— А п — почему дракон? — Девушка поплотнее укуталась в одеяло — несмотря на близость огня, ей по — прежнему было холодно. — Это вроде сказочные персонажи.
Эйнар кивнул и одновременно пожал плечами.
— Говорят, что редко… очень редко рождаются оборотни, второй ипостасью которых является здоровенная огнедышащая и крылатая ящерица — дракон. Но они не рождались уже более четырёхсот лет и это стало чем‑то вроде легенды. Чаще всего они появлялись в том роду. Последний король тоже был драконом… — Принц взял другую куриную ножку и снова её разглядывал. Однако Эле показалось, что он смотрит сквозь неё, куда‑то в пространство. — Я бы хотел хоть раз в жизни увидеть дракона. Хотел бы нарисовать его. Хотел бы спеть о нём… Но мой предок убил последнего.
Холодный ночной ветер погладил мех на воротнике Вальдра, качнул белоснежные пряди волос Эйнара, дотронулся до лица учительницы и девушке вдруг показалось, что это где‑то неподалёку всплеснулись огромные крылья.
— Таким образом, лев поверг дракона. Жестоко и коварно — в традиционной для нашей семьи манере. Папа утверждает, что жестокость и коварство — два самых необходимых для правителя качества.
Вальдр смерил принца изучающим взглядом, будто пытаясь найти в нём эти самые качества. Видимо, не найдя оных, он презрительно ухмыльнулся.
Эйнар спрыгнул с бревна и на этот раз уселся на нём нормально. Придвинувшись к огню, он предложил:
— Давайте я лучше расскажу вам другую историю. Страшную сказку. Ведь именно такие рассказывают возле костра.
Эля посмотрела на Милу, которая уже некоторое время дремала, сидя в коконе из одеяла. Потом перевела взгляд на принца, который несмотря на нелёгкий день, выглядел свеженьким и хрустящим, как огурчик.
"Кажется, его понесло. Всё‑таки творческая личность…"
После бешеной гонки по лесу, сидя в безопасности и относительном тепле, она чувствовала себя очень уютно — так может чувствовать себя только тот, кто подёргал смерть за нос и оставил её ни с чем. Вальдр сунул ей в руки бумажный свёрток с какими‑то сухофруктами и она машинально попробовала их, ощутив сладость и кислинку одновременно.
— Жил — был король. И было у него четверо замечательных сыновей. Умные, сильные, ловкие — как и подобает принцам. Вот только были они совсем не дружные. Ну, разве что второй принц с третьим ещё неплохо общались. И как только старый король испустил свой последний вздох, второй и третий принцы убили первого. Проткнули мечом, обвинив в том, что он отравил их отца. Теперь официальным наследником престола был второй по старшинству принц. Но он не мог чувствовать себя в безопасности и посадил в тюрьму третьего принца, обвиняя его в том, что он оклеветал их старшего брата без должных доказательств. А его жену с ещё не родившимся ребёнком запер в одном из загородных поместий. Этой женщине он не хотел вредить — у неё была достаточно влиятельная семья, чтобы делать из них врагов.
Эля не заметила, как проглотила все сухофрукты — почти не жуя.
— А что же с четвёртым принцем? — Глухо спросила она, боясь услышать ответ.
Эйнар улыбнулся.
— Самый младший принц оказался и самым умным — он уехал сразу после похорон отца далеко на юг, в другую страну. Вроде бы он там женился и у него родились дети. Но потом его следы затерялись и теперь едва ли кто‑то что‑то о нём знает.
— Зачем нужно было говорить, что это сказка, если понятно, что это история вашей семьи? — Вальдр скептически приподнял бровь.
Принц надул губы.
— Разумеется, чтобы добавить поэтичности.
Эля вздохнула — ей вдруг стало очень жалко принца.
— А что насчёт тебя?
— Я? — Учительница посмотрела по сторонам, проверяя, точно ли обращаются к ней.
— У тебя есть какая‑нибудь поэтичная или драматичная история? — Эйнар подпёр подбородок ладонью. — Люблю всякие истории.
— Ну. — Девушка смущённо опустила голову и поёрзала на бревне. — Ничего особенного.
— И всё же. Твоя очередь рассказывать сказку.
— Жила — была маленькая девочка…
— Ой, только вот давайте без этого. — Встрял Вальдр.
— Гм… Я родилась в малюсеньком городке, который, однако, славился своими ткацкими мастерскими. У моего отца тоже была небольшая мастерская. Мы с соседскими детьми любили пробираться туда и играть в прятки. Дома у нас было довольно много книг. Мама читала мне вслух, а потом я и сама научилась читать. А ещё рядом с городом были покрытые вереском холмы. Встанешь на вершине такого и перед тобой целое лилово — розовое море… А потом все умерли… — Поймав вопросительные взгляды парней она нехотя обьяснила. — Война с оборотнями… Несколько дней я бродила в полубезумном состоянии по развалинам, пытаясь найти родителей. Едва не умерла от голода. — Девушка покосилась на спящую Милу. — А потом меня нашла моя тётя. Мы переехали в Энтею.
Некоторое время они молча смотрели в огонь. Внезапно Вальдр понял, что взгляд принца теперь устремлён на него.
— Нет — нет, никаких душещипательных историй! И не надейтесь. К тому же моя история всё равно будет самой скучной. Давайте лучше ложиться спать.
Оборотень достал из сумки ещё одно одеяло и расстелил его на земле. Сверху он расстелил свой плащ. Наследник престола поступил также. Эля немного удивилась, однако не предала этому особого значения, но вот когда парни стали снимать тёплые сюртуки и в конце концов остались в рубашках…
"Наверное с этими креветками всё же что‑то не так."
— Ааа… Ээээ… Мне кажется или на улице немного прохладно. Может не нужно прям так… Простынете…
Вальдр взял Милу на руки и перенёс на импровизированное ложе.
— Ты тоже иди сюда. — Приказал он.
Девушка решила не перечить и проворно улеглась рядом с ученицей, обняв её.
— Вообще то я хотела лечь прямо в костёр, потому что утром мы всё равно превратимся в сосульки. — Пробормотала она.
Сверху на них с девочкой накинули кафтаны оборотней.
— А вы? — Она приподняла голову, пытаясь разглядеть, что делают мужчины. Однако мужчин как таковых девушка и не увидела. Мягко ступая, к ней подошёл белый тигр и улёгся рядом, прижавшись тёплым боком. С другой стороны лёг снежный барс. Учительница застыла, боясь пошевелиться. Лежать между хищниками, пусть даже и знакомыми, было очень странно и жутковато.
"А если я во сне случайно кого‑нибудь толкну, мне голову не откусят?"
Поверх макушки Милы она видела голову барса. Прищуренные глаза превратились в тонкие щёлочки. Спиной она чувствовала, как вздымались от дыхания бока другого зверя.
"Зато волки меня здесь точно не достанут. Да и никто другой тоже". — Подумала Эля, закрывая глаза и тут же проваливаясь в сон. — "Какие они тёплые".
Тёмный ковёр, конец которого терялся где‑то во мраке коридора, поглощал звук шагов. На воротнике быстро таяли снежинки. Он снял перчатки и теперь нёс их в левой руке, изредка похлопывая ими по бедру. Тонкая полоска света ложилась на пол, перечёркивая проход. Из слегка приоткрытой двери доносился женский смех и пение. Остановившись, мужчина заглянул в щель. По комнате кружилась девушка в лёгком домашнем платье. Волнистые русые волосы были распущены. Перед собой на вытянутых руках она держала чей‑то портрет. Он потянулся было к дверной ручке, но передумал и просто прошёл мимо.
Пройдя в конец коридора он постучал в дверь из тёмного дерева и застыл, дожидаясь приглашения.
— Входите.
Внутри также царил полумрак. В камине тлели лишь угли. В кресле перед камином сидел немолодой уже мужчина.
Увидев гостя, он приподнял брови, выражая удивление.
Вошедший подошёл к нему и склонил голову в приветствии.
— Отец.
Хозяин комнаты соединил кончики длинных пальцев домиком и прикрыл глаза.
— Мальчик мой, мои нервы уже не те. То, что ты приехал так внезапно…
— Кронпринц мёртв.
На несколько мгновений воцарилось молчание.
— Ты уверен? Это Эйнар — от него можно ожидать чего угодно.