«Всё это похоже на плохое предзнаменование, — думал Хэйден Флинт. — Тусклый свет, приглушённый массами поднятой пыли, странные тени, пробегающие по колышущемуся зелёному рису, бриз, неустанно шумящий в верхушках пальм... Каждый раз, когда я наблюдаю наступление сезона муссонов, не перестаю удивляться той перемене, которая происходит на земле, в море и в воздухе. Иисус всемилостивейший, почему это должно совершиться? Кровавая битва — и ещё одна тысяча душ, которым суждено покинуть мир. И всё это — по моей воле».
Духи Ясмин наполняли ароматами воздух вокруг него. «Она обладает огромной смелостью, — размышлял он. — Спокойно едет на войну рядом со своим мужем, как будто это — воскресная прогулка. И как очаровательно она выглядит, несмотря на широкие одежды, которые почти скрывают её. Боже мой, клянусь, что ей всё это нравится! О, если бы она знала, какой страх ощущаю я, она перестала бы со мной разговаривать».
Белая и воздушная, усадьба Сэвэджей в Трипликане предстала перед ними за посадками бамбука, ещё более усилив его угнетённое состояние. Она была опустошена и разграблена, всё убранство вытащено и разбросано по лужайкам, ставни и тростниковые шторы сорваны с окон. «В этом доме должна была состояться моя женитьба, — вдруг подумал он. — Женитьба на английской девочке, которую зовут Аркали Сэвэдж и чьё лицо и голос я с трудом теперь припоминаю. Как давно это было. Кажется, что это было в другом веке, что прошла целая жизнь». Он содрогнулся. Поистине время в Индостане не течёт в одном направлении.
— Наш авангард обнаружил их оставленными, — сказал Мухаммед весело, перехватив взгляд Хэйдена. — Видишь, как французы убегают.
— Они просто отступили к Мадрасу, — проговорил Флинт, болезненно воспринимая картину разрушения.
— Очень скоро мы присоединимся к битве, — пообещал Мухаммед.
Флинт кивнул, демонстрируя готовность.
— Может быть, мы пожалеем, что Абдул Масджид мёртв, — сказал он с видимой нервозностью. — Сегодня он был бы бесценен. Однако правда и то, что будь Абдул Масджид жив, никто из нас не был бы здесь.
— Если бы! Был бы! — раздражённо хмыкнул Мухаммед. — Какая глупость всё это! Нет никаких «если бы» и «тогда бы». Вы, неверные, живете внутри своего собственного самонадеянного разума. Вот почему вы не осознаете реального мира. Только Пророк учит нас истинной реальности, учит, что в этом мире нет никаких «если бы» и «могло бы быть», а есть только то, что существует, что написано в Писании. И такова воля Аллаха.
«А что, если он прав? — думал Хэйден, поражённый суровой простотой этой мысли. — Что, если всё уже предопределено и мы не обладаем свободой воли? В таком случае что толку пытаться делать что-либо?»
Армия Карнатики была собрана в. Аркоте в течение нескольких дней. В первый же день марша пять тысяч всадников, взвинченных бхангом[68], с воинственными воплями появились в ответ на приказ Анвара уд-Дина. Выстрелы разрывали воздух, Хэйден Флинт смотрел на всё это с ходаха и думал: кто или что может противиться этой свирепой орде, вихрем несущейся на город?
Они выехали из дворца четыре дня назад. По приглашению Мухаммеда Али он присоединился к принцу и его жене, сидевшим на раскачивающемся ходахе, возведённом на спине огромного слона. Полог с золотой бахромой защищал их от солнца, волнообразно колыхаясь на шестах; бока и голова слона были украшены сложным орнаментом из золота, ярко сияющего в рассеянном свете. На огромной шее животного сидел погонщик в ливрее, ловко ударяя его коленями, а иногда и своим анкусом — заострённым шестом.
Сначала величавое достоинство слона, его царственная походка вызывали у Флинта ощущение собственной значимости, но он не мог полностью расслабиться и насладиться этим. Присутствие Ясмин напрягало его нервы. До него доносился тонкий аромат духов. Он почти ощущал мягкие формы её тела под муслином и слышал тонкое позвякивание скрытых украшений. «Боже мой, — думал он. — Всё в ней так чувственно, так прелестно, так соблазнительно. Я бы хотел больше узнать её, но это, конечно, невозможно».
На второй день Мухаммед Али небрежно подал ему свиток с печатью Анвара уд-Дина.
— Мой отец оказал вам честь.
Он развернул его и попытался прочитать послание.
— Я благодарен вашему отцу, но что это означает?
— Этим приказом вы назначаетесь командующим конной полусотни.
— Это высокая честь, — неуверенно проговорил Хэйден.
— Это ни к чему не обязывает. Всего лишь формальность, чтобы позволить вам следовать с нами в царском авангарде и носить ваши пистолеты. Мой отец щепетилен относительно соблюдения закона. Теперь, когда мы встретим французов, вы сможете вступить в бой вместе с нами.
— Значит, будет битва?
— Такой милости вы требовали.
Позднее, вопреки своему решению, он спросил Ясмин, каким образом удалось так быстро собрать вместе такое количество воинов и лошадей.
— Это — в традициях нашей древности, мистер Флинт. Когда царский двор перемещается на новое место, все его сокровища и движимое имущество следует за ним. Естественно, это включает и женщин.
— Значит, всё следует на набобом? — спросил он. — Что же, дворец в Аркоте совершенно пуст?
— Почти. Ни один набоб не оставит свою столицу даже на один день, пока в ней находится то, что он ценит. Особенно когда он возглавляет армию вдали от неё. Даже Анвар уд-Дин не может одновременно быть в двух местах. Следовательно, единственный выбор — забирать всё с собою.
Он посмотрел на дорогу. Колонна растянулась более чем на милю: конница, пехота, рабы, слуги, вьючные животные поднимали пыль так, что их едва было видно.
— Видите! — говорил ему Мухаммед Али в неистовой гордости, описывая ему порядок, основанный на традиции. — Точно так же и император Аурангзеб выступал в военной кампании. Мы происходим от героев, которые жили в постоянном походе. В традиции Моголов всегда было так, что наследники наших императоров рождались на лошадиной попоне, расстеленной на полу полупоходного шатра. И в Дели великий Аурангзеб с презрением отказался от своих роскошных дворцов и жил просто, в шатре, раскинутом на примыкающей земле. Так и нам надлежит поступать. И так будет в нашем походе на Мадрас.
Он вынул меч и указал им вперёд.
— Впереди, на расстоянии дневного перехода от нашей колонны, распорядители походного порядка и авангардные группы готовят для нас путь. Их бычьи упряжки перевозят сложенные шатры, и с ними следуют домашние слуги. Они обеспечивают поставку продовольствия и топлива, разбивают лагерь, в котором мы проведём нынешнюю ночь. И поскольку мой отец должен иметь всё необходимое для управления государственными делами после ужина и молитвы, в лагере будет шатёр с кухнями, шатёр-мечеть, шатёр для царского двора и шатровые залы аудиенции. Всё это будет воссоздано таким же, как и во дворце в Аркоте.
— Такие труды только для одного вечера?
Мухаммед с раздражением повернулся к нему:
— Набоб должен шествовать по стране как подобает набобу. Неужели это ещё не ясно тебе? Разве ты ещё не осознал размеров той милости, которую оказал тебе отец?
Звон литавр оповещал о приближении набоба. Он отъехал от головы колонны, где его знаменосцы и оруженосцы на белых лошадях несли штандарт и оружие и провозглашали о его приближении. Сразу за ними брели остальные слоны с грузами на спинах, затем нагруженные верблюды. А следом — вооружённая охрана с блестящими пиками.
— Это, должно быть, содержимое джаваркханы? — спросил он, обращаясь к Ясмин.
— Вы правы, мистер Флинт. Первые шесть слонов несут содержимое казны, в золоте и драгоценных камнях, а также различные религиозные атрибуты, вместе с наградами, которые набоб вручит наиболее храбрым воинам. Тут же следует содержимое токшакханы, одеяния двора и украшения.
— Я вижу вдали что-то похожее на паланкины, также под сильной охраной. Что это?
68
Бханг — индийская конопля, гашиш (португ., из санскрита).