С криком Эндимион бросился к Венере и поднял ее на руки. Девушка едва дышала, но все же была жива. Это вызвало некоторое облегчение, но ненадолго. Взрыв, сотрясший Темное Королевство до основания, заставил заходить ходуном пол и стены. Недра спазматически содрогнулись, а это означало лишь одно: начало мощного землетрясения. Сор и мелкие камешки посыпались с потолка, раздался протяжный надсадный треск, сменившийся затем странным шипением. Принц повернулся в ту сторону и глаза его расширились от ужаса: взрыв и последующее за ним землетрясение повредили сосуд с Металией, в котором Король Тьмы томился много веков, и теперь первостатейное зло выбиралось на свободу.
— Пора выбираться отсюда. Скорее! Сейчас все здесь будет погребено! — произнес Эндимион, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к бессознательной Венере и, подхватив поудобнее свою ношу, бросился прочь из тронного зала. Как раз вовремя, ибо как только принц выбежал в коридор, как четыре сталактита тут же со стоном ухнули вниз, разбивая вдребезги сосуд Металии.
В других пещерах дела тоже обстояли не лучшим образом. Вниз падали целые глыбы, поднимая в воздух тяжелую пыль и каменную крошку. Эндимиону с Венерой на руках было нелегко уворачиваться от кусков породы, что бомбами падали вниз, так и норовя придавить. Это испытание требовало от принца максимальной выдержки, ловкости и внимания. Увы, обратиться в тень и выбраться на поверхность Эндимион не мог — принц обнаружил, что темный дар его бесследно исчез. По всей видимости, это произошло в тот момент, когда Святой Клинок пронзил сердце Берилл. Каким-то образом их силы были связаны, и Эндимион лишился их со смертью королевы. Оставалось полагаться лишь на собственные умения и инстинкт самосохранения.
Мощный рев сотряс все подземелье и чуть было не оглушил бегущего со всех ног принца. В голове его мелькнула мысль, что Металия вырвался на свободу и теперь камня на камне не оставит от своей темницы. Когда-то он так же, играючи, уничтожил лунное королевство. Картина давних разрушений предстала перед внутренним взором Эндимиона, и это придало ему дополнительных сил. Принц, прижав крепче к груди обмякшее тело Венеры, ринулся вперед с удвоенной скоростью, только ветер в ушах засвистел. Быстрее, быстрее, быстрее!..
…Венера открыла глаза, плохо понимая, что происходит. Последнее, что она помнила — это мощную воздушную волну, что невидимой рукой бросила ее через весь зал. Потом — сильнейший удар о стену, от которого душа чуть не рассталась с телом, и вспышку боли. Затем милосердная темнота поглотила ее. И вот, она снова в сознании. Тело болит и ноет, точно в нем изломана каждая косточка, и вдобавок ко всему ее нещадно трясло.
Стон вырвался из сомкнутых уст Венеры и, пытаясь заглушить его, девушка уткнулась лбом в китель Эндимиона. Принц, заметив этот жест, с облегчением выдохнул:
— Хвала богам, ты жива!..
— Что происходит? — едва слышно проговорила воительница, чувствуя, как тело горит огнем.
Однако мужчина не ответил, лишь еще прижал Венеру к себе, точно желая защитить ее от этого мира и прошептал:
— Потерпи… Еще немного, дорогая, потерпи…
— Больно… — невольно вырвалось у воительницы. Венера не стыдилась этой жалобы, ведь была не такой сильной, как Юпитер. Магическое исцеление вряд ли могло излечить многочисленные внутренние повреждения — а судя по боли, их немало. Еще бы! Ее ведь едва не размазало по стенке.
Эндимион понимал это и, сцепив зубы, стрелой несся как можно дальше. Смерть подстерегала на каждом шагу, но принц не сдавался. Только одно сейчас имело значение: жизнь любимой. Главное вовремя добраться до Сейлор Мун и позволить Кристаллу исцелить Венеру.
Так, думая об этом, принц выбежал на просторный пятачок — пещеру, от которой во все стороны расходились коридоры. Эндимион выбежал из одного из них и остановился, с трудом переводя дыхание. С отчаянным напряжением он смотрел на лежащие перед ним три дороги, три нити липкой паучьей паутины, и пытался лихорадочно сообразить, куда же стоит обратить свои стопы.
Венера коснулась ладонью его груди и прикрыла глаза. Рядом с Эндимионом она чувствовала себя в безопасности, поэтому могла расслабиться. Так, ненадолго. Вдруг боль пройдет?..
Треск и оглушительный грохот прервали размышления принца и, прежде чем он успел хоть что-то сообразить и сдвинуться с места, огромный пласт промерзшей почвы обрушился на него сверху, сбивая с ног. В одно мгновение влюбленные оказались заживо погребены под тонной земли и камней, без единого шанса на спасение…
Когда стих последний звук сыплющихся камней, над импровизированным курганом засияло чистое небо, немое и торжественное, усыпанное мириадами звезд. А внизу, едва освещаемые холодным сиянием небесных бриллиантов, среди камней и суглинка, виднелась женская рука в испачканной белой перчатке да краешек плаща с красной подкладкой. Вдруг, судорожно дернувшись, точно пытаясь дотянуться до чего-то, рука задрожала, застыв на миг, а затем безжизненно обмякла. На этот раз навсегда…
День, которого Металия ждал вот уже больше тысячи лет, наконец-то наступил. Ненавистный сосуд, в котором Король Тьмы томился веками, был разрушен, и он выбрался на свободу. Пускай до былого могущества еще далеко, но Металия верил, что это поправимо — стоит самому взяться за дело и завладеть Серебряным Кристаллом.
Он парил над Темным Королевством, ликуя и наслаждаясь свободой. Подземелья рушились, шум падающих камней сливался в гулкую какофонию, но Король нисколько не унывал. Он упивался этим, наслаждался видом разрушения. Скоро, совсем скоро та же участь постигнет и Верхнего мира. Терра будет принадлежать темным силам, и уже никто не усомнится в могуществе великого Металии.
Взгляд Темного Короля упал на тело Берилл, и безумная идея тут же посетила его. Подлетев к тому, что когда-то было Королевой — по сути, всего лишь безмозглой марионеткой, — Металия обратился в темно-бордовый вихрь и проник в пустую оболочку, наполняя ее своей сущностью тотально и безвозвратно. Темное сияние тут же пронзило разрушенный тронный зал, и Металия обрел физическую форму. Вытянув вперед мертвенно-бледную руку, Король Тьмы с видимым удовлетворением пошевелил пальцами и улыбнулся, обнажая острые вампирские клыки. Затем, обратившись в фиолетовый вихрь, он поднялся в воздух и, окончательно разрушив полуобвалившийся пещерный свод, с диким ревом вырвался на поверхность — туда, где с робкой надеждой Сейлор Мун поджидала своих друзей.
Лунная воительница, обхватив себя руками, нервно ходила взад-вперед, то и дело поглядывая на провал — вход в Темное Королевство. С минуты на минуту она ожидала появления Венеры и Эндимиона, но те не давали о себе знать вот уже… Сколько? Час? Полтора? Или больше? Чувство фатальной обреченности накрыло Сейлор Мун удушающей волной, и плохие мысли то и дело закрадывались в ее голову, вселяя безотчетный страх и тревогу. Снова донимал холод, ледяными пальцами мороза пробираясь под фуку, однако теперь девушка считала его меньшим из зол, свалившихся на нее в эту ночь.
Вышагивая вдоль провала с Лунным Жезлом наготове, Сейлор Мун протоптала в снегу дорожку. То и дело в ней возникало желание спуститься в кратер и отправиться на поиски друзей. Вдруг им нужна помощь?
«Почему же вдруг? — подумалось Сейлор Мун. — Так наверняка и есть… Все! Решено! Надо вернуться в пещеры и найти Минако с Мамору. Все же лучше, чем томиться здесь».
Собравшись с духом, лунная воительница подошла к провалу и заглянула в его чудовищную глубину. Даже зная о его магических свойствах, Сейлор Мун не могла побороть накатившие вдруг слабость и тошноту. Она отшатнулась и закрыла глаза, мысленно выругав себя за малодушие.
«Ну же, всего один шаг!» — уговаривала себя девушка, но так и не тронулась с места. Интуиция, доселе дремавшая, заставила воительницу сделать шаг назад. И, как оказалось, весьма вовремя.
Земля под ее ногами вдруг содрогнулась, застонала — точь-в-точь как в тот раз, когда погибла Меркурий, — и начала обваливаться, проваливаясь в бездонно-черную пасть бездны. Сейлор Мун тут же сорвалась с места и помчалась прочь так стремительно, будто за спиной ее выросли крылья. Ноги едва касались земли, в голове молоточком стучала одна мысль: бежать и не оглядываться. Перед внутренним взором предстала Ами, неловко взмахнувшая руками, а затем упавшая в пропасть, и воспоминание об этом придало лунной воительнице сил.