— Охранять дом. Любой человек, кроме меня, конечно, — враг, и должен быть убит. Огонь открывать без предупреждения. Повторить.
Убедившись, что «Роланд» вполне понял задание, Геллер вновь отправился к подвалу, но на этот раз не стал туда спускаться. Откинув ковер, он приподнял часть пола, открыв узкий колодец, ведущий в темноту. Достав из сумки фонарь, он спустился вниз по металлическим скобам, намертво закрепленным в бетоне, аккуратно закрыв за собой крышку люка и потянув за веревку, возвращающую ковер в прежнее положение. Спустившись еще на несколько ступенек, он, почувствовав под ногами пустоту, прыгнул.
До пола было недалеко, метра два. Под ногами хлюпала вода, в ноздри проникал омерзительный запах — сейчас он находился в одном из тоннелей городской канализации. Что ж, запах можно и потерпеть, хотя он не без основания подозревал, что в ближайшие дни от него будут шарахаться даже скунсы. Закинув сумку на плечо и освещая себе путь фонарем, он быстрым шагом направился прочь от колодца, оставив дом на попечение «Роланда», который мерно кружил по дому, ворочая стволами бластеров в поисках цели.
Сергеев получил сообщение, что камеры в доме Геллера прекратили передачу, спустя двадцать минут после этого события, а еще через полчаса челнок с «Элеоноры» высадил его в километре от дома подозреваемого — ближе садиться было опасно, космический челнок — это не обычный флаер, никто, а уж тем более опытный космонавт, их не спутает. Тем более, что наблюдатели с уверенностью доложили — объект находится дома, через окна видна его тень. Объект нервничает, мечется по дому из комнаты в комнату, часто подходит к двери, однако на улицу носа не показывает.
Добравшись наконец до поста наблюдения и осмотрев все сам, полковник решил, что тянуть дальше не имеет смысла, Геллера надо брать и, по возможности, тихо — рядом множество жилых домов, только стрельбы сейчас и не хватало. К тому же, бегло просмотрев последние секунды записей, он со всей очевидностью понял — Ронни все знает и будет спасаться бегством.
— Рауль, начинаем операцию — переносной видеофон связал полковника с его заместителем, который согласно кивнул головой — Значит так, я еду в порт, на всякий случай примем меры, чтобы его трейдер не мог никуда улететь, а ты бери штурмовую группу и экспертов, и готовьтесь по моей команде взять его, если можно — по-тихому.
— Ладно, шеф, у меня все готово. Мальчики уже измаялись от ожидания, а все лезут с предложениями своих услуг. Даже К'лисс выразил желание принять участие в захвате.
— О, господи, ему-то там что делать? Ты его не сможешь отговорить?
— А вы сами пробовали переубедить клиота? Тем более, это наш лучший психолог, он любому мозги запудрит. Так что я и пытаться не буду — пожал плечами Мюллер. Действительно, клиоты вообще и сотрудник СБ К'лисс в частности, отличались завидным упрямством во всем, что касалось их собственной точки зрения на то, как правильно исполнять свои обязанности. Если психолог решил, что должен принять участие в захвате, то остановить его можно было только связав. Да и то без всяких гарантий на успех.
— Ладно, только поберегите его от… случайностей. Если уж очень надо будет, можешь его где-нибудь запереть, пусть потом мне жалуется. Ну, давай выдвигайся на позиции.
Еще раз убедившись, что Геллер продолжает метаться по квартире и подумав, что он старательно скрывает следы преступления, Сергеев усмехнулся — улик вполне достаточно если не для шумного показательного процесса, то по крайней мере для ареста. А если там в доме что-то компрометирующее и есть, то эксперты это найдут, опыт в этом деле у них немалый. Так что парень зря старается. Со спокойной совестью он оставил пост и в сопровождении троих оперативников отправился в порт.
Штурмовики занимали позиции вокруг дома, тщательно следя за тем, чтобы их передвижения не могли быть замечены из окон виллы. Мюллер привел больше двух десятков человек — то ли из уважения к Ронни, то ли из простого желания подстраховаться. Трое снайперов заняли позиции на крышах домов метрах в пятистах от здания — достаточно далеко, чтобы их никто не увидел, и достаточно близко, чтобы с уверенностью прижечь лазером кончик сигареты, буде возникнет такая надобность. На сам пост, расположившийся в домике напротив, снятом эсбистами через подставных лиц три недели назад, прибыли эксперты и два проводника со служебными собаками. Боевой заместитель старался предусмотреть любую неожиданность. Непосредственно за домом стояли наготове два флаера СБ, внешне ничем не отличавшихся от обычных машин своего класса, но имеющих куда более мощные двигатели и весьма неслабое вооружение. Наконец все было готово, десантники замерли в ожидании сигнала.
— Шеф, все на местах. — доложил Мюллер начальнику, который к тому времени уже добрался до трейдера и вышел на связь — Мы готовы к… От, блин!
— Что случилось? — обеспокоено спросил Сергеев, одним глазом наблюдая за дисплеем видеофона, а другим — за аккуратными попытками его мальчиков проникнуть на борт корабля, не оставив заметных следов.
— Какой-то мудак намеревается зайти к нашему приятелю в гости. Высокий, худой… о, обернулся… кажется, я его знаю, это Бенедикт Броди, один из местных авторитетов. Специалист по…
— Спасибо, я его знаю не хуже тебя. Ты же видел запись, они договорились о контракте. Так что ничего удивительного, что он решил навестить Ронни. Дождитесь, пока он уйдет и тогда…
— Твою мать!!!
Броди по привычке оглянулся — это было скорее рефлексом, оставшемся от тех давних времен, когда он еще зарабатывал на жизнь своими руками, причем не так, как рекомендовали закон и общественная мораль. В те молодые годы ему не раз приходилось обращать внимание на слежку — он был лицом весьма известным как в преступном мире, так и среди полицейских чуть ли не всех отделов. И если вторые надеялись обеспечить ему длительный отдых на нарах, то кое-кто из первой категории просто мечтал выпустить ему кишки и намотать их ему же на шею. И чтобы не доставить ни тем, ни другим удовольствия, ему в ту пору все время приходилось тщательно приглядывать за своим тылом.
Однако время шло, и многое изменилось. Доставив удовольствие полиции, он как-то дал себя взять, отсидел довольно приличный срок, вышел по амнистии и дал себе зарок впредь не иметь с законом таких конфликтов, которые нельзя было бы разрешить публичным покаянием и приличной суммой в плотном конверте. Эти же конверты, правда куда более пухлые, помогли ему решить многие проблемы и по другую сторону баррикад, в связи с чем в последние годы он, хотя и с некоторой натяжкой, мог назвать себя «честным» бизнесменом. Разумеется, ему не раз приходилось иметь дело с контрабандой, да и с другими не более законными операциями, однако из молодости он вынес два важных урока. Первый заключался в том, что для того, чтобы не ссориться с полицией, необходимо находить для грязной работы соответствующих исполнителей, которые при этом знали бы недостаточно много, чтобы он, Броди, присоединился к ним на скамье подсудимых. Второй урок касался урегулирования проблем с местными преступными синдикатами — следовало быть в меру твердым, в меру щедрым, и до неприличия точно придерживаться взятых обязательств, даже тех, которые взяты поспешно или под давлением. И этим двум принципам он решил следовать со всей доступной неуклонностью.
Такое решение дало свои плоды — в последние годы он стал довольно богат, независим, и, несмотря на героические усилия полиции, чист перед законом, по крайней мере внешне. Двое или трое его подчиненных угодили в каталажку, однако на процессе клятвенно заверяли, что делали все «под носом у недалекого шефа», разумеется, без его ведома — мальчики знали, что от их принципиальной позиции напрямую зависит благополучие их семей на период отсидки. В своей же среде за ним укрепилась слава «человека слова», что тоже неоднократно играло ему на руку.
В настоящий момент его беспокоил вопрос сорванного контракта — заказчик был более чем недоволен, поэтому Броди, пойдя на дополнительные и весьма существенные расходы, решил проблему комплектации груза в рекордно короткие сроки. Теперь встал вопрос с Геллером — поскольку видеофон Ронни упорно отказывался отвечать на звонки, Броди решил применить известный принцип о горе и Магомете, отправившись в гости к пилоту лично.