Банкет завершился песнями и, конечно же, разудалой русской пляской. Второй раз за войну довелось мне увидеть, как пляшет маршал Жуков.
Первый раз это было 19 ноября 1944 года в Белой Подляске по случаю Дня артиллерии. Он и генерал Радзиевский [на тот момент — и. о. командующего 2-й танковой армии 1-го Белорусского фронта, — прим. авт.] показали тогда изрядное умение — кавалеристы! На этот раз в паре с Жуковым был Делатр де Тасиньи [французский маршал, подписывавший от имени Франции акт о капитуляции Германии, — прим. авт.]. Оба они старались превзойти друг друга сложными фигурами…
Было около шести часов утра.
Пора было разъезжаться по домам. Расстались мы, как настоящие боевые друзья».
Любопытный, согласитесь, рассказ о высочайшего уровня историческом событии оставил генерал-интендант.
…Согласно завещанию, кавалера орденов Ленина, Боевого Красного Знамени, Суворова, Кутузова и Отечественной войны, генерал-лейтенанта, доктора исторических наук Николая Александровича Антипенко 24 марта 1988 года похоронили в его родном селе Жовтневое — на местном воинском мемориале.
![Сердце генерала Гурова _8.jpg](https://litlife.club/books/302777/read/images/_8.jpg)
Генерал-лейтенант интендантской службы Николай Антипенко
![Сердце генерала Гурова _9.jpg](https://litlife.club/books/302777/read/images/_9.jpg)
Фронтовые друзья генерал Антипенко и маршал Жуков
![Сердце генерала Гурова _10.jpg](https://litlife.club/books/302777/read/images/_10.jpg)
Могила генерала Антипенко в его родном селе
История 4-я. Сердце генерала Гурова
Самый необычный памятник, относящийся к Великой Отечественной войне, установлен в запорожском селе Гусарке — сердцу генерал-лейтенанта Кузьмы Гурова, который умер там 25 сентября 1943 года
Памятник этот находится в центре села, на аллее Славы, где на гранитных плитах выбиты фамилии более 330 гусарцев, погибших на фронтах Великой Отечественной. А у самого начала аллеи, справа от входа, бросается в глаза массивный гранитный обелиск с лаконичной, леденящей душу надписью:
«Здесь похоронено сердце члена военного совета Южного фронта генерал-лейтенанта Гурова Кузьмы Акимовича [1901—1943]».
В народе, кстати, говорят, что душа человеческая как раз в сердце и сберегается, но это я так… к слову вспомнилось.
***
Мало кто знает, но это исторический факт: в селе Гусарка [Бильмакского — бывшего Куйбышевского, района Запорожской области] с 20 сентября по 10 октября 1943 года находился штаб Южного фронта, в котором, в связи с подготовкой Мелитопольской наступательной операции, пребывал даже представитель ставки Верховного Главнокомандования маршал Советского Союза Александр Василевский.
С марта 1943 года Южным фронтом командовал генерал армии Федор Толбухин. А генерал-лейтенант Кузьма Гуров членом военного совета фронта был назначен еще раньше — в феврале 43-го, — с должности члена военного совета 62-й армии генерала Василия Чуйкова, храбро дравшейся в Сталинграде.
Отмечен был за Сталинград и генерал Гуров. Вот, в частности, что записал о нем в наградной лист начальник политуправления Донского фронта генерал-майор Сергей Галаджев: «За высокую стойкость войск 62-й армии, проявленную в борьбе против немецких оккупантов под Сталинградом, тов. Гуров, как член военного совета 62-й армии, вполне заслуживает высокой награды — ордена Ленина.
Между прочим, на должность члена военного совета 62-й армии генерал Гуров был назначен с должности члена военного совета Юго-Западного фронта — с понижением, то есть, по службе.
С чем было связано такое понижение, я объясню позже.
Размещался в Гусарке штаб Южного фронта «на горе», как называют местные жители возвышенную часть села — дальнюю от трассы на Мариуполь, которая пробегает сразу за околицей Гусарки. Штабной дом сохранился по сию пору. Находится он на улице Кузьмы Гурова, среди зарослей молодых деревьев.
Почему среди зарослей?
А потому, что бывший штаб не обитаем: никто здесь давно не живет. Хотя присутствие хозяев в нем чувствовалось.
Лично у меня такое ощущение возникло, когда я, узнав из записи на информационной доске, прикрученной к одной из стен дома, что здание сие является… памятником истории и охраняется государством, вошел внутрь — через незапертую дверь.
Комнат в бывшем штабе, где планировалась Мелитопольская операция — с прорывом, напомню, немецкой, глубоэшелонированной линии обороны «Вотан», несколько. По крайней мере, в более-менее освещенной половине дома я четыре насчитал. Столько же, видимо, и в другой, в которую дневной свет вообще почему-то не проникает.
Комнаты крохотные. В одной — в той, в которой печь находится, а на стене висит портрет первого, после смерти Сталина, председателя совета министров СССР Георгия Маленкова [?], стояли пустые ульи. В другой — с коллективным фото «2-го выпуска Ореховского техникума механизации», обнаружилась груда книг. Учебники по физике и математике тут были, что-то из художественной литературы имелось и — стопка журналов «Наука и жизнь» попала на глаза.
«Имущество явно не штабное», — пошутил я и направился к выходу.
Двор придомовый, в котором имеется колодец и растет могучий орех, переходит — без разделения забором, в зеленое поле, убегающее за горизонт.
И прозрачные небеса над головой простираются до самого… Донецка, скажем, который был первым крупным городом, освобожденным войсками Южного фронта и который нынче опять оккупирован врагом.
В Донецке, через три недели после его освобождения, и похоронили генерала Кузьму Гурова, умершего, повторюсь, в Гусарке 25 сентября 1943 года.
Говорят, накануне в штабе фронта было большое и долгое совещание, а на следующий день член военного совета генерал Кузьма Гуров выступал перед жителями Гусарки на митинге. И недовыступил: война, сразив сердечным приступом, настигла его далеко за линией фронта.
Вскрытие тела генерала проводили опытные военные медики, вроде бы, аж из самой Москвы присланные. Они и выяснили причину его неожиданной смерти: «закупорка сердечной артерии». Затем умершего отправили в Донецк, который он освобождал тремя неделями ранее, где и похоронили, а его сердце… похоронили отдельно — возле штаба в Гусарке, во дворе под деревом.
Там оно — в особой коробке, и пребывало до 1968 года.
К 25-й годовщине со дня смерти генерала Кузьмы Гурова его сердце торжественно перезахоронили на аллее Славы Гусарки.
В специально изготовленной коробочке, как мне рассказывали очевидцы.
Просто невероятная история.
***
Несмотря на высокое звание и достаточно долгий стаж военной службы — а гимнастерку он надел еще в Гражданскую войну, генерал был весьма не старым человеком — месяца не дожил до 42 лет.
Что же с ним случилось в Гусарке?
Ответ на этот вопрос для меня стал очевиден, после того, как я выяснил, где воевал генерал до назначения на должность в штаб Южного фронта.
Он, оказывается, был непосредственным участником самых трагических событий Великой Отечественной: чудом вырвался из Барвенковского котла, в который 239 тысяч бойцов и командиров Красной Армии загнали их бездарные военачальники — маршал Семен Тимошенко и будущий глава Советского Союза Никита Хрущев.
Хрущев, к слову, и был инициатором [что самолично подтвердил после войны] майского 1942 года наступления советских войск из-под Харькова, когда мощным ударом части и соединения Юго-Восточного направления [им как раз и командовал Тимошенко, а Хрущев у него был членом военного совета] планировали разгромить немцев и выйти… к Запорожью. Изначально фронтовая наступательная операция планировалась, как Изюмско-Барвенковская — по названию районных центров Изюм и Барвенково. Это потом, после провала, ее стали именовать Барвенковским котлом.