О его богатстве знали только чиновники налогово-финансового управления и служащие авторитетной фирмы Клау и Хиггинс.
Но через два года в номер Ноэля Константа вошел второй посетитель.
Это был худощавый и энергичный юноша двадцати двух лет. Он сразу заинтересовал Ноэля Константа, объявив, что он из Государственного налогового управления Соединенных Штатов.
Констант пригласил молодого человека в свой номер, жестом предложил ему сесть на кровать. Сам он остался стоять.
– Послали ко мне молокососа, а? сказал Ноэль Констант.
Гость нисколько не обиделся. Он обратил насмешку в свою пользу, построив на обидном слове такой образ себя самого, что и впрямь мороз подирал по коже.
– У молокососа сердце из камня и ум, изворотливый, как мангуст, мистер Констант, – сказал он. – Кроме того, я окончил экономический факультет Гарвардского университета.
– Может, и так, – сказал Ноэль Констант. – Да только мне вы ничем не повредите. Я не должен государству ни гроша.
Неоперившийся юнец кивнул.
– Знаю, – сказал он. – Я все проверил – у вас комар носу не подточит.
Молодой человек оглядел комнату. Убожество обстановки его не удивило. Он достаточно знал жизнь и ожидал чего-то противоестественного.
– Я занимался вашими подоходными налогами последние два года, – сказал он. – и, по моим расчетам, вы самый везучий человек в истории человечества.
– Везучий? – сказал Ноэль Констант.
– Я так считаю, – сказал юный посетитель. – А вы не находите, что это так? К примеру – что производит «ВОАП „Океан“»?
– «ВОАП „Океан“»? – как попугай, повторил Ноэль Констант.
– Вы владели тридцатью тремя процентами акций в течение двух месяцев, – сказал юный посетитель.
– Ну, добывает рыбу, китов, морскую капусту, – сказал Ноэль Констант скрипучим голосом. – Разные там «дары моря».
Молодой посетитель улыбнулся, и морщинки у него под носом образовали как бы кошачьи усы.
– Для вашего сведения, – сказал он, – сообщаю, что «ВОАП „Океан“» – кодовое название, которым правительство во время последней войны обозначило сверхсекретный военно-акустический проект, разрабатывающий подводные прослушивающие устройства. После войны предприятие перешло в частные руки, но название не изменилось – так как этот проект до сих пор является сверхсекретным, а единственный клиент компании – правительство.
– А не могли бы вы мне сказать, – спросил юный посетитель, – что вы знаете о компании «Рационализатор-Изобретатель», коль скоро вы вложили в нее крупные средства? Может, вы думали, – что они производят игрушечные конструкторы для ребятишек?
– Я обязан отвечать на вопросы налогово-финансового управления? – спросил Ноэль Констант. – Обязан рассказать про каждую из принадлежащих мне компаний все как на духу, а то у меня отберут все деньги?
– Я просто полюбопытствовал, – сказал юный гость. – Насколько я понял по вашему ответу, вы не имеете ни малейшего представления о том, что производит компания «Рационализатор-Изобретатель». К вашему сведению, она ничего не производит, но держит в руках ряд важнейших патентов на станки для реставрации автопокрышек.
– А не перейти ли нам к делам налогово-финансового управления? – оборвал его Ноэль Констант.
– А я в управлении больше не служу, – сказал юный гость. – Сегодня утром я отказался от места, где мне платили по сто четырнадцать долларов в неделю, и собираюсь работать на новом месте за две тысячи долларов в неделю.
– На кого это вы собираетесь работать? – спросил Ноэль Констант.
– На вас, – ответил юнец. Он встал, протянул руку. – Зовут меня Рэнсом К. Фэрн, – добавил он.
– У меня в Гарварде был профессор, – поведал Рэнсом К. Фэрн Ноэлю Константу, – который все твердил, что я – ловкий малый, только если я хочу разбогатеть, мне придется найти нужного человека. И не желал больше ничего объяснять. Говорил, что рано или поздно я сам соображу. Я его спросил, как мне искать своего нужного человека, и он посоветовал поработать с годик в налогово-финансовом управлении. Когда я проверял ваши налоговые декларации, мистер Констант, до меня внезапно дошло, что он имел в виду. Да, ума и дотошности мне не занимать, а вот удачливостью хвастаться не приходилось. Мне надо было найти человека, которому сказочно везет, счастливчика, – и я его нашел.
– А с чего это я стану платить вам по две тыщи долларов в неделю? – сказал Ноэль Констант. – Вот тут перед вами вся моя контора и весь мой штат, а чего я достиг, вы сами знаете.
– Конечно, – сказал Фэрн, – но я-то могу вам показать, как можно было сделать двести миллионов там, где вы сделали только пятьдесят девять. Вы абсолютно ничего не смыслите в корпоративных законах и налоговых законах – да и о простых правилах бизнеса вы понятия не имеете.
Далее Фэрн окончательно убедил в этом Ноэля Константа, отца Малаки, и развернул перед ним план корпорации под названием «Магнум Опус». Это был чудодейственный механизм, при помощи которого можно было нарушить тысячи законов, оставляя в неприкосновенности букву каждого закона, вплоть до мелкого городского указа.
Ноэль Констант был так поражен этим величественным зданием лицемерия и жульничества, что решил вложить в него деньги, даже не справляясь со своей Библией.
– Мистер Констант, сэр, – сказал юный Фэрн. – Неужели вы не понимаете: «Магнум Опус» – это вы, вы будете председателем совета директоров, а я – президентом концерна.
– Мистер Констант, – сказал он, – в настоящей момент вы весь на виду у федерального налогово-финансового управления, как торговец яблоками и грушами на людном перекрестке А теперь представьте себе, как им трудно будет до вас добраться, если вы битком набьете целый небоскреб разными промышленными бюрократами-чиновниками, которые теряют нужные бумаги и заполняют не те бланки, потом сочиняют новые бланки и требуют представлять все в пяти экземплярах, которые понимают не больше трети того, что им говорят; чиновниками, которые привыкли давать путаные ответы, чтобы выиграть время и сообразить, что к чему, которые принимают решения, только если их припрут к стенке, а потом заметают следы; они вечно делают ошибки в сложении и вычитании, созывают собрания, когда им станет скучно, строчат циркуляры, как только их о чем-то попросят; эти люди никогда ничего не выбрасывают, разве что под угрозой увольнения. Один-единственный достаточно деятельный и опасливый промышленный бюрократ способен произвести за год тонну бессмысленных бумаг, которые федеральному налогово-финансовому управлению придется разбирать. А в нашем небоскребе «Магнум Опус» таких типов будут тысячи! Мы с вами займем два верхних этажа, и оттуда вы сможете следить за делами точно так же, как и теперь.
Он обвел взглядом комнату.
– Кстати, как вы ведете учет – записываете обгорелой спичкой на полях телефонного справочника?
– Все держу в голове, – сказал Ноэль Констант.
– И еще одно преимущество, на которое я хочу обратить ваше внимание, – сказал Фэрн. – В один прекрасный день ваше счастье вам изменит. Вот тогда вам и понадобится самый расторопный, самый изворотливый распорядитель, которого только можно нанять за деньги, – иначе вы опять очутитесь среди своих кастрюль и сковородок.
– Я вас нанимаю, – сказал Ноэль Констант, отец Малаки.
– Идет – а где будем строить наш небоскреб? – сказал Фэрн.
– Мне принадлежит этот отель, а отелю принадлежит участок на той стороне улицы. – сказал Ноэль Констант. – Стройте на той стороне.
Он поднял указательный палец, скрюченный, как заводная ручка для автомобиля.
– Только вот что…
– Слушаю, сэр? – отозвался Фэрн.
– Я туда не поеду, – сказал Ноэль Констант. – Я остаюсь здесь.
Тот, кто хочет узнать подробности истории концерна «Магнум Опус», может пойти в ближайшую библиотеку и взять там или романтическую книгу Лавинии Уотерс «Не сбылся ли сказочный сон?», или более жесткую версию Кроутера Гомбурга «Первобытный панцирь».
В книжечке мисс Уотерс, которой абсолютно нельзя верить во всем, что касается бизнеса, вы найдете более подробный рассказ о том, как горничная, Флоренс Уайтхилл, обнаружила, что беременна от Ноэля Константа, а потом узнала, что Ноэль Констант-мультимиллионер.