После заседания я поговорил с Королевым и Келдышем о перспективах ИАКМ в связи с проектом учреждения нового института в Минздраве. Оба они заявили, что были бы за дальнейшее развитие ИАКМ, но позиция, занятая Руденко, вынудила их искать другое решение проблемы. Они уже дали согласие на то, чтобы передать все задачи экологии в Минздрав, — но если Министерство обороны возьмет их на себя, то они могут и пересмотреть свое решение.
Только что закончилось бурное совещание врачей. Решили помещать космонавтов в макет корабля в скафандре не более чем на трое-четверо суток.
29 апреля.
Москвичи торжественно встретили вчера на Красной площади вождя кубинской революции Фиделя Кастро Рус. Встреча была массовой, очень теплой и душевной. Фидель своим беспримерным мужеством заслужил это искреннее признание народа.
Вчера, пока я был на заседании президиума, маршал Руденко проводил совещание с врачами Центра, института и госпиталя. Кроме врачей были Одинцов, Горегляд, Холодков, Смирнов, Гагарин и Николаев. Обсуждались две противоположные точки зрения по поводу предстоящей тренировки космонавтов в тепловом макете «Востока». Яздовский и другие врачи ИАКМ предлагают установить продолжительность пребывания в макете, равную продолжительности полета, — семь суток. Все космонавты и врачи Центра считают, что в макете достаточно быть трое суток; более длительное пребывание бесполезно и даже может ослабить космонавта перед космическим полетом. На совещании у Руденко только Яздовский, Генин и Емельянов высказались за 7-суточную тренировку, а все остальные (более 15 человек) — против. Яздовский доказывал якобы научную обоснованность такой тренировки. На самом деле, все его «научные» доводы оказывались сплошной перестраховкой и наплевательским отношением к здоровью космонавтов.
Яздовский продолжает рассматривать космонавтов как подопытных кроликов, которые должны безропотно переносить все «дикие» эксперименты, проводимые над ними. Отсутствие научной обоснованности в доводах Яздовского доказывают следующие обстоятельства.
1. Зная о предстоящей тренировке космонавтов, руководство института ничего не сделало для поддержания макета в работоспособном состоянии. Оборудование макета выработало весь свой ресурс и может отказать в любую минуту.
2. Яздовский возражал против установки нового макета в ЦПК.
3. Институт не провел подобные испытания в скафандрах с испытателями и не имеет эталона, с которым можно было бы сравнить показатели космонавтов.
4. Николаев находился в макете только трое суток, а летал четверо суток, и Яздовский не возражал против продления его полета на четвертые сутки.
5. Главный конструктор скафандра С. М. Алексеев считает, что находиться более трех суток в скафандре в земных условиях, непосредственно перед полетом, для космонавта бесцельно и вредно. Имеется опыт 15-суточного пребывания в скафандре в макете корабля женщины-испытателя с вполне удовлетворительными результатами.
6. Все космонавты имеют опыт 10-12-суточного пребывания в сурдокамере.
7. Условия пребывания в скафандре на земле (гравитация) несравненно тяжелее условий в космосе (невесомость).
По всем этим соображениям я принял «ненаучное» решение — провести 3-4-суточные тренировки в макете.
3 мая.
Все три праздничных дня провел на даче, в кругу семьи. Много работал в саду, возился с машиной, отдохнул хорошо. Лева, Муся, Оля и я ездили в санаторий имени Герцена к Люде (невестка Н. П. Каманина — Ред.). Рядом с санаторием протекает река Москва. На противоположном берегу — деревня Васильевка с полуразрушенной церковью. Оля назвала ее — маленький Кремль. Деревня когда-то принадлежала Герцену. Река и высокий заросший лесом правый берег — очень красивы. Мы часа два гуляли по берегу и в лесу, Оля собрала большой букет подснежников. Сегодня пятница, я приехал на работу пораньше, чтобы до звонков продумать необходимые мероприятия по подготовке очередного космического полета.
Гагарин, Попович и Николаев провели праздники в Москве: были на параде, на обеде в Кремле, на стадионе — все прошло нормально. А вот Титов опять «выкинул коленце». 29 апреля Герман вместе с женой маршала Малиновского ездил в школу № 92. Перед поездкой он звонил мне, и я передал ему, что маршал Руденко не разрешил планируемую им поездку в Киев на праздники. Титов возмутился отказом и, по-видимому, рассказал Малиновской о своем желании поехать в Киев и о полученном запрете. Малиновская позвонила Вершинину (я был в это время у него). Почувствовав, о чем идет речь, я сказал ему о решении, принятом маршалом Руденко. Главком обещал Малиновской отпустить Титова. Решение Руденко было глупым, а поведение Вершинина — подхалимским. Вершинин приказал мне отпустить Титова, но, одновременно, он боялся, как бы в праздники не потребовали всю четверку космонавтов на какую-либо правительственную встречу. Пришлось передать командующему ВВС в Киеве генералу Колеснику, чтобы он встретил Титова, всегда знал его местонахождение и все три дня праздника держал наготове транспортный самолет на случай экстренного вызова Титова в Москву.
Сегодня в 10 часов Одинцов доложил мне, что Титов из поездки пока не вернулся. Генерал Колесник в 11 часов сообщил, что в данное время Титов находится еще в Киеве, отдыхает в гостинице «Москва». Через полчаса дежурный с КП ВВС доложил, что звонил Титов и просил передать мне: «Тамара плохо себя чувствует, они смогут вылететь только 5 мая, после 14 часов».
Во всей этой истории Титов показал себя очень плохо. Болезнь Тамары он выдумал, чтобы избежать неприятностей по возвращении в Москву. По существу Герман заслужил строгое наказание, но начальство и нам не разрешит его наказать, и само не решится на большее, чем отеческое внушение. Только что из Киева позвонил сам Титов и попросил разрешения из-за болезни Тамары остаться в Киеве до 5 мая. Я уверен, что эта «болезнь» жены придумана, но у меня нет и не будет доказательств обратного, и я вынужден разрешить Титову «не бросать больную жену в Киеве, а прилететь в Москву вместе с ней».
4 мая.
Вчера около часа беседовал с Руденко о состоянии дисциплины летавших космонавтов «большой четверки». Руденко был очень недоволен, что Главком отменил его запрет о выезде Титова в Киев. «Начальство портит и развращает космонавтов, скоро они с нами — руководителями будут разговаривать так: «Я Титов, а вы кто?» — эти сетования маршала мне понятны и имеют основания. Но что поделаешь, если мы вынуждены в угоду политике (армия — служанка политики!) сами раздувать славу космонавтов и оставлять в тени тех, кто обеспечивает все наши достижения в освоении космоса.
Только что позвонил Ивановский и сообщил, что Президиум ЦК 29 апреля одобрил наши предложения о выполнении смешанного группового космического полета в мае-июне этого года. Вся четверка женщин полностью готова к полету. Группа мужчин пока еще не подготовлена. Быковскому и Волынову необходимо совершить несколько парашютных прыжков и провести тренировки в тепловом макете корабля, а Леонову и Хрунову, кроме этого, еще и на центрифуге. Главный конструктор Алексеев раньше 10 мая не дает боевые скафандры, и это задерживает тренировки в макете корабля. В лучшем случае, Быковский и Волынов будут подготовлены к 30 мая, а Леонов и Хрунов — к 15 июня. Реально полет можно будет выполнить 5-15 июня.
Звонил Алексеев и сообщил следующее: он готовил на оба корабля женские кресла, после подгонки одного из этих кресел под Быковского специалисты определили, что оно по условиям центровки не годится для Волынова (дублера Быковского), но его можно подогнать под Леонова, скафандр для которого будет готов только к 25–30 мая. Алексеевская аппаратура — скафандры, кресла, АСУ (ассенизационно-санитарное устройство — Ред.) — всегда нам срывала и продолжает срывать сроки подготовки космонавтов. Говорил по этому поводу с Королевым, решили в понедельник собраться и рассмотреть это новое осложнение.
6 мая.
Рассмотрел программу предстоящего смешанного космического полета. В нее включено много новых медико-биологических исследований, но почти ничего нет нового по вопросам боевого применения и научным исследованиям в других направлениях.