Он поднял ее на руки и понес внутрь, подальше от света, который неуклонно разрезал горизонт. Оказавшись внутри, он снова развернул ее, прижав ее спину к своей груди. Его пентхаус был огромным. В три раза больше ее дома. Найя оглядывала роскошную мебель, выбранную со вкусом, роскошные украшения и богатство, окружавшие ее. Ронан когда-то был не более чем рабом. Он вырвался из той жизни и стал могущественным мужчиной, который жил, как король.
И он принадлежал ей.
Ронан осторожно положил ей на горло свою огромную ладонь, провел клыками по горлу, вызывая дрожь по всему телу Найи, когда его другая рука прошлась по ее животу. Он быстро расстегнул штаны и погрузился в нижнее белье, ловя ее киску раскаленной ладонью.
Ее потребность в нем была всепоглощающей.
Дыхание Ронана опалило жаром ее ухо, когда он ласкал пальчиками ее киску, нежнейше касаясь гладкой плоти в поисках клитора. Найя задохнулась от прикосновения, от наслаждения, пронизавшего ее тело, когда глубокая, полая боль раскрылась внутри нее. Он лизнул ее горло, не разорвав кожу. Наверняка дразня себя настолько же, насколько дразнил ее, удерживая то, что они оба хотели до последнего терпимого момента.
Он нежно, но довольно медленно водил по ее клитору, неподвижно держа другую ладонь, которая все еще сжимала ее горло. Они провели весь предыдущий день в постели, а отъезд из Кресент Сити был пыткой. Она была не в состоянии, как ей хотелось, прикоснуться к нему, попробовать его, впустить его глубоко внутрь себя. Боги, такими темпами, они никогда не будут жить нормальной жизнью, когда они успели настолько изголодаться друг по другу?
Найя схватила его за бедра. Она хотела, чтобы он снял свои чертовы штаны. Обнажился. Она наслаждалась его великолепным голым телом. Стянув свои штаны до лодыжек, она сняла их вместе с трусиками и кинула на спинку кресла. Она сделала шаг назад, потянув за собой Ронана, и он разорвал их контакт только на тот момент, пока снимал свою одежду. Найя сняла рубашку и бюстгальтер, и Ронан схватил ее, нагнув ее над тем же креслом, что теперь был украшен их отброшенными одеждами.
Ронан поднял ее ногу вверх на своем локте.
— Не заставляй меня ждать, Ронан. Я хочу, чтобы это было жестко. Боги, мне нужно, чтобы ты трахнул меня.
Отчаяние стянуло грудь Найи. Ее потребность в мужчине, который склонился над ней, была безграничной. Он обхватил ее грудь, пощипывая холмик ее затвердевшего соска, и пульсация от ощущения пробежалась по телу Найи, поселившись в ее киске. Ее клитор пульсировал с каждым приятным потягиванием, Ронан продолжал непрерывно разжигать ее желание, и бешено, отчаянно нуждаясь в нем, Найя прогнулась в спине, подталкивая к нему попку. Если он не возьмет ее в ближайшее время, она сойдет с ума.
Язык Ронана прошелся вверх по позвоночнику Найи, влажное тепло заставило ее содрогнуться. Его зубы задели ее плечо, и она напряглась под ним. Укусит ли он ее на этот раз? Он дотронулся до другого плеча, и Найя издала разочарованный всхлип.
— Ронан. — Отчаяние овладело ее голосом. — Пожалуйста.
Он точно знал, что делать, как доставить ей максимум удовольствия, не позволив кончить. Нежными движениями пальцев, он растягивал складки между её бедрами, прикасаясь к клитору, и Найя закричала. Она терлась об него, отчаянно пытаясь увеличить давление, но он отстранился, не позволяя взять ей ни грамма контроля. Он мог держать ее в таком состоянии в течение нескольких часов. Она была в его власти. Это была темная, сладостная пытка, которая только заставила ее хотеть больше. Найя пропала. От ненасытности. Ронан сводил ее с ума от желания. И это только показывало, насколько сильно он нуждался в ней, и она не хотела, чтобы эти сладкая пытка закончились.
Дикая потребность в женщине настигла Ронана. Она была настолько мокрой, такой требовательной и отзывчивой, и готовой пойти за ним, как и он за ней. Поездка в Лос-Анджелес была бешеной. Гонка против дневного света, не позволяла им останавливаться. Одиннадцать часов рядом с его парой, с ее запахом, окутывающим его, с ее возбуждающим присутствием. Он не мог дождаться, чтобы привести ее в свой пентхаус и трахнуть. Он хотел медленно и спокойно. Чтобы им потребовалось несколько часов для насыщения. Он хотел взять ее с яростью, которая заставила бы их обоих затаить дыхание и дрожать. Он хотел упиваться ее киской, пока не наполнит ее. У них было много часов, чтобы убить время до заката, и Ронан намеревался провести их голым и в объятиях Найи.
— Ронан, трахни меня. Я не могу ждать ни секунды.
Прямо сейчас его пара очень нуждалась в нем. Он был более чем готов угодить ей. Его член, горячий и твердый, пульсировал между ног, задевая ее попку, когда он делал неглубокие толчки бедрами. Ее возбужденная киска текла и была такая гладкая, мокрая и горячая, что это сводило его с ума. Он размазал влагу по клитору, бедрам и вверх по ее попке.
Он не мог ждать ни секунды, чтобы ее трахнуть.
Ронан с силой и глубоко вошел в нее, крик вырвался из горла, когда ее жар принял его. Он прижался к ней, задыхаясь от интенсивного удовольствия. Найя изящно извивалась под ним, покачиваясь в такт ему. Он вышел, обхватив член рукою, когда скользнул головкой по плотному бутону клитора Найи. Ощущение было интенсивным для обоих, и Найя задрожала, когда он повторил движение. Он направил член обратно к ее входу и вошел в ее лоно, вызвав крик страсти изо рта своей пары. Потом он снова вышел, поддразнивая их обоих контактом, только для того, чтобы обрушиться в приветливое тепло еще раз.
Найя сжала сиденье кресла, когда звук удовольствия сорвался с ее губ. Темп Ронана увеличился, его дыхание вырывалось из груди, когда он трахал ее со всем отчаянием мужчины, который занимался этим последний раз в жизни. Его желание ее никогда не ослабеет. Он будет вечно голодать по ней. Она была его воздухом, его существованием, ради нее он жил. Кончики пальцев Ронана сжимали мягкие бедра Найи, трахая ее, каждый толчок претендовал на ее тело. Она выгнулась и схватила его за бедра, впиваясь ногтями в плоть, помечая его как своего. Ничто и никто не встанет между ними.
Низкий стон поднялся в горле Найи, когда ее киска сжалась вокруг члена Ронана. Дрожь прошла по ее телу, и когда она кончила, она прокричала слова на том странном эзотерическом языке, который заставил магию появиться в ее ладонях. Розово-золотая пыль обрисовала тело Найи, когда ее киска сжималась вокруг него, принимая все, что он давал. Ронан наклонился к ней. Он вонзил свои клыки в местечке между ее горлом и плечом, кожа разошлась с хлопком, когда его накрыл оргазм, посылая сейсмические волны ощущения по его телу.
В тоже время другой оргазм накрывал Найю.
— Ронан! — Его имя сорвалось с ее уст со всей святостью молитвы, когда она кончила. В течение долгого времени они не отрывались друг от друга, и Ронан продолжал двигаться в ней медленными, неглубокими толчками, которые заставляли их дрожать, тяжело дыша.
— Это кресло официально помечено, — поддразнил он ее, когда вышел из нее и закрыл проколы в горле.
Найя растаяла на подлокотнике кресла, ее крошечное тело дрожало при каждом вдохе.
— Один предмет мебели долой, — выдохнула она, когда подняла голову, чтобы посмотреть вокруг, — десять или двенадцать штук, с которыми нужно будет еще поработать.
Ронан мягко захихикал, когда сел на кресло и усадил Найю на колени.
— Обещаю, любимая, к закату все пространство будет правильно использовано. Я не собираюсь позволять тебе надевать хоть клочок одежды, пока это не будет необходимо.
— О, правда? — Ее голос был чувственным мурлыканием, которое Ронан ощущал каждым сантиметром кожи. — Даже пока готовим? Едим?
Ронан уткнулся носом в ее горло и рукой обхватил ее полную грудь. Найя мягко выдохнула, от чего у него встал член.
— Кто сказал, что мы будем прерываться на еду? Мое питание при мне.
Он потянул за ее сосок, и Найя чувственно застонала. Другая его рука скользнула по ее бердам, по гладкой плоти еще опухшей киски.