Хелен сказала:
— Мы должны вывести их оттуда.
Сопротивление было бесполезно, Ричер понял это сразу. Он был реалистом, даже стоиком, в первоначальном значении этого слова. Парень, который принимает условия, какими бы они ни были, а не пытается изменить их. Он спросил:
— Как быстро они идут?
Хелен ответила:
— Не очень быстро. Это удовольствие, а не работа. Они сходят с тропы, оставляя следы на девственной земле, рассматривают всё, слушают птиц и ветер в деревьях. Мы сможем догнать их.
— Будет лучше, если мы опередим их.
— Как?
Они начали с кухни в закусочной, где растерянный парень из дневной смены дал им два ножа, похожих на мачете, большие ножи мясника для резки мяса. Затем они поспешили вниз к причалу для каяков и арендовали изящную двуместную лодку. Она была ярко-оранжевого цвета и имела водонепроницаемую ткань вокруг отверстий для гребцов. Как понял Ричер, гребец должен привязывать её к своей талии и носить лодку, как пару штанов, чтобы вода не попадала внутрь. Ему это показалось излишним в погожий день в августе, на внутренних водах примерно таких же спокойных, как мельничный пруд.
Ричер занял заднее сиденье, слегка тесное для него. Хелен впереди расположилась удобнее. Выпускающий парень отпустил веревку, и они пошлепали прочь, сначала вразнобой, но с каждым разом всё лучше и лучше. Ритм постепенно настраивался. Длинные, равномерные, толкающие вперед гребки. Как в плавании, но быстрее. И быстрее, чем ходьба тоже. Конечно быстрее, чем наслаждаться природой, оставлять следы на девственной земле и слушать птиц. Наверное, раза в два быстрее, а может и больше, что было хорошо. Озеро поворачивало, как согнутый подзывающий палец, дающий им возможность созданного природой обходного маневра, сначала идти параллельно тропе, а затем срезать путь до дальнего конца пальца, прямо туда, где должен находиться его ноготь, чтобы оказаться настолько близко к тропе, насколько получится. Потому что после поворота озеро врезалось в лес, так же, как Мэн врезался в Канаду. Как лезвие, или как рана от ножа. Дальний конец мог увести их ярдов на двести от тропы, ну на четверть мили, в худшем случае. Первобытная часть леса из-за воды не была широкой в этом месте. Как залив, или устье реки.
Они продолжали плавание. Не как в спринте, скорее, как в гонке на среднюю дистанцию. Где-то на милю, наверное. Как в черно-белой хронике, где худощавые джентльмены нарезают круги по гаревым дорожкам. Мешковатые белые майки, гримаса на лице, упорство и терпение. Оба мачете лежали между ног Ричера. Они скользили назад и вперед, назад и вперед, в такт с каждым гребком.
Дальний конец пальца представлял собой каменистую V, плотно зажатую стволами деревьев, которые позволяли легко зафиксировать лодку, чтобы выбраться из неё. Опора для рук была повсюду, но было трудно подняться на берег более, чем на фут. Было необходимо протискиваться между стволами сначала одним плечом, затем другим, внимательно контролируя, куда ставить ногу, словно пересекая переполненную комнату на вечеринке. Единственным исключением было то, что это были фигуры, а не люди, все они были из материала, твердого, как железо, и освещалось всё не свечами, а странным зеленым свечением от яркого солнца, проникающего сквозь миллиард молчаливых и неподвижных листьев.
Ни один просвет в этих зарослях не приносил реального облегчения, потому что все они были заплетены лианами и ежевикой, сквозь которые до определённого момента можно было прорваться, но в девяти случаях из десяти были необходимы мачете на последнем ярде или двух, чтобы освободить полностью спутанные ноги и получить возможность двигаться дальше.
Ричер спросил:
— С вами всё в порядке?
Хелен ответила вопросом на вопрос:
— В смысле?
— Вы же не любите лес.
— Вы хотите получить какой-нибудь идиотский ответ, для чего? Прямо здесь и сейчас, в эту минуту?
Они спешили, Ричер шел первым, пробивая широкий проход в кустах, Хелен шла за ним почти вплотную, оба из них оставляли след там, где, возможно, ни один человек не проходил до этого. Вдруг они скорее почувствовали, чем увидели, тропу впереди, щель, разрыв, просвет. Пустоту в лесных звуках, изменение в небе, шов в пологе. И вот они вышли на неё, перешагнув через узловатые стволы изогнутые, как колени, вывернувшись, просочившись, и, наконец, выпав на то, что оказалось в самом деле утоптанной тропинкой. Воздух над ней был влажным и неподвижным, и ощутимо прохладным.
Хелен спросила:
— Ну что, мы их обогнали?
— Думаю, да, — сказал Ричер. — В случае, если они наслаждаются красивыми пейзажами. Но, может быть, и нет, если их что-то испугало, и они заторопились. Но я полностью уверен в первом. Когда речь идет о предположениях, я очень осторожный человек.
— Итак, мы ждем их здесь?
— Эффективнее всего будет двигаться им навстречу. Логически рассуждая, возвращаться к Нейсмиту будет оттуда ближе, чем отсюда.
— Если только при этом мы не будем удаляться от них.
— Жизнь — это игра, как мне кажется.
— Вся эта ситуация была пугающей с самого начала. Может, они спешили всю дорогу. Просто чтобы потом сказать, что всё-таки прошли эти мили. Они могли пройти здесь тридцать минут назад.
— Мне кажется, они не спешили. Они показались мне людьми именно такого склада. Я думаю, они шли медленно, останавливаясь все время, рассматривая то одно, то другое. Погружённые в себя. Только они и лес. Я за то, что они опередили нас на тридцать минут.
— Вы уже поступали таким образом раньше, не так ли?
— Иногда.
— Ну и как, оказывались правы?
— В некоторых случаях да.
Она вздохнула и сказала:
— Хорошо, будем надеяться, что встретим их, пойдя навстречу. Но если мы их не встретим, я назову вас кое-какими очень неканадскими именами. Некоторые будут состоять из нескольких слов.
— Палками и камнями можно поломать мне кости, но слова мне боли никогда не причинят, — процитировал Ричер.
— Я пойду первой, — сказала она.
По тропе идти было гораздо легче, она была совершенно прямой, без отклонений и петель, и это означало, что они уже могли обращать внимание на предметы, находившиеся больше, чем в полутора футах от них, а их было много. И это, в конечном счете, тормозило их больше, чем плети ежевики. Потому что там было полно того, на что нужно смотреть. Первобытный — это правильное слово, не совсем относящееся к Ричеру, но он не стал бы отрицать определённое чувство связи с прошлым. Возможно, сто поколений его предков жили в лесу, ведь они должны были где-то жить. Деревья были пятнистыми от лишайников и гладкими от светло-зеленого мха, они были согнуты и скручены, соперничали за свет и пространство, и мрачные фигуры, которые они составляли, казалось, говорили еле слышно, как далекий гул. Идеальное место для засады впереди слева, будь внимательнее. Две оборонительные позиции впереди справа, можно использовать первую, а вторую иметь в виду, чтобы поменять позицию в случае необходимости. Сто поколений, и, похоже, все они выжили.
Они продолжали идти через холодный воздух, похожий на воздух подвала, влажный и неподвижный. Сама тропа была мягкой и упругой, темной и богатой перегноем, как ковер.
Никаких туристов впереди не видно.
Ни в первые пять минут, ни в первые десять. И это делало каждую следующую минуту всё более и более вероятной. Две пары на точно противоположных векторах, одна движется быстро, другая — медленно, пятнадцать минут уже прошло. Временной промежуток, когда эта встреча может произойти становился все меньше и меньше. Если это случится, то случится в ближайшее время.
Этого не случилось.
Ни в следующие пять минут, ни в следующие десять, что уже противоречило арифметике. Трудно было представить, что Генри и Сюзанн настолько медлительны, чтобы затратить на эту работу так много времени, если только они не струсили и не повернули обратно в Нейсмит. Подумали хорошенько, возможно, и почетно отступили. Они, может быть, уже вышли позади сержанта Кэйна в тот самый момент, когда Ричер и Хелен отплыли на каяке прочь от пирса.