасным, забурлит вся страна.
Так был отправлен самый лучший флот, не имевший себе равных по вооружению, дороговизне и совершенству, с самыми лучшими боевыми, испытанными командами. И все это в эпоху войн с индейцами, фортов на границах страны, которые представляли собой сараи с соломенными крышами, когда американские войска состояли из всадников в соломенных шляпах и в неодинаковых костюмах, на разномастных лошадях, когда сельская Америка была бревенчатой и соломенной, торговавшей кожами, кукурузной мукой и рабами, секущей и секомой, несмотря на великие заповеди Вашингтона о равенстве.
А городская Америка уже отстраивалась каменными домами банков, заводов и фабрик, привлекая дельцов, сутяг и хищников со всего света, провозглашая их отборным цветом человечества и дозволяя им под флагом свободы досыта наклеваться мяса под кожей любого цвета.
Перри шел знакомым путем через Атлантический океан, там, где когда-то командовал эскадрой, ловившей работорговцев и вздергивавшей их на виселицы. Пошли вокруг Африки, Индии и Китая, были в Гонконге, Шанхае. На Окинаве у голландца за тридцать тысяч долларов купили карту Японии с изображением главных портов, бухт и заливов, княжеств Японии, ее городов и дорог. Карта составлена японцами и выкрадена или тайно куплена у главного шпиона Японского государства голландцами, которые отлично знали, что тайну, как и сокровища, вернее всего добыть от того, кто ими обладает и знает их ценность.
Из четырнадцати судов эскадры под командованием Перри осталось только шесть, когда завиделись берега Японии. Остальные задержались в пути, были разосланы с поручениями, некоторые не совсем удачно продвигались к портам сбора. Из Штатов корабли шли небольшими отрядами, а не единой армадой. Вообще с кораблями случались неприятности. Даже огромные пароходы, краса и гордость флота молодой страны, были спущены с опозданием, расчеты инженеров сплошь и рядом оказывались неверны, машины не умещались в корпусах, случались аварии и черт знает что еще, словно не один Зибольд хотел помешать экспедиции. Эскадра вышла с опозданием чуть ли не на год, и дальше все шло из рук вон плохо. Но какие бы суда и куда бы ни уходили, а «Саскачеван» и «Миссисипи» Перри не отпускал от себя. Его флаг был на «Саскачеване».
На Окинаве у японцев, конечно, жили шпионы, и в Эдо было сообщено о походе эскадры Штатов на север. Но разве могли японцы предполагать, что Перри схватит их за самое сердце!
Эдо – столица сиогуна – стояла на дальнем берегу залива, вход в который узок, берега гористы. Сама природа создала здесь все, чтобы Япония не подпускала чужеземцев к столице.
С расчетом на окончание сезона дождей и туманов четыре американских корабля подошли на расстояние сорока миль от входа в залив Эдо при закате солнца 7 июля 1853 года, за восемнадцать месяцев до прихода Путятина в маленький городок Симода и за месяц до его прибытия в открытый для иностранцев порт Нагасаки в Южной Японии.
Фрегат «Саппляй» отстал еще раньше, а «Каприз» еще из Нахы был отослан с Окинавы с почтой. Перри послал донесение через Шанхай о том, что архипелаг Рюкю вместе с главным островом Окинава принят под покровительство Соединенных Штатов. Сделан первый и решительный шаг. Надо было занимать еще не занятые земли и острова. Еще русский адмирал Литке[54] писал, что на южных островах можно завести фермы для снабжения Камчатки. Может быть, и на Окинаву он хотел поселить терпеливых русских казаков?
Королю островов Рюкю негде просить помощи. Из заморских гостей американцы превращались для японцев в близких соседей.
Наутро пароходы «Саскачеван» и «Миссисипи» и парусные шлюпы «Саратога» и «Плимут» подошли ко входу в залив Эдо.
Сезон дождей окончился. Вход в залив был окутан густым розовым туманом. Солнце стояло в глубине его, как на японском флаге. Тихо и мерно стучали мощные машины винтовых пароходов, ведших на буксире оба военных шлюпа.
Вперед пошли баркасы, измеряя глубину. Дул встречный ветер, и вокруг эскадры из розовой мглы то и дело появлялись рыбацкие джонки с заполненными ветром четырехугольными парусами, сверкающими от солнца, как зеркала. Люди на них вскакивали от изумления, видя перед собой вдруг появившиеся громадные суда черного цвета со свернутыми на мачтах парусами, идущие прямо против ветра.
Со шлюпки дали знать, что справа берег. С другой шлюпки сигналили, что берег слева. С баркаса передали: «Глубина сорок пять футов».
Американские корабли приближались к мысу Сагами, за которым должен открыться великий и таинственный залив Эдо.
Где-то близко в розовом тумане блеснул красный огонь. Докатился негромкий звук пушечного выстрела. Суда входили в порт. Видны холмы в лесах. Ветер переменился, и две джонки, поставив паруса, пошли полным ходом в залив. Пароход без парусов со скоростью девять узлов быстро нагонял их. На джонках засуетились испуганные люди, уронили паруса, кинулись к веслам и изо всех сил стали грести к берегу.
Карта голландца верна. Все сходится. Коммодор на широком мостике «Саскачевана» вместе с флаг-капитаном Адамсом и капитаном Бучананом. Приказано поднять сигнал: «Приготовиться к действиям!»
Люди схлынули по трапам вниз, очищая палубу «Саскачевана», как перед боем. Выкатывались и устанавливались орудия.
Черные пароходы шли через целые флотилии джонок.
– Задержите одну из лодок, – приказал коммодор.
Матросы на шлюпке ухватили баграми рыбацкую лодку, и, как по команде, все лодки и джонки стали грести прочь.
Видны стали скалы, разделявшие на берегу два небольших городка, горы за ними, леса, и в расчистившемся огромном небе, уставленном синими горами, во всем величии сразу и как бы покорно открылась девственная белоснежная вершина Фудзиямы.
Перри, не склонный к сантиментам, но суеверный, как каждый моряк, смотрел на великую гору с сознанием своего преимущества и с благодарностью. Он знал легенды японцев об этой горе и счел хорошим предзнаменованием ее появление.