Ставка Верховного Главнокомандования ПРИКАЗЫВАЕТ:
1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог.
Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.
2. В каждом полку создать команды охотников по 20—30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии. Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде.
3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников.
4. Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты.
Ставка Верховного Главнокомандования
И. СТАЛИН
Б. ШАПОШНИКОВ»
Еще раз обращаюсь к главной — приказной, части этого откровенно человеконенавистнического приказа: «Разрушать и сжигать дотла [!] все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог». Вот так: дотла. Сталин пришел.
В тему
Иван Громак
[Александр Твардовский]
Не всяк боец, что брал Орел,
Иль Харьков, иль Полтаву,
В тот самый город и вошел
Через его заставу.
Такой иному выйдет путь,
В согласии с приказом,
Что и на город тот взглянуть
Не доведется глазом…
Вот так, верней, почти что так,
В рядах бригады энской
Сражался мой Иван Громак,
Боец, герой Смоленска.
Соленый пот глаза слепил
Солдату молодому,
Что на войне мужчиной был,
Мальчишкой числясь дома.
В бою не шутка — со свежа,
Однако дальше — больше,
От рубежа до рубежа
Воюет бронебойщик…
И вот уже недалеки
За дымкой приднепровской
И берег тот Днепра-реки
И город — страж московский.
Лежит пехота. Немец бьет.
Крест-накрест пишут пули.
Нельзя назад, нельзя вперед.
Что ж, гибнуть? Черта в стуле!
И словно силится прочесть
В письме слепую строчку,
Глядит Громак и молвит: — Есть!
Заметил вражью точку.
Берет тот кустик на прицел,
Припав к ружью, наводчик.
И дело сделано: отпел
Немецкий пулеметчик.
Один отпел, второй поет,
С кустов ссекая ветки.
Громак прицелился — и тот
Подшиблен пулей меткой.
Команда слышится:
— Вперед!
Вперед, скорее, братцы!…
Но тут немецкий миномет
Давай со зла плеваться.
Иван Громак смекает: врешь,
Со страху ты сердитый.
Разрыв! Кусков не соберешь —
Ружье бойца разбито.
Громак в пыли, Громак в дыму,
Налет жесток и долог.
Громак не чуял, как ему
Прожег плечо осколок.
Минутам счет, секундам счет,
Налет притихнул рьяный.
А немцы — вот они — в обход
Позиции Ивана.
Ползут, хотят забрать живьем.
Ползут, скажи на милость,
Отвага тоже: впятером
На одного решились.
Вот — на бросок гранаты враг,
Громак его гранатой,
Вот рядом двое. Что ж Громак?
Громак — давай лопатой.
Сошлись, сплелись, пошла возня.
Громак живучий малый.
— Ты думал что? Убил меня?
Смотри, убьешь, пожалуй! —
Схватил он немца, затая
И боль свою и муки:
— Что? Думал — раненый? А я
Еще имею руки.
Сдавил его одной рукой,
У немца прыть увяла.
А тут еще — один, другой
На помощь. Куча мала.
Лежачий раненый Громак
Под ними землю пашет.
Конец, Громак? И было б так,
Да подоспели наши…
Такая тут взялась жара,
Что передать не в силах.
И впереди уже «ура»
Слыхал Громак с носилок.
Враг отступил в огне, в дыму
Пожаров деревенских…
Но не пришлося самому
Ивану быть в Смоленске.
И как гласит о том молва,
Он не в большой обиде.
Смоленск — Смоленском. А Москва?
Он и Москвы не видел.
Не приходилось, — потому…
Опять же горя мало:
Москвы не видел, но ему
Москва салютовала.
1943
![Сердце генерала Гурова _55.jpg](https://litlife.club/books/302777/read/images/_55.jpg)
Иван Громак, послевоенное фото
![Сердце генерала Гурова _56.jpg](https://litlife.club/books/302777/read/images/_56.jpg)
Валентина Сергеевна, вдова фронтовика, возле своего дома, 2008 [умерла в 2012 году]
История 23-я. Как десантник, стрелявший сразу из двух пулеметов, в одиночку Мариуполь освобождал
Спешу успокоить скептически настроенных читателей: я ничуть не преувеличивал, использовав в заголовке слово «в одиночку»
А чтобы окончательно развеять все сомнения, процитирую наградной лист — представление к присвоению звания Героя Советского Союза уроженца села Каменка-Днепровская Запорожской области, автоматчика 384-го отдельного батальона морской пехоты Азовской военной флотилии старшего краснофлотца Константина Липилина [хранится в Центральном военно-морском архиве России, фонд №3, опись №1, единица хранения №727].
Единственное, что я позволил себе, работая с документом, так это слегка отредактировал его текст.
Двигаясь впереди, сеял смерть немецким варварам
«В ночь с 29 на 30 августа 1943 года, — значится в представлении, — высадился с морским десантом в районе Таганрога — у села Безыменное, в составе роты автоматчиков с ручным пулеметом ДП [«Дегтярева пулемет»]. Захватив с собой полный мешок патронов и гранат, первым вышел на берег, уничтожил пулеметную точку, мешавшую высадке отряда. При наступлении в населенном пункте попал на засаду противника. Липилин не растерялся, а богатырская сила помогла — и в рукопашной схватке руками и прикладом пулемета уничтожил четырех офицеров, пытавшихся взять его в плен. Пытавшиеся бежать фрицы были настигнуты ручными гранатами и огнем ручного пулемета Липилина. В этом же бою уничтожил крупнокалиберный пулемет, мешавший продвижению отряда.
С группой бойцов двигался впереди отряда, сеял смерть немецким варварам, уничтожая их огнем из ДП, как из автомата. Пулемет героя работал безотказно, а противник в панике метался. Будучи ранен, т. Липилин не оставил поля боя до конца операции. При возвращении в базу сдан был в госпиталь. В результате этой операции т. Липилин уничтожил более 50 гитлеровцев, два пулемета, захватил двух пленных, забросал гранатами и поджег шесть автомашин с грузами…»
Что такое стрелять по-липилински?
На этом прервем пока чтение документа многодесятилетней давности и попытаемся уточнить некоторые детали описанного.
Чуть больше чем за неделю до высадки десанта Константину Липилину исполнилось 23 года. Получив к этому времени свою первую награду — медаль «За оборону Одессы», у себя в батальоне Константин считался уже достаточно опытным бойцом [на флоте служил с 1940-го], косившим в бою немцев очередями… сразу из двух ручных пулеметов. Это называлось «стрелять по-липилински»: с обеих рук — держа в каждой руке по «дегтяреву». Кстати, вес пулемета Дегтярева со снаряженным патронами диском 11,5 килограмма. Вести прицельный огонь сразу из двух таких, отнюдь не игрушечных пулеметов, как из автоматов, под силу было только богатырю. Кем и считался в батальоне рослый морской пехотинец из запорожской сельской глубинки. Не стоит поэтому удивляться, что, угодив в засаду, он в рукопашной схватке «уничтожил четырех офицеров, пытавшихся взять его в плен». Не думаю, что его пытались скрутить какие-нибудь фашистские офицеры-дистрофики. Просто он, Константин, им, четверым офицерам, не по силам оказался.