— «Македонский», как ваши дела?
— Плохо, сэр! Нас атакуют два крейсера и не менее трех крыльев тяжелых истребителей — голос контр-адмирала Андропулоса с трудом пробивался сквозь треск помех, яснее всего прочего говоривших о том, что вокруг крейсера сейчас бушует огненное облако. — Пока держимся, но нам срочно нужна по…
Голос внезапно оборвался. Синий сигнал исчез с карты. Мгновением позже диспетчер подтвердил:
— «Македонский» погиб, сэр. Столкнулся с крейсером рекнов. Оба полностью уничтожены. Похоже, рекны намеренно таранили наш ТАКР.
— Передайте на все корабли, соблюдать предельную осторожность. Сейчас, если рекны почувствуют свое поражение, они могут решить, что один их крейсер в обмен на один наш — это не такая уж большая цена.
— Понял, сэр. Выполняю…
Крупный синий огонек, обозначающий дестроер, подошел довольно близко к красному шарику «Цербера». «Чего он тянет — подумал Ченнинг, но тут же понял — слишком большая дистанция. Смирнов хочет бить наверняка».
По сравнению с огромным корпусом дестроера даже крейсера казались миниатюрными. «Япония» подошла к ближайшему «Церберу» на тридцать километров — на большем расстоянии луч терял свою эффективность, да и с такой дистанции вероятность нанесения серьезных повреждений была не слишком велика, поэтому капитан дестроера продолжал сближение. Крейсера пока успешно отражали атаки противника, который постепенно опомнился и начал оказывать серьезное сопротивление. «Крисы», прикрывающие колосс от ударов торпед, тоже старались вовсю. Пару ударов «смерчей» принял на себя мощный гейген-щит «Японии», однако капитана это не особенно взволновало — мощность его защитных полей чуть ли не вдвое превышала мощность гейгена авианосца. Наконец Смирнов счел, что может нанести первый удар и отдал команду стрелкам.
Все нутро чудовищного корабля заполнилось воем, лампы в коридорах стали тускнеть — вся энергия до последней капли шла в накопители чудовищного орудия. Вой постепенно становился все тоньше и пронзительней, пока наконец не оборвался на самой высокой ноте — выстрел!
Казалось, что никакого видимого эффекта залп не произвел. Капитан, разумеется, знал, что луч деформатора невидим и внешние проявления попадания теоретически совсем не так эффективны, как, к примеру кинжальный удар мезонного орудия. Экраны боевой станции не среагировали на удар, как и ожидалось, однако визуально было даже неясно, а был ли выстрел вообще.
Если бы наблюдатель оказался бы в этот момент в непосредственной близости от корпуса «Цербера», то он сразу же увидел бы последствия нанесенного удара. В броне возникло отверстие двухметрового диаметра, заполненного чем-то вроде густого сизого тумана, представлявшего собой концентрированную взвесь обломков атомов — луч прошил спутник насквозь, не задев, к сожалению, жизненно важных органов, однако нанеся тем не менее станции значительные повреждения. Довольно быстро туман рассеялся, обнажив идеально правильный цилиндрический туннель, проходящий сквозь спутник.
Видимо, комендант «Цербера» обладал достаточно гибким мышлением, чтобы разобраться в происходящем, и в эфир полетел отчаянный крик о помощи. Этот вопль как нельзя лучше характеризовал успешность применения нового оружия.
— Говорит Ченнинг! «Бонапарту» и «Нельсону» и «Элизабет» — немедленно присоединиться к эскорту «Японии». Приготовиться к отражению массированной атаки противника.
Слова адмирала нашли подтверждение буквально через минуту. Авианосец и три крейсера рекнов в сопровождении чуть ли не полусотни тяжелых истребителей, в том числе десятка «Барбосов», атаковали дестроер, разметав толпу шустрых, но маломощных «Крисов». Эскорт ответил ураганным огнем мезонных орудий и тучей торпед, но рекны, похоже совершенно не заботясь о собственной безопасности, лезли напролом, стараясь уничтожить единственный корабль, угрожающий неуязвимым доселе орбитальным крепостям. А Смирнов тем временем нанес второй удар — в этот раз более удачно. Луч пронзил центр станции, повредив систему охлаждения центрального реактора. Спустя минуту реактор взорвался, уничтожив станцию вместе со всем персоналом.
«Япония» содрогалась от взрывов. Мощность защитных полей катастрофически падала. Удачный залп мезонного орудия пронзил щит атакующего крейсера рекнов, огненный шар поглотил еще мгновение назад грозный корабль, однако положение продолжало оставаться сложным. Смирнов отдал команду отходить — это не было бегством, просто в сложившейся ситуации было более целесообразным укрыться за спиной других кораблей эскадры, получить пусть кратковременную, но так необходимую сейчас передышку. Прекрасно осознавая ценность дестроера и невосполнимость его потери, остальные корабли подставляли себя под огонь противника, стараясь пусть даже такой ценой спасти «Японию» от уничтожения. Ченнинг бросил в самое пекло свой последний резерв — два десятка эсминцев и «Элеонору», до того момента остававшихся на орбите спутника. Группы истребителей, атаковавших наземные ракетные комплексы временно остались без прикрытия.
Дик вел свои крылья к цели номер 2 — как и первая, эта крепость располагалась на равнине. Позади осталось плато, на котором теперь валялось почти три десятка разбитых истребителей, в том числе — и осознавать это ему было невыносимо печально — четыре «Шестопера» из его группы. Неповоротливые, хотя и неплохо защищенные машины, в который раз оказались легкодоступной целью для вертких «Стилетов». Если бы не присланная Ченнингом поддержка, потери были бы неизмеримо больше. Где то в глубине души Дик понимал, что прорыв обошелся им сравнительно дешево, однако он не обольщался, самое трудное еще впереди. Тем более, что группа поддержки, выполнив свою задачу, вернулась прикрывать «Мюрата».
— «Элеонора» группе «Альфа», как слышите меня?
— Я «Альфа-лидер», на связи.
— Нами получен приказ покинуть орбиту, вам придется действовать самостоятельно. — В голосе Алмейды сквозило некоторое беспокойство — Не думаю, что крейсера рекнов могут вас побеспокоить, но опасайтесь эсминцев.
— Вас понял, «Элеонора».
— Конец связи, «Альфа», удачи!
Дик невесело усмехнулся. Вот и авианосец уходит, оставляя их без прикрытия. А впереди вторая цитадель, неповрежденная и продолжая непрерывно поливать тяжелыми торпедами корабли эскадры. И раз «Элеонору» сняли с ее поста, значит в этот раз группы поддержки не будет, надо рассчитывать только на себя.
— «Фалькон», вижу истребители противника! — Рич заметно нервничал — Если мне не изменяет зрение, это «Барбосы»!
Ауэрбах не ошибся. Рекны бросили в бой свою ударную силу, десять тяжелых истребителей в сопровождении последних шести звеньев «Стилетов». Сейчас вся эта стая надвигалась на «Альфу», пилоты которой израсходовали уже большую часть легких ракет и к тому же не имели возможности уклониться от боя — до цели оставались считанные минуты.
— Говорит «Альфа-лидер». Внимание всем! «Шестоперам» продолжать атаку, любой ценой! Всем остальным — на перехват противника. «Палаши», не суйтесь к «Барбосам», это наша цель. Рич, Диди, пристраивайтесь ко мне, атакуем лидера!
Капитан не ставил перед собой задачу уничтожить противника своими силами, это было просто нереально. Однако была надежда, что отчаянная атака сможет хоть немного задержать противника, даст возможность тяжеловозам отстреляться по цели и, чем черт не шутит, может хоть одна торпеда прорвется к цитадели. «Монингстар» уверенно сменил курс, устремившись к приближающемуся противнику.
Внезапно все вокруг заполнилось яркими голубыми лучами. «Элеонора», уходя на защиту дестроера, оказала своим пилотам последнюю помощь — дала веерный залп из мезонного орудия. Из-за огромного расстояния большая часть лучей прошла мимо целей, однако несколько «Стилетов» превратились в пар, три «Барбоса» окутались зеленым пламенем пораженного защитного поля, а уже в следующие секунды последние ракеты с «Монингстаров» завершили дело, отправив огромные машины в последний полет к поверхности спутника. Но самое сложное было еще впереди.