В настоящее время нахожусь на старой границе, жив и здоров. Только счастливая случайность спасла мне жизнь. За период с 22 июня пришлось пережить очень многое, но все трудности еще впереди.
Никто, в том числе и я, не ожидал, что совершится такое ужасное дело. Война с Германией будет длительной, враг силен, и потребуются величайшие усилия, чтобы его разбить и уничтожить.
Будем надеяться, что могучая рука международного пролетариата ударит по капиталу, фашизму и сметет его изнутри! Какое положение, сейчас сам ничего не могу Вам написать. Одно могу сказать, что жалко друзей, которые остались или в плену, или погибли смертью храбрых. Их имена войдут в века, как истинных героев народа.
Прошу Вас не горевать и не плакать: если умру, то умирать буду за свое, народное, великое дело.
Пусть помнит презренный враг, что не бывать ему на русской земле. Всякий, кто входил на русскую землю, на ней и оставлял свою голову…
![Буг в огне (сборник) i_006.jpg](https://litlife.club/books/299060/read/images/i_006.jpg)
Эти строки из письма Александра Круглова и сегодня волнуют, вызывают гордость за воина-патриота.
В дальнейшем куда направят — неизвестно, но, по всей вероятности, в действующую армию.
Теперь уже пороху понюхал за 8 дней порядочно, а особенно понюхал на границе.
Письма покуда не пишите. Я периодически Вам буду присылать.
Передайте привет родным и знакомым.
Ваш сын Александр
1 июля 1941 года.
В. Н. Горбунов
Как это было
Василий Николаевич Горбунов
В июне 1941 года — младший лейтенант, начальник 2-й заставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда. После первых боев на границе сражался на разных фронтах Великой Отечественной войны.
Награжден орденом Красной Звезды и медалями.
Член КПСС.
В настоящее время В. Н. Горбунов — капитан в отставке, проживает в Ярославле.
Завтра воскресенье. Пограничники гладили и чистили обмундирование, брились, играми в волейбол, шашки и шахматы. Любители-рыболовы пошли в залив. Тогда поймали столько рыбы, что ее хватило бы на неделю всей заставе. Все будто шло, как обычно. Но теперь кажется, что в тот вечер пограничники были задумчивы, прислушивались к каждому разговору, меньше увлекались играми, меньше было шуток и смеха.
А около 22 часов наряд заметил, как мужчина подбежал к Бугу, бросился в воду и поплыл к нашему берегу. Вскоре он скрылся в зарослях кустарника. Это был мельник — давно известный наблюдателям как хозяин небольшой старой мельницы села Старый Бубель. Увидев наряд, он, задыхаясь, проговорил:
— Скорее к начальнику.
Рассказывал мельник сбивчиво. Видно было, что он очень волновался, голос его дрожал, в глазах стояли слезы.
— …Переправу они, видимо, будут наводить у старого шоссе, где был паром. Другую переправу, возможно, подготовят у большого камня и, может быть, третью — у брода.
«На участке соседа, справа», — подумалось мне.
— Когда же они начнут переправляться?
— Кажется, в 4 часа утра по вашему времени.
— А ты не врешь? Возможно, они тебя подослали?
Мельник с горечью посмотрел на меня, потом с какой-то внутренней гордостью выпрямился и сказал:
— Я старый солдат русской армии, воевал еще в 1914 году, хочу помочь вам, русским. Они завтра идут на вас войной— вся Германия, верьте мне. Там осталась моя семья, мои внуки…
О происшествии я доложил коменданту, старшему лейтенанту М. С. Величко. Приехали из комендатуры и капитан Ф. Л. Солдатов из штаба. Снова опрос. И верим и не верим. Факты говорят: завтра война. А разум — нет, это абсурд. Вызвал политрука заставы Леонтия Горбачева. Обсуждали, что предпринять. Прикидывали и так и этак.
Что делать, как действовать дальше? Приказал дежурному вызвать командиров отделений, старшину и замполитрука Зинина. Пока они собирались, позвонил начальнику 1-й заставы (НЗ — как принято было у нас) старшему лейтенанту К. Т. Кичигину. Передал ему по кодовой таблице:
— Сегодня ожидаются с той стороны гости, прими меры. Я в район 114 погранстолба (наш стык) выслал для встречи гостей с машинами (гости — противник, машины — пулемет).
Зазвенел телефон. С 1-й заставы звонил старший инструктор пропаганды политотдела отряда старший политрук Н. А. Суховей.
— Горбунов, — раздалась его скороговорка. — Доложите подробно обстановку.
Потом я услышал голос начальника заставы и передал ему уже открыто:
— Слушай, Кузьма! Еще раз тебе говорю. На наши заставы в районе Немирув и 114 погранстолба в 4.00 нападет немец. Туда дополнительно высылаю наряд с ручным пулеметом.
После 1.00 в канцелярии собрались младшие командиры. Я сообщил им о готовящемся нападении на заставу. Поставил перед ними боевую задачу. Каждому в отдельности указал район обороны, бойцов и оружие. Предупредил, чтобы никто не поднимал паники, а действовали хладнокровно. Особое внимание обратил на то, что фашисты намного превосходят нас в живой силе и технике, и в случае нападения мы должны драться, как львы.
В 2.00 в район 114 погранстолба выслал дополнительный наряд в составе ефрейтора Ивана Сергеева и Владимира Чугреева с ручным пулеметом и собакой.
— Задержите наряд у ветряной мельницы. Несите службу вместе до особого распоряжения. В случае переправы немцев огонь открывайте самостоятельно. О численности противника доложите на заставу. Действуйте по обстановке. Для наблюдения за сопредельной стороной и предупреждения внезапности нападения на заставу направим наряд.
Пока я всем этим занимался, Горбачев беседовал с коммунистами и комсоргом заставы.
Подняли заставу в ружье:
— Через 5 минут построиться с оружием. Из вещмешков выложить лишнее.
Люди стояли, недоуменно оглядываясь:
— Что же это будет?
Пришлось объявить четко и прямо:
— Германия вот-вот нападет на нас. Перед нами стоит задача: оборонять участок, вверенный нам Родиной.
— По местам!
— К бою!
Пограничники бросились в окопы, заняли свои огневые точки. Старшина роздал весь боезапас командирам отделений внешнего кольца — вокруг Новоселок, внутреннего — на самой заставе.
А через час артиллерийский и минометный огонь накрыл Новоселки. Запылала деревня. Люди заметались из конца в конец, не зная, что делать. Плач. Крик. Шум. Как вспомнишь всю эту картину, даже сейчас волосы встают дыбом.
В 5.40 над Бугом появилась дымовая завеса и взмыли красные ракеты. Это фашисты дали свой сигнал.
Первыми встретили гитлеровцев Иван Сергеев, Владимир Чугреев и еще двое бойцов. По переправляющимся на лодках и понтонах немцам они открыли огонь. Через некоторое время на заставу прибежала собака. В ее ошейнике Алексей Ипполитов — проводник собаки — нашел записку: «Немец к границе подтянул большое количество войск, наводит переправу через Буг в двух местах. Мы вступили в бой. Будем драться до последнего патрона. Не вспоминайте лихом. Сергеев».
Его наряд не давал переправиться фашистам в течение 30 минут. Свой воинский долг бойцы выполнили с честью.
В это время разгорелся бой на левом фланге, в дубовой роще. Наряд в составе ефрейтора Николая Бедило и стрелка Амансета Мусурупова, несмотря на артиллерийский обстрел, вел огонь с наблюдательной вышки. От попадания снаряда вышка загорелась, погиб ефрейтор Бедило, но Мусурупов продолжал стрелять:
— Нет, не пройдешь, гад, пока я на посту, пока живой!
Мусурупов упал на землю вместе с рухнувшей горящей вышкой.
Около 7.00 наблюдатель доложил, что с правого фланга немцы подходят к деревне. Оставив политрука Горбачева на заставе, с автоматом в руках я побежал на северную окраину. Вдруг навстречу повар Ковбаса:
— Когда пробу снимать будете?!
— Какую пробу? — остановился, не пойму, что спрашивает повар.
— Пробу, пробу, завтрак!
— Тьфу ты, дьявол! Не до того сейчас, — отмахнулся я и побежал дальше.