Через какое-то время один из грызей, Хухо, настолько поднял хохолок, что построил второй такой же подъёмник и ещё более расширил своими усилиями деятельность «гнездостроя». Теперь грызи со своими инструментами и главное знаниями, ходили и по соседним околоткам, завели собственные делянки камыша, откуда легче набрать кучу соломы для покрытия крыш, склады инструментов типа пил и топоров, и так далее. Хему с Дарой хватало возни с погрызищем, так что запустив «гнездострой», они более особо не вмешивались в это дело. Погрызище же за несколько лет набрало обороты, так что теперь рядом имелся большущий, на двадцать шагов длины навес, под которым складировались подтащенные клубни. Заготовленные дрова вообще лежали кучей в два роста, удивляя всех, кто это видел. Теперь печь работала без перерыва чуть не до середины зимы, пока перерабатывала всё сырьё в продукт. Грызи, приходившие потрясти там издалека, лопатили порой и ночью, дабы не терять времени. Это было полезно в плане гона производства, и радовало ухо, но пуши не могли не заметить, что среди таких трясов много грызей туповатых, как минимум. Это было вполне объяснимо — обычный грызь всегда найдёт, чем занять лапы и голову. Конечно, и обычный грызь может решить, что лучше оттрясти на погрызище и воспользоваться плодами этого труда, но грызь тупой так сделает непременно. Эти рассуждения приводили к выводам о том, что таких не следует оставлять возле корма без присмотра. Утащить значительное количество вряд ли кто-то мог, а вот нажираться общественным добром на месте — запросто. Ввиду этого Хем и прочие пуши, уже хорошо знавшие друг друга по совместной работе на погрызище, чётко инструктировали новоприбывших и грозили страшными карами. Естественно, они доверяли грызям, но как всегда проверяли, прибегая к множеству хитростей. Например, в ящики с клубнями подкладывали экземпляры, пропитанные раствором рвотной травы. После обработки теплом эффект пропадал, так что на процесс оно не влияло. А вот если грызо весь день рвало, а оно цокало что ни клубня из ящика не брало — это был повод призадуматься. Не только призадуматься, но и в редких случаях цокнуть прямо, а не шло бы ты грызо восвояси. Но, как и во всех предыдущих и последующих случаях, пуши не просто делали, а задумывались над этим.
— Во-первых это надо в крайнем случае, — цокал Хем, — Ибо нехрурно.
— А если всё же? — качала лапой Дара, сидючи на скамейке, — Тот хорёк-свистун, помнишь? Совершенно обнаглевшее грызо. Вовремя утёк, а то с косой бы его познакомить.
— Это да. Но думаю нам следовало бы провести хмм… мероприятия? По охране объекта.
— Охране от кого?
— Однопухственно, от кого. А то расслабились как куры в мае, — фыркнул Хем, — Эт-самое. Если бы мы так возле города расслаблялись, сейчас бы тут не сидели.
— Да, но эт-самое это что?
— А у нас уже есть опыт, помнишь Репное?
— Помню, — согласилась белка, — Но сдесь так не пройдёт. Ведь это тебе не трясина, а погрызище. Да и мы с тобой на страшных бурых уже не особо похожи.
— Методы будут другие, — кивнул Хем, — Но суть та же. Слушай…
Суть заключалась в том, чтобы основательно поставить себя на место злоумышленника, обдумать возникающие мысли и сделать соответствующие выводы. В первую очередь могла возникнуть мысль об организованном воровстве… Дара усомнилась в том, что могла. Припомнила хоька-свистуна и всё равно не осталась уверенной полностью. Хем однако настоял на этом, и позицию стали отрабатывать. Стащить конечно проще или соль, или хрурки — ценнее и легче, чем потаты. С хрурками было немного полегче, ибо пачки маркировались цифрами и впоследствии можно уличить, что это спёртое. Однако главную работу пуши провели на местности, подробно разыграв ограбление с главной целью выяснить, где скорее всего остановятся воры с мешками награбленного, дабы отдохнуть. Путём следственных экспериментов определили наиболее вероятные места.
— Вот сдесь, — показал на полянку Хем, — Будет происходить что-то вроде «ну сдесь нас уже не догонят» и «стойте, лапы вниз!!».
— Не обязательно же.
— Конечно, но со степенью вероятности. Ибо.
Не меньшее внимание уделялось ворам другого сорта, типа медведей, которые были не прочь вломиться в сарай и сожрать корнеплоды или ещё что. Для этого грызи прикармливали их в других местах, а уж на крайняк держали под лапой вилы и прочие аргументы. Немало помогало то, что погрызище располагалось на отрезанном полуострове, куда не наберётся избыток ежей и крыс. Пуха ли цокнуть, если только золу из печки выносили полными тачками!
Первоначальный замысел оказался верным в смысле того, что гора шла очень далеко и оттуда можно было вытаскивать дрова ещё многие годы, как минимум. Само собой, пока очищали один участок, на другом уже заново набирался валежник, так что как и предуцокивал Хем, тут могли быть не годы, а навсегда. Однако вырастала другая ботва: теперь приходилось таскать хоть и под гору, но довольно издали — килошаг и более того. Чтобы пройти такое расстояние с тележкой, требовалось уже заметное время, а применительно к целому дню ходьбы — получались горы времени. Дабы сгладить этот острый угол, одно из грызо предложило использовать велосипеды, и собственно первым показало пример. Вело были достаточно известны для поездок по натоптанным тропинкам, изготовлялись они почти полностью из дерева, с ременной передачей от педалей на колесо — собственно, все детали можно было выгрызть довольно просто, кроме этого ремня — кожанного с металлическими накладками. Достав велогон, грызо приступило к опытам и быстро нашло приемлемый способ. Помимо самого велогона, требовались две тележки на одну ось каждая — собственно, кроме двух колёс и оси, там ничего не было. Эти тележки цеплялись на велогон и грызо везло их в гору — получалось едва быстрее, чем шагом. Затем на тележки ставилось бревно и цеплялось к машине уже верёвкой; скатываться с горы на колёсах, а не перебирая лапами, оказалось в три-четыре раза быстрее! Хем сам пробовал эту систему и остался очень доволен; те же грызи которые заготавливали дрова, так просто подняли хохолки и катались целыми днями, так что явно перевыполняли план по дровам.
— Вот она самая правильная трясина, — цокал Хем, — Когда грызо работает, но какбы не работает.
— Гм, — повела ухом Дара, — Тут получается, что работает деревяшка, а грызо что?
— Околачивается. Как оно и должно. Да, ты не пробовала?
— Я пыталась, но там очень сильно надо давить ногой, а это мне не в пух, — цокнула белка.
— Ыхх, — вздохнул Хем, — Думаешь, когда-нибудь мы сможем ремонтировать лапы?
— Не знаю, это так сложно. Как ты себе это представляешь?
— Не представляю. Но, слушай: мы сделали погрызище для хрурок. Мар-пуш притащил велогоны. А потом, когда под ушами будет всё больше и больше мыслей, будут и погрызища для ремонта лап! Слышала, что цокал Мер — они там у себя уже придумали, как паром крутить колёса.
— Данунапух? — слегка усомнилась Дара, — Паром, колёса?
— Как раз цокнуть. Правда, пока крутятся еле-еле, — хихикнул Хем, — Но грызо над этим думают и работают, так что в конце концов закрутятся нормально. Представляешь, что можно натворить?
— Нет, — призналась она.
— Ну, слушай: большая лодка, типа той бурской ладьи, а в ней паровой котёл. Бросаешь туда дрова, и лодка пыщ-пыщ вверх по течению! За несколько дней можно будет добираться от моря досюда. Правда, это цоки Мера, а он иногда загибает, — уточнил грызь, — Но ты сама видела в Пропушилово, как это работает. Они правда сейчас здорово ломают голову над тем, почему работает.
— В смысле?
— Ну, вот вода в горшке, буэ? Она что-то не торопится выплёскиваться и разрывать горшок, если его плотно крышкой закрыть. И если просто нагреть, попуху. А вот если скипятить — пыщ. Почему?
— Что почему? — напрочь не врубилась Дара, — Ты сейчас всё расцокал, крышку давит потому что вода кипит, что тебе ещё надо?
— Хм. Получается то так, — почесал ухи Хем, — Ну знаешь, за этим там грызо и толкутся столько времени!