Философ замолчал, взял из коробки сигару и стал ножницами обрезать кончик гигантской красавицы из Гаваны. Бизон копался в Библии, нашел главу 6, стих 2 и начал читать. Отложил Библию. Сказал:
– Пока всё сходится. Но ты недаром предупредил меня о терпении. И что же те двести замороженных? Ожили? Не говори нет, Вова, – ты меня сильно разочаруешь.
– Они находятся неизвестно где, и Страшный суд ещё не наступил. Никто из них не ожил. Но, по всей видимости, не умер и Азазель.
– Ага.… Это уже интересно. В состоянии анабиоза погрузить легко, гораздо сложнее извлечь оттуда. Насколько я знаю, замороженных заживо ещё не научились размораживать такими же живыми.
– Мне сложно тебе сказать что-нибудь о достижениях медицины в этой области. Я о другом. Мы отвлекаемся.
– Ты прав. Давай дальше, что потом случилось с нашим Азазелем.
– Он адаптировался в обществе и стал жить. Мать вскоре умерла. Затем умерла жена. Правнуков было уже под семьдесят человек, а он оставался молодым и стал понимать, что он совсем не такой как все. Мать в детстве предупреждала его об этом, но он не прислушивался к её советам. Пришлось вспоминать. – Философ пустил облачко дыма. Продолжил:
– Не желая привлекать к себе внимания окружающих, сын Наблюдателя тихо исчез одним ранним летним утром, на восходе солнца. Изменив ещё раз географию места жительства, опять женился, и стал менять семьи каждые несколько десятков лет. Конечно, жилось ему не легко.
– Ну, ну, – и опять дым сигары.
Дождь за окном усилился и громыхнул далёкий раскат грома. Огонь в камине стал ослабевать. Философ встал и подбросил пару дубовых коленьев. Сел в кресло и продолжил:
– Перед смертью мать сказала ему следующее: «Дорогой Азазель. Я покидаю тебя. Но знай, придёт время, и ты отправишься в далёкий путь для того, чтобы жить и выполнить свою миссию. Это завещал твой отец». Она указала ему на карте, нанесённой на кусок кожи, место назначения, объяснила, что ему следует там делать, и тихо отошла в мир иной. Азазель же продолжал жить дальше. Обученный с детства искусству врачевания и будучи целителем от природы, он зарабатывал на жизнь этим своим даром, и весьма успешно. Впоследствии, через много лет он одно время достиг такой известности, что оставил след в истории под именем Гиппократа.
– Гиппократ это Азазель? – Спросил Бизон, невозмутимо слушавший Философа.
– Гиппократ это имя, которое одно время носил Азазель. Клятва Гиппократа – это клятва Азазеля. Хотя, в самом деле, никакой клятвы не было. Это придумали.
– Зачем?
– Чтобы больным было спокойней умирать. Первые опыты по нейро-лингвистической анестезии. Доходчиво?
– Да.
– Я продолжу. Шли годы. Однажды, встав рано утром, Азазель ощутил непонятые чувства. По телу разлилась слабость, и появился лёгкий жар. Он вспомнил мать и понял, – пришло время отправится в долгий путь на восток. Собрав всё что необходимо, он пошел, ориентируясь ночами на Сириус. Путь Азазеля был долог. Наконец, минуя дикий, субтропический лес и войдя в горную долину в районе дельты Ганга, он вышел к главному ориентиру – высокой скале раздвоенной на вершине, стоящей в одиночестве на совершенно ровном месте.
– Это не авторизованное повествование?
– Конечно, авторизованное. Но не авторское. И?
– Продолжай, продолжай. Я просто уточнил.
– Через некоторое время Азазель увидел то, что искал. Перед ним блестело небольшое озеро, спрятавшееся между густых деревьев. Подойдя ближе, он стал рассматривать большой камень ушедший в воду и блестевший на солнце круглыми боками. Вдоль камня, по его окружности, шла яркая белая полоса, делящая его пополам. Стояло солнечное утро, и кварцевая вставка в камне сверкала и переливалась белым огнём. Вода крошечного озерца бурлила выходящими из под земли газами. Всё. Он нашёл и опознал нужное ему место. Азазель остановился в трёх шагах от воды. Одинокий странник был худой и бледный, как листья полыни. Он умирал. Ему было 169 лет. Кинув лук, стрелы и кинжал на траву, Азазель стал пить воду из озера. Потом зашел в него и лёг в воде у берега, глядя в голубое небо и плохо различая облака из-за сильно ухудшегося зрения. Так и лежал, неожиданно уснув, раскинув руки на каменистом дне, уходящем под углом вниз и оставив над водой только лицо, всё заросшее громадной, седой бородой. Начинался процесс восстановления альфа-ДНК.
– Что-что? Какая альфа-ДНК? – вытащил изо рта сигару Бизон.
– Коля, процесс старения человека, в принципе элементарен. Молекула ДНК, так называемая молекула генной памяти…
– Это всё понятно.
– … начинает терять силу внутренних связей в своей структуре. Как бы терять упругость. И при известном ослаблении этих связей, молекула ДНК даёт команду на ликвидацию организма. Как ликвидируется боевая ракета, если она не достигла цели, или прошла мимо неё. Короче ДНК дает команду на смерть. Альфа-ДНК имеет способность восстанавливать силу внутренних связей и обновляться, омолаживая весь организм.
– Что-то я ни где такого не припоминаю. Клонирование стволовых клеток – это удается хорошо. Субмолекулярные фильтры – тоже новинка для любителей пожить. И, вроде, всё…
– Этой информации у тебя, конечно, нет. Тот, кто имеет альфа-ДНК, – бессмертен. При условии выполнения процедуры восстановления внутренних связей.
Бизон сидел, неподвижно зажав в зубах сигару, и смотрел на Философа. Спросил:
– Значить в сказках про Кощея Бессмертного есть правда?
– Её там достаточно.
– У него тоже была альфа-ДНК?
– Да.
– Не ожидал, что ты начнёшь с библейских времён. Да и звучит странновато. Связи я пока не уловил…
– Уловишь связь, дай договорить. Вся жизнь странновата, если уж хорошо подумать.
– Ну-ну…
– К вечеру из воды поднялся омолодившийся Азазель, – продолжал свой рассказ Философ. – Глаза его бодро блестели. Он схватил лук, стрелы и умчался в лесную чащу на охоту. Через некоторое время охотник жарил на костре молодого оленя, был полон сил и молод, как сто пятьдесят лет назад. Энергия тысячелетий бурлила в нём как вулканическое пламя. Альфа-ДНК осталась в наследство от отца. Азазель понял, что перед ним Вечность, и она вся в его распоряжении.
Философ немного помолчал, попыхивая сигарой и глядя на Бизона. Тот продолжал слушать, не высказывая скептицизма. Сказал:
– Надеюсь, это не сказка на ночь.
Философ продолжил:
– Все эти события начались около шести тысяч лет назад. Следы Азазеля теряются в тихом омуте того времени. По крайней мере, я не сумел выяснить, чем он тогда занимался. Всплывает наш герой в долине Нила во время формирования 1й династии фараонов. Теперь он стал достаточно мудр и деятельность его полностью осмысленна. Азазель принимает участие в религиозной деятельности жрецов. Создает эламское пиктографическое письмо. Пытается пролезть в состав династии фараонов, но едва не погибает в борьбе за власть и покидает Египет. Во время развития Минойской цивилизации Азазель находится на острове Крит, где усиленно изучает астрономию и даже создает гигантскую обсерваторию. Затем возвращается в родные края, в район Самарии. В период завоевания Месопотамии Саргоном Древним, Азазель движется с его армией в качестве предсказателя и мага, а затем инициирует строительство Вавилонской башни с целью особой, но не выясненной. Спустя столетие, он с отрядом учеников появляется на Британских островах, где знакомится с познанием ариев, но больше обучает их сам. В итоге, образуется культ друидов, очень старательно изучивших магические приёмы Азазеля, которые дали импульс развитию цивилизации на Британских островах. Под его руководством строится Стоунхендж – величайшая магическая обсерватория, а затем включается в мировую сеть так называемых мегалитов. То есть ритуальных камней, расположенных в особых точках земного шара и соединённых между собой линиями лей – геомагнитными постфизическими линиями, – питаемых энергией земного ядра и энергией ноосферы. По-моему это сооружение по всей планете являлось магическим компьютером с неясными возможностями. Возможно, действует и теперь. Ясно одно – это работа Элохима.