Вечером мы с Мусей пошли на прием в Георгиевский зал Кремля. На приеме были все космонавты с женами, пятерка космонавток, Карпов, Масленников, Яздовский, Волынкин, Горегляд и Аристов. От ВВС были также Руденко, Рытов, Пономарев и Кутасин. Промышленность на приеме была представлена очень широко, а ВВС — ограниченно. В ответ на вручение звезд Героев ребята выступили коротко, но вполне нормально. Выступая на приеме, Хрущев подчеркнул связь космонавтики с авиацией, он сказал: «Не было бы авиации, не было бы и полетов в космос… Авиация хорошо подготовила летчиков-космонавтов, которые блестяще справились с возложенными на них задачами…»
20 августа.
В 8:00 я был уже в Главном штабе ВВС. Только что говорил по «кремлевке» с Николаевым. Ребята вместе с родственниками гостят в правительственных особняках на Воробьевых горах. Минут через сорок Николаев и Попович приедут ко мне, и мы поедем к Сергею Павловичу Королеву. Он хочет поддерживать традицию: после кремлевских торжеств космонавты едут на митинг к строителям космических кораблей и носителей и в торжественной обстановке передают Главному конструктору свои бортжурналы.
В 8:45 на двух «Чайках» приехали Николаев и Попович, и мы отправились к Королеву. Там мы узнали печальную весть. Сергей Павлович заболел, и его отправили в больницу. На митинге было 5–6 тысяч человек. Выступали Николаев, Попович, Гагарин, Титов, Бушуев, Мишин, Келдыш, Смирнов и другие. Митинг по содержанию был хороший, но настроение всем портил непрерывный дождь. Ребята на митинге и в узком кругу (с бокалами) выступали удовлетворительно.
С 16:00 до 18:30 был у Келдыша; при участии Тюлина, Волынкина, Яздовского, Феоктистова и других товарищей готовились к пресс-конференции, которая должна состояться 21 августа. Тексты выступлений Николаева и Поповича почти не требовали исправлений.
21 августа.
К девяти утра Николаев, Попович, Гагарин и Титов приехали ко мне в Главный штаб ВВС. Около двух часов все вместе готовили Николаева и Поповича к пресс-конференции, потом поехали в Академию наук к Келдышу. Была теплая короткая встреча без речей, присутствовали виднейшие ученые страны. В 12 часов в актовом зале МГУ Келдыш открыл пресс-конференцию, выступили Яздовский, Благонравов, Николаев и Попович. Все речи показались мне очень длинными, особенно долго и медленно читал свой доклад Николаев. Ошибок в выступлениях не было, но было бы лучше сделать их покороче, и побольше времени оставить для ответов на вопросы. На все заданные им вопросы Попович и Николаев отвечали хорошо.
Сегодня в полночь мне нужно будет вместе с членами Госкомиссии вылетать на «Зарю», поэтому я решил собраться, помыться, отогнать на дачу автомашину и прямо с дачи ехать на Чкаловский аэродром.
22 августа. Борт самолета Ан-10. Тюра-Там.
До аэродрома добрался с небольшим приключением. В пути я немного подремал и был за это наказан; шофер прозевал поворот с бетонки на Щелково и повез меня к Ярославскому шоссе — пришлось возвращаться назад… Когда я приехал на аэродром, там уже были Келдыш, Рязанский, Кузнецов, Богомолов, Ишлинский, Керимов и другие члены Госкомиссии. Через несколько минут подъехал Смирнов, и точно в 24 часа мы взлетели и взяли курс на восток. С нами на старт летят пять девушек-космонавток, их сопровождают двое Никитиных: врач — подполковник А. В. Никитин и парашютист — полковник Н. К. Никитин.
В 6:10 по местному времени произвели посадку на аэродроме Тюра-Там. Нас встретил генерал Войтенко, с ним мы доехали до десятой площадки. И вот я опять в нулевом (маршальском) корпусе в квартире № 1, где я жил несколько дней перед полетом Николаева и Поповича. Здесь все по-старому, ничего не изменилось, только стало попрохладней и поменьше людей.
Пуск на Венеру перенесен с 22 на 24 августа. Сейчас у меня нет тех больших забот и ответственности, которые были в дни подготовки и полетов Николаева и Поповича. Мне предстоит ознакомиться с автоматической межпланетной станцией, участвовать в заседаниях Госкомиссии, подписывать полетное задание, но все это меня совершенно не волнует. Я не убежден в целесообразности предстоящих пусков. Как и пуски на Венеру в 1960 году, эти пуски будут стоить очень дорого, а их целесообразность и эффективность сомнительны; было бы разумнее в ближайшие 2–3 года все наши усилия сосредоточить на освоении Луны и околоземного космического пространства, а не распылять средства на путях к Венере и Марсу. К тому же еще в 1960 году я довольно основательно ознакомился и с ракетой, и с АМС и при этих пусках едва ли увижу много нового.
Говорил с Аристовым по «ВЧ», просил его через ракетные войска ускорить разрешение на выдачу пропусков космонавткам. Пока они еще не получили пропусков, и мы не можем организовать с ними занятия на носителе, старте, измерительном пункте и на других объектах. У меня сейчас много свободного времени — это непривычно и потому неприятно. Неделю тому назад я едва выкраивал 2–3 часа в сутки на отдых, в Москве также было и осталось очень много работы, а здесь мне практически нечего делать. Придется набраться терпения и выполнять глупый приказ Руденко. Буду надеяться, что 25 августа я выберусь отсюда, а за эти дни познакомлюсь с техникой и расчетами траекторий полета АМС и… отдохну.
23 августа. Тюра-Там.
Вчера на 2-й площадке в здании МИКа состоялось заседание Госкомиссии под председательством Смирнова. О готовности ракеты и АМС доложил инженер-полковник Кириллов, после него выступали главные конструкторы систем — Рязанский, Белоусов, Богомолов, Кузнецов и другие. Черток доложил о полной готовности АМС, а Шабаров подтвердил доклад Кириллова о готовности носителей. Комиссия решила разрешить вывоз ракеты на старт в 5 часов 23 августа и готовить пуск на 6 часов по московскому времени 25 августа. Затем был заслушан доклад полковника Левина о готовности измерительного комплекса и утверждены оперативные группы на старте, в Москве и Симферополе для наблюдения за полетом АМС. После окончания заседания Смирнов, Келдыш, Черток, Кириллов и я наметили план дальнейших работ и рассмотрели варианты и сроки повторных пусков на Венеру. Решили, что утром 25 августа группа членов Госкомиссии вылетит в Евпаторию и примет участие в 10-часовом сеансе связи с АМС. Решили также второй пуск на Венеру провести обязательно 31 августа, если два пуска будут удачными, то третий пуск не проводить. Смирнов и Келдыш согласились с программой занятий космонавток, включающей ознакомление с носителем и АМС, изучение стартовой установки, измерительного пункта, системы связи «Заря» и расчетов вывода АМС на орбиту вокруг Земли и на траекторию полета к Венере.
Сегодня хорошее, солнечное утро, температура не выше 20 градусов, в открытые окна дует прохладный ветерок. Мимо моего окна пробежали космонавтки — они занимаются утренней зарядкой. Вся пятерка: Соловьева, Терешкова, Еркина, Кузнецова и Пономарева сейчас в хорошей спортивной форме. Нога у Еркиной поправилась (у нее было повреждение связок при парашютном прыжке), и она почти ни в чем не отстает от своих подруг. Кто из них полетит первой? Этого не могу сказать даже я, но наиболее вероятными кандидатами будут, по-видимому, Пономарева, Соловьева и Терешкова. Вчера вместе с Никитиным беседовали с ними о продолжительности предстоящего женского полета. Все они считают, что полет должен быть многосуточным («Почему мы должны отставать от ребят?»)…
Только что (около 13:00) вернулся со второй площадки. Из-за неполадок с антенными устройствами АМС стыковка станции с носителем еще не начиналась. Таким образом, вывоз на старт задерживается как минимум на 12 часов. Если не произойдет других длительных задержек, то пуск может состояться в намеченное время — 25 августа в 8 часов.
С 10 до 12 часов девушки в МИКе изучали носитель и знакомились с устройством автоматической межпланетной станции. Все на 2-й площадке проявляют к ним повышенный интерес. В один из перерывов между занятиями с ними побеседовал Келдыш. Беседовал он неумело, робко и стеснялся больше, чем девушки; приходилось очень часто ему помогать. Всем хорош у нас президент Академии наук, но он еще долго не будет «походить» на президента. После занятий в МИКе девушки поехали изучать стартовое оборудование. Здесь занятия с ними проводит инженер Хлебников, со старта они поедут на измерительный пункт. Для руководства их занятиями я оставил полковника Никитина.