Крестьянин кивнул.
— Вот и хорошо.
Он указал крестьянину на телегу и прошел мимо него внутрь. Грязь во дворе раскисла, так что до крыльца пришлось добираться через огромную вязкую лужу. В доме тепло и чисто. Стол пуст, видимо, семья уже успела поужинать. Рядом с огнем сидела светловолосая девушка и пряла шерсть, свивая ее в тонкую нитку. Йормунганд смотрел на нее пару секунд, потом слегка поклонился. Она вскочила, приняла у него плащ и помогла снять сапоги, измарав в грязи простое серое платье. Потом суетливо принялась накрывать на стол. Хозяин дома к тому времени уже вернулся, и тихо встал в дверях. Йормунганд заметил, что он тихо положил топор недалеко от двери, на случай, если странник принялся бы учинять насилие или буянить. Йормунганд сел к огню и протянул к очагу озябшие руки.
— Мой конь ни в чем не нуждается? — спросил он.
— Нет, мой господин.
— Хорошо. Денег у меня немного, но я заплачу. Я Гюльви из Ирмунсуля, — сказал он, подумав, что представиться все-таки надо, хоть это и всего лишь крестьяне.
— Не хотите говорить, господин, так и не говорите, — произнес крестьянин кланяясь.
— Ммм, и как урожай нынче? — спросил Йормунганд не представляя, о чем можно говорить с этими людьми.
— Хорошо, мой господин, — ответил крестьянин, — Хорошо, на корню сгнил.
Больше Йормунганд ни о чем не спрашивал, быстро перекусив, сел к огню и так и сидел, не спуская с него глаз, пока не остались лишь редкие красные головешки. Тогда дом погрузился во мрак, а хозяин с хозяйкой тихонько легли спать на тюк соломы в углу. Для гостя оставили свободной кровать. Йормунганд тоже задремал, свесив голову на грудь.
— Дети Хеймдаля, — думал он в полусне. Шум дождя убаюкивал и незаметно для себя Йормунганд заснул, осев на скамью. Глубокой ночью крестьянин встал и накрыл его тонким лоскутным одеялом. Наутро Йормунганд поел вместе с хозяевами, подробно расспросил их о местных краях и даже немного неловко постарался отплатить им за гостеприимство рассказом об Ирмунсуле. Серебряную монету он положил на стол, чем заставил крестьянку низко кланяться, опустив глаза. Крестьянин же оробел от такого счастья.
Четыре часа спустя Йормунганд уже стучал кулаком в хлипкие городские ворота. Открылось маленькое окошечко, и оттуда высунулся маленький лысеющий человечек с туканьим носом. Йормунганд тут же назвал его про себя «господином Туканом».
— Слушаю? — проскрипел господин Тукан.
— Я представитель «Бьярне и ко», — Йормунганд развернул пергамент и показал в окошечко. Старый пергамент потемнел от времени, Бьярне накануне еще тщательно вымарывал старое название. А Йормунганд так же тщательно выводил новое. Господин Тукан кашлянул.
— С товаром? — спросил он.
— Полная телега, — сказала Йормунганд, невольно широко улыбнувшись.
— Не слышал раньше ни о Бьярне ни о ко.
— Мы расширяем сферу влияния на рынок, — заявил Йормунганд.
Раздался стук ключей.
— Потяните там на себя, — попросил Тукан. Йормунганд вцепился в проржавшее кольцо и ворота со стоном поддались.
Тукан оказался таким же, как и большинство чиновников, служащих на въездах в города. Йормунганд протянул ему бумаги, раздумывая, не выводят ли подобных людей в специальных питомниках, или это работа заставляет их лысеть, а голос делает высоким и противным. Господин Тукан просмотрел грамоты, отдал их обратно Йормунганду и поманил за собой в конторку. Два здоровых охранника вышли за ворота, чтобы осмотреть телегу. Йормунганд не сомневался, что пары мечей он точно потом не досчитается. И даже охранные руны не помогут.
— Господин Бьярне, верно? — сказал Тукан, садясь за перепачканный чернилами стол.
— Ганглери из Ирмунсуля, если вы спрашиваете о моем имени, — сказал Йормунганд.
Тукан вытянул чистый листок из-под пачки исписанных и перепачканных, неторопливо заточил перо, окунул его в чернильницу и принялся тщательно выводить буковку за буковкой.
— Глан-гери.
— Глан-гле-ри, — поправил его Йормунганд. Судя по манипуляциям чиновника, не досчитается он больше пары мечей.
— Гланглери, — согласился чиновник, — из Ирмунсуля.
— Все так.
— С целью?
— Реализация товара общего потребления.
Чиновник поднял голову.
— Вы же оружие продаете, — сказал он.
— В том числе. А так же ножи, топоры, бижутерию и полезные в хозяйстве мелочи.
— Хмм. Широкого профиля, значит, компания.
— Да. Вроде того.
— Целей свержения нынешней власти не имеете?
Йормунганд непонимающе нахмурился.
— Простите? Нет, я первый раз здесь.
Тукан наградил его тяжелым взглядом и вновь уткнулся в свою бумажку. Поводив по ней носом, развернул ее Йормунганду.
— Распишитесь здесь, господин…
— Гланглери.
— Господин Гланглери.
Йормунганд почувствовал, как позади него появился один из стражников.
— Сдайте оружие, — сказал господин Тукан.
— Что? Но я его продавать везу.
— То, которое при вас. По закону вы не имеете права находиться в черте города вооруженным.
— Но это не имеет смысла, у меня же полная телега этого добра, — попытался было возразить Йормунганд.
— Закон есть закон и каждый обязан подчиняться ему, — наставительно сказал Тукан.
Йормунганд молча сдернул с пояса ножны с мечом и сунул их стражнику рукоятью вперед.
— Можете идти, — сказал господин Тукан.
С секундным замешательством, Йормунганд поклонился и вышел.
— Странный малый, — сказал стражник, снимая шлем.
— Не из наших мест, — ответил государственный чиновник первого класса Туканус.
— Оружие. Да и все, что он везет работы Бьярне. Хех, проклятый цверг даже не постеснялся поставить свое клеймо.
— Недомыслие. Даже грамота кое-как исправлена. Мальчик же даже не знает, во что вляпался.
— Сообщить князю Эдегору?
— А вы еще не отправили курьера?! — Туканус всплеснул маленькими птичьими ручками. — Конечно, сейчас же.
Стражники задвинули створки ворот, едва Йормунганд отъехал. Он было спросил их, где находится оружейная, но те молча его проигнорировали.
Городок не поражал ни красотой, ни оригинальностью архитектуры. Что Йормунганду нравилось, так это обилие цветущих деревьев повсюду и чистота мостовых. Как обычно, Йормунганд выбрал самую широкую улицу и просто поехал вдоль нее, стараясь никого не задавить. Он с легким удивлением смотрел на серых женщин с разноцветными покрывалами и бусами на полных шеях, спешащих по своим делам с корзинками. Пару раз его взгляд останавливался на пестро одетых женщинах известной профессии. У одной из них он увидел даже большие, немного облезлые, перья в прическе. Его живо заинтересовало, что это за птица, и в каких краях водятся такие пташки, но разговоры требуют денег и времени. Сейчас у него не было ни того, ни другого. Последнее серебро он оставил в крестьянском доме, медяком же соблазнится совсем пропащая.
— Барышня, — обратился он, — останавливая телегу рядом с девицей, — будьте любезны, подскажите, как добраться до городской оружейной?
— По улице вверх, налево, потом от «Горячей телки» направо и до конца, там увидите, — сказала девица с перьями низким, совсем не идущим ей, голосом.
Йормунганд улыбнулся. Девица, заметив, что он медлит, качнула бедром и сказала:
— Шесть монет за ночь, дорогой. Принимаю любую валюту. И не бойся заразы, пользую даже местного лекаря.
— Спасибо, — сказал густо покрасневший Йормунганд и поехал дальше. Вблизи девица оказалась немолода. Груди уже опали, а локти и колени выглядели худыми и острыми. Но блеск глаз из-под перьев заставил чувствовать неуютно. Лучшее время этой шлюхи уже позади, но она вполне может пользовать местного лекаря, подумал он. Время и деньги.
Груженная сталью телега еле разминулась с торговцем капустой. Тот обрушил проклятия на голову Йормунганда и всех его родственников, ближних и дальних. Йормунганд начертал в воздухе знак неудачи и молча послал его торгашу.