— Нет, пока еще нет! Но эвакуация партийного аппарата и городских чиновников уже началась. Бои идут под Гродно! Женя Красновский сообщил мне о том, что вы куда-то пропали, он искал вас по всей Белоруссии и не мог найти. Случайно встретите его, передайте привет от меня!
В этот момент на линии что-то щелкнуло, тут же послышался голос немецкого гауптмана, который приказывал своей роте танков в лес не углубляться, вести обстрел красноармейцев с позиции «стоя». Фролов положил трубку на аппарат, подумал о том, что телефонистки, наверняка, подслушивали его разговор с Москвой! Дай бог, чтобы эти женщины ничего бы не поняли! Ну, а если поняли, то ему уже завтра будет сложно и трудно работать в этом регионе. Тем не менее, он подошел к телефонистке, которая соединила его с Москвой:
— Позвольте вас поблагодарить за то, что вы соединили меня с Москвой, мадам! Этот разговор решил многие мои проблемы!
— Молодой человек, не надо много слов! Скажите, а это трудно быть шпионом?
— Шпионом, а почему вы так решили, что я шпион, мадам?
— Понимаете, молодой человек, вон, видите, соседнее место рядом со мной пустует. Это место обычно занимает моя подруга по смене, ее зовут Ольгой. У этой Ольги муж работает участковым милиционером в районном отделении НКВД. Ольга подслушивала все разговоры с Москвой. Через пару минут, как только вы соединились с Москвой, она вдруг прошептала:
«Да, он настоящий шпион».
И она тут же убежала за своим мужем, чтобы, значит, вас арестовать, посадить в тюрьму! А я не хочу видеть, как вас будут арестовывать. Не желаю, чтобы вас такого молодого и симпатичного парня сажали бы в тюрьму! Так что прошу вас, уходите, с НКВД лучше никогда не иметь дела!
Фролов уже подходил к своему мотоциклу, когда за спиной услышал звук бегущих шагов, а затем злой мужской рык:
— Ты, курва немецкая, стоять и руки вверх! А не то я тебя пристрелю!
Удивленный подобным грубым обращением, Иван развернулся, за своей спиной он увидел подбегающего к нему мужика в темно-синей милицейской форме, с четырьмя треугольниками в петлицах воротничка.
— Сержант, вы, что себе позволяете? Какое право вы имеете, так грубо разговаривать с человеком, с которым совершенно незнакомы?!
— Я тебе поговорю, сука! Давай, скотина, поднимай свои руки вверх! — Говорил этот грубиян, старшина милиции, правой рукой пытаясь расстегнуть кобуру на поясе, достать оттуда свой милицейский наган. — Пройдем в околоток, там я с тобой поговорю!
— Извини, сержант, но мне незачем и некогда идти в твой околоток, чтобы там о чем-то с тобой разговаривать!
— Я тебе поговорю, морда стоеросовая! Давай, поднимай руки, и пошли вместе со мной, а не то я стрелять начну!
— Слушай, сержант, а ты случайно не слепой, посмотри-ка, что на тебя смотрит!
Только сейчас сержант милиции заметил, что этот здоровяк, стоявший напротив него, в своих руках держит пистолет. Страх, почти ужас потихоньку начал заполнять душу этого сержанта милиции, никогда прежде смерть в его жизни так прямо и жутко не смотрела ему в лицо. Послышался негромкий пистолетный выстрел!
Александра Меца не оказалось дома, на кровати в дворницкой валялся его отец, пьяный в стельку. Из его почти бессвязного пьяного лепетания Иван понял, что Александр вот уже несколько месяцев не появлялся дома, что он отца не чтит и денег ему на водку не подбрасывает, хотя парень имеет хорошую и чистую работу. Что это за хорошая работа, где работает Сашка, Фролов из отца так и не выбил, или, вернее было бы сказать, так и не понял из его пьяных слов. Выйдя в подворотню, Иван закурил сигарету, которых в пачке осталось всего две штуки, и задумался о том, где бы он в Лиде мог бы найти Меца. Как ни крути, получалось так, что ему следовало снова отправляться в тот самый пивной бар при городском рынке, где в свое время произошла схватка с милицией.
Шел уже десятый час вечера, Иван Фролов сел на свой мотоцикл, толчком экстрактора попытался завести его двигатель. Двигатель заработал только со второй попытки. Остаточный всплеск бензина в бензобаке напомнил ему о том, что в течение этого дня он еще ни разу не заправлял мотоцикл, который постепенно становился его добрым и настоящим другом.
В этот момент мимо Ивана Фролова проходили два красноармейца во главе со старшиной. Это был первый военный патруль, встретившийся на пути Ивана Фролова в первый же день войны. По лицам молодых красноармейцев, в недавнем прошлом крестьян призывников, было трудно сказать, что они полностью осознают великую трагедию, произошедшую с их матерью родиной, на которую сегодня напал сильный враг. Старшина патруля остановился, вежливым голосом он попросил Фролова, предъявить ему свой гражданский паспорт. Иван вместо паспорта из внутреннего кармана своего пиджака достал удостоверение сотрудника НКВД красного цвета. Старшина разволновался из-за такой неожиданности, он даже замахал своими руками в воздухе, не желаю брать в руки удостоверение работника такой уважаемой организации!
— Товарищ старшина, — тогда к нему обратился сам Фролов, — я человек новый в Лиде. Поэтому много не знаю, не могли бы вы мне, старшина, подсказать, где я мог бы заправить бензином свой мотоцикл?
— Товарищ работник НКВД, все гражданские заправки сегодня в городе закрыты. Остались заправки только для военных автомашин. Ближайшая заправка отсюда находится через две улицы. Езжайте по этой улице, первый поворот направо, потом второй поворот снова направо и вы упретесь в бензозаправку.
В рыночный пивной бар Иван Фролов приехал к одиннадцати часам вечера, бар все еще работал, в нем было несколько посетителей, не смотря на столь поздний час. Правда, сейчас в этом баре колготились весьма специфичные молодые люди, видимо, сильно увлекающиеся наркотой. Иванова голова слегка закружилась от сладковатого запаха, видимо, одна компания курила травку, но имелись другие компании, представители которые аккуратно нюхали белый пастообразный порошок. Молодые люди были все неплохо одеты, сидели за столами, глазами они уставились в одну точку, как бы слушая песню «Ах, Мурка», сейчас проигрываемую патефоном. Фролов со злости плюнул через зубы, он совсем уж собрался покинуть это место, рай для наркоманов, когда услышал голос, выкрикнувший его имя.
— Иван, а ты-то, чего здесь делаешь?
Обернувшись через плечо, Фролов увидел Александра Меца с двумя товарищами, стоявшими рядом со стойкой, за которой трудился бармен в белой рубашке косоворотке. Если Сашка еще был похож на нормального человека, то его друзья напоминали горилл из городского зоопарка. Какие-то кряжистые фигуры, широкие плечи, толстые в ляжках ноги и какие-то блинообразные лица с потухшими окурками сигарет в кончиках рта. Все они носили огромные кепки аэродромы на своих полностью лысых головах.
— Я ищу тебя по всему городу! — Сказал Иван Фролов, подходя к Александру Мецу, протягивая ему свою руку для дружеского рукопожатия. — Нашел там, где даже не думал тебя найти! Почему ты остался в городе, а не уехал вглубь страны, ведь началась война?
— Вань, да мне некуда ехать! У меня есть только отец, мой единственный живой родственник, да и он живет в этом городе! А потом, я не вижу причин для беспокойства. Война началась, а за день над городом пролетели всего два немецких самолета. Да и то они бомбили аэродром под Лидой. Я полагаю, что Красная Армия очень скоро перейдет в наступление, эту войну мы закончим в Берлине!
— Да, Саня, ты прав, эту войну мы действительно закончим в Берлине, но вот я не думаю, что это случится очень скоро?! К твоему сведению, после ожесточенных боев в пригороде города немецкие войска сейчас вступают в Гродно!
— Откуда ты это можешь знать, Иван?
— Земля слухами полнится, Саня! Да и я тебя искал для того, чтобы поговорить о нашем дальнейшем сотрудничестве!
— Интересно ты, Иван, выражаешься. Типа хочешь «поговорить о сотрудничестве»?! Если собираешься поговорить со мной о нашем с тобой дружеском, личном сотрудничестве, то я, Александр Меца, блатной, готов с тобой пойти на любое дело, но при условии, если ты не будешь меня заставлять идти против своих мужиков и блатных! Если же ты хочешь, поговорить о сотрудничестве наших сообществ, то говорить по этому вопросу следует со смотрящим по городу, но он в город вернется только завтра. Наш друг Моня не захотел оставаться в Лиде, он Москву полюбил, там он решил стать положенцем! А знаешь, что, Иван, отпущу-ка я своих товарищей, а на твоем мотоцикле мы прокатимся по городу, посмотрим, как советский народ войну с германцами встречает! Что ты, дружище, сам думаешь по этому поводу?