Потом мы долго обсуждали вопросы взаимоотношений между нашим космическим институтом и институтом Министерства здравоохранения. Я всегда был против создания этого нового института, но в результате ошибочной позиции маршала Руденко он был создан. Я высказался за согласованное распределение задач между институтами, а Руденко — за то, чтобы эти задачи определились практикой работ в ближайшие 2–3 года. По мнению Руденко, новый институт должен будет заниматься «большой (далекой) космической наукой», а наш — выработкой ТТЗ, испытаниями и медико-биологической подготовкой космонавтов. Меня беспокоит перспектива непрерывной драки между двумя институтами. Мы не договорились с маршалом по этим вопросам и решили еще раз вернуться к ним.
Вчера я около двух часов беседовал в ЦК с Усковым и Мироновым. Они будут в течение 10 дней проверять воспитательную работу в ЦПК ВВС. Я подробно рассказал им о положении в Центре, структуре и кадрах ЦПК, о наших ошибках и недостатках. Дал я и развернутые характеристики Гагарина, Титова, Николаева, Поповича, Быковского и Терешковой, рассказал о быстром, очень заметном росте этой шестерки, о колоссальной пропагандистской работе, которую выполняют они как на родине, так и за границей. Не утаил я и недостатков наших космонавтов: они есть у каждого из них, с каждым необходимо внимательно и настойчиво работать, воспитывать, учить, инструктировать. Мы многое делаем в этом плане, но далеко не все, что нужно. Серьезные недостатки проявились у Титова и Терешковой. Оба они очень способны, но и ошибок у них больше, чем у других космонавтов. С Титовым и Терешковой придется еще много повозиться.
4 декабря.
Весь вчерашний день провел в ЦПК. Подробно рассказал Кузнецову и Трофимову о том, что нужно сделать в ближайшие дни в целях улучшения подготовки космонавтов к предстоящим космическим полетам, а именно: назначить экипажи на три «Востока» и три «Союза», составить для них программы подготовки и выделить тренеров.
В эти дни в Центре работает комиссия ЦК (Усков, Миронов), которая проверяет состояние воспитательной работы в ЦПК. Вчера я долго беседовал с Титовым, предварительно дав ему прочитать поступившее в ЦК КПСС письмо с жалобой на него. Я предупредил Германа, что положение у него незавидное, что сейчас многое зависит от того, как он отчитается за все свои старые грехи, и рекомендовал ему откровенно признать все свои ошибки и промахи, дать им трезвую оценку и сделать для себя выводы на будущее. Герман на трех листах написал объяснительную записку, в которой признал, что на полигоне в ряде случаев вел себя недостойно. Титов устно и письменно обещал мне, что за ним больше не будет никаких замечаний, но у меня нет полной уверенности, что так и будет. Придется его строго наказать (понизить в должности).
Говорил с полковником Карповым о его переходе на должность первого заместителя начальника Института авиационной и космической медицины. Карпов доволен этим назначением, но делает вид, что ему очень тяжело отрываться от ЦПК. Он настоятельно просил меня предоставить ему возможность и дальше (уже в новой роли) активно заниматься подготовкой космонавтов и обеспечением космических полетов. Сейчас ИАКМ и ЦПК готовят предложения по объединению специалистов авиационной медицины в филиале ИАКМ, территориально расположенного рядом с Центром подготовки космонавтов.
6 декабря.
Сегодня утром по телефону сообщили о смерти Георгия Ушакова — соратника Шмидта по северным путешествиям, — с которым я познакомился в 1934 году. Ушел из жизни еще один крупный исследователь Севера и товарищ по славным делам в дни челюскинской эпопеи. Между прочим, я сегодня написал ответ ребятам из 1150-й школы. Они пишут, что в 1964 году собираются отметить 30-летие челюскинской эпопеи и просят сообщить им адреса челюскинцев и летчиков, которые их спасали. Как быстро пролетели тридцать лет!
Заходил секретарь парткома ЦПК Новиков, просил разрешения 14 декабря отпраздновать в Центре вторую космическую свадьбу: космонавтка Жанна Еркина выходит замуж за старшего техника-лейтенанта Валерия Сергейчика. Они хотели бы пригласить на свадьбу более 150 человек, но я рекомендовал справить ее поскромнее. А завтра Татьяна Кузнецова идет в загс расписываться с капитаном Пицхелаури, с отцом которого — Владимиром Пицхелаури — я вместе учился в Ленинграде и Борисоглебске в 1927–1929 годах.
7 декабря.
Беседовал с маршалом Руденко и генерал-полковником Рытовым. Оба они согласились с назначением трех экипажей для «Востоков» и трех для «Союзов» и подтвердили необходимость дальнейшего штатного укрепления ЦПК, введения должностей тренеров экипажей и набора группы космонавтов-штурманов. Долго обсуждали вопрос о дальнейшем использовании по службе Гагарина, Титова, Николаева, Поповича и Быковского. Руденко считает, что их нужно заставить учиться в академии Жуковского с полным отрывом от работы в ЦПК на время учебы. Я настаивал на том, чтобы они в первую очередь работали в Центре в качестве инструкторов-космонавтов и по совместительству учились в академии по специальной программе. Рытов в этом споре поддержал меня. Все космонавты также согласились с моими предложениями, заявив, что хотят прежде всего участвовать в подготовке новых космических полетов.
Заходил генерал-лейтенант Иоффе и доложил, что к 25 декабря у него в институте будет полностью закончен тренажер по стыковке. Судя по его докладу и докладам группы инженеров из Центра (бригада Ванькова), тренажер будет хорошим. На нем можно будет не только тренировать экипажи, но и проводить некоторые исследования в интересах ОКБ-1 для отработки проекта «Союз».
Терешкова, Николаев и Быковский заканчивают поездку по Индонезии и завтра полетят в Бирму. Из ЦК КПСС уже несколько раз звонили и требовали проект плана заграничных поездок космонавтов на первую половину 1964 года. Я отказался давать какие-либо предложения по плану до возвращения Терешковой необходимо с ней посоветоваться, так как основная тяжесть предстоящих поездок ляжет на нее.
9 декабря.
Сегодня у меня на приеме были Береговой, Сидоренко и Катыс. Береговой полковник, Герой Советского Союза (воевал у меня в корпусе), летчик-испытатель 1-го класса. Сидоренко — подполковник, заместитель командира полка, летчик 1-го класса. Катыс — гражданский, доктор технических наук, специалист по автоматизации. Каждому из них более 35 лет, год назад они прошли все отборочные комиссии и не были приняты в число слушателей-космонавтов только из-за возраста. У Руденко появилась идея: создать небольшую группу из людей с большим практическим опытом, дать им возможность выполнить по одному космическому полету и использовать их в дальнейшем на руководящей работе в Центре подготовки космонавтов. Я ничего не имею против осуществления этой идеи, но только при условии, что мы не будем делать ничего такого, что могло бы обидеть космонавтов первого набора. Руденко сказал: «Таких, как Береговой, нужно пускать в полет первыми». Я ценю Берегового, но я категорически против того, чтобы послать его в полет первым. У нас есть подготовленные космонавты: Волынов, Комаров, Леонов и другие, которые уже больше двух лет ждут своей очереди на полет. Внеочередное назначение в полет «молодого старичка» на «Востоке» вызовет бурю протестов у «старых молокососов», которые, если уж говорить по существу, лучше любого другого подготовлены к полетам на этом корабле. «Старички» могут быть очень полезными в составе экипажей «Союзов», либо как специалисты, либо как лидеры, цементирующие коллектив.
12 декабря.
Позавчера в ЦПК разбирался со штатами Центра и института. Все работники Центра (Кузнецов, Трофимов, Масленников, Гагарин и Ковалев) высказались против объединения медперсонала ЦПК и ИАКМ. Откровенно говоря, я согласен с мнением работников Центра, но пока никому не говорил об этом из тактических соображений. Сегодня утром этот вопрос передо мной поставил Главком (вчера у него был Гагарин). Вершинин высказал опасение: «Сейчас нашему институту численности не прибавят, а Центр мы сами урежем и можем оказаться на бобах». Я не стал объяснять Главкому все тонкости «идей» Руденко, но постарался укрепить его во мнении, что предлагаемая реорганизация — шаг назад, отступление к худшему.