<1845>
Notturno («Я слышу, знакомые звуки…»)*
Я слышу, знакомые звуки
Несутся в ночной тишине –
Былые заснувшие муки
Они пробудили во мне.
Я слышу знакомые звуки,
Я жадно им прежде внимал
И молча на белые руки,
На светлые очи взирал.
Я слышу знакомые звуки,
И сердце стеснилось мое:
Я помню, в минуту разлуки,
Рыдая, я слушал ее.
Я слышу знакомые звуки
И вижу, опять предо мной
По клавишам белые руки
Скользят, серебримы луной…
<1845>
Сосед*
Скучно, грустно мне; в окошко
Небо серое глядит;
За стеной соседа песня
Вечно грустная звучит.
Кто сосед мой одинокий
И о чем тоскует он?
Иль судьбою прихотливой
Он с подругой разлучен?
Об отчизне ли далекой,
Об отваге ль прошлых дней
Вспоминает он, унылый,
В тесной комнатке своей?
Утомил его, быть может,
Жизни долгий, скучный путь
И, как я, скорей хотел бы
Странник бедный отдохнуть?
Кто б ты ни был, эти заулки
В душу мне отраду льют.
Пой, сосед!.. Но, видно, слезы
Кончить песни не дают.
Вот затих он; и, как прежде,
Всё вокруг меня молчит,
И в окно мое печально
Небо серое глядит.
<1845>
Странник («Всё тихо…»)*
Oh! quand viendra-t-il done se jour que je revais,
Tardif reparateur de tant de jours mauvais?
Jamais, dit la raison…
Всё тихо… Тополи над спящими водами,
Как призраки, стоят, луной озарены;
Усеян свод небес дрожащими звездами,
В глубокий сон поля и лес погружены;
Воздушные струи полны ночной прохладой,
Повеял мне в лицо душистый ветерок…
Уж берег виден стал… и дышит грудь отрадой, –
Быстрей же мчи меня, о легкий мой челнок.
Я вижу, огонек мелькнул между кустами
И яркой полосой ложится на реке;
Скитальца ль ждешь к себе, с томленьем и слезами,
Ты, добрый друг, в своем уютном уголке?
С молитвою ль стоишь пред чистою Мадонной
И слышен шепот твой в полночной тишине;
Иль, может, рвешь листни ты розы благовонной,
Как Гретхен Фауста, гадая обо мне.
Услышав плеск волны, с улыбкой молодою
Ты другу выйдешь ли навстречу в темный грот,
Где, к моему плечу приникнув головою,
Ты говорила мне, бывало: «День придет,
И близок он, когда ни горя, ни страданий
Не будет на земле!» – Нет, он далек, дитя;
И если б знала ты, как много упований,
Прекрасных и святых с тех пор утратил я!
Ты помнишь ли, как мы с тобою расставались,
Как был я духом бодр, как полон юных сил!
Но вот разлуки дни, как грезы, миновались;
Отчизну и тебя я снова посетил!
И что ж? Утомлена бесплодною борьбою
Уже душа моя. Потух огонь в глазах;
И впала грудь моя, истерзана тоскою,
И не пылает кровь румянцем на щеках.
Я слышал ближних вопль, я видел их мученья,
Я предрассудка власть повсюду находил;
И страшно стало мне! И мрачный дух сомненья,
Ужасный дух, меня впервые посетил!
Бессилие мое гнетет меня всечасно;.
Уж холод в сердце мне, я чувствую, проник;
И я спешу к тебе, спешу, мой друг прекрасный,
В объятиях твоих забыться хоть на миг!
Сгустилась ночи тьма над спящими водами,
Повеял мне в лицо душистый ветерок.
Усыпан свод небес дрожащими звездами,
Быстрей же к берегам неси меня, челнок!
<1845>
Ее мне жаль*
(Графу Д. А. Толстому)
Дай руку мне… Я понимаю
Твою зловещую печаль
И, полон тайных мук, внимаю
Твоим словам: «Ее мне жаль».
Как иногда в реке широкой
Грозой оторванный листок
Несется бледный, одинокой,
Куда влечет его поток, –
Так и она, веленью рока
Всегда покорная, пойдет
Без слез, без жалоб и упрека,
Куда ее он поведет.
В ее груди таится ныне
Любви так много… Боже мой,
Не дай растратить ей в пустыне
Огня, зажженного тобой!
Но этот взор, спокойный, ясный,
Да будет вечно им согрет,
И пусть на зов души прекрасной
Душа другая даст ответ.
Да, верь мне, друг, я понимаю
Твою зловещую печаль
И, полон грусти, повторяю
С тобою сам: «Ее мне жаль».