— Трей, пожалуйста, скажи мне, куда мы едем.
Он сделал глубокий вдох.
— Мы собираемся встретиться с Альфа Мю.
— ЧТО? — вскрикнула я. — Какого черта мы собираемся сделать это?
Он поморщился и ничего не сказал.
— Черт возьми, ответь мне, Трей.
Трей промолчал. Затем включил сигнал поворота, заезжая на одну из многочисленных парковок. Он припарковал машину, но не выключил двигатель, а затем медленно повернулся ко мне, его глаза были теплыми, но лицо строгое.
— Мон, я не знал, как сильно это все повлияло на тебя, пока сам это не увидел. Знаю, что ты ходила в группу консультирования, но тем не менее это не останавливает тебя от вздрагивания каждый раз, когда я дотрагиваюсь до тебя. Сначала подумал, что это потому, что я тебя напугал, но потом заметил, что это каждый раз, когда мы собираемся заняться сексом. Ты закрываешь глаза и напрягаешься, словно думаешь, что я причиню тебе боль.
Я никогда не думала, что он действительно может это увидеть. Я даже не понимала, что все еще делаю это. Думала, что в первый раз сломала этот невидимый барьер.
Трей провел руками по волосам, а затем взял мои руки в свои.
— Ты отказывалась узнать меня из-за того, что сделал какой-то парень. Мы постоянно спорили из-за контрацепции, и я ударил парня за то, что он трогал тебя. Я не собираюсь больше позволять парню, который тебя обидел, влиять на наши отношения. Сегодня мы встречаемся с президентом Альфа Мю и собираемся что-нибудь сделать.
Я почувствовала, как у меня собираются слезы. Не хотела признавать, что все, что он сказал, было правдой. Я любила Трея. В этом не было никаких сомнений. Он также изменил меня так, что я не думала, что это возможно, но все еще не могла выкинуть ту ночь из головы. Я все еще думала о том парне больше, чем хотела это признавать. Я просто не знала, смогу ли справиться с тем, чтобы быть в этом доме и снова пережить тот момент.
— Я–я–я не могу пойти в этот дом.
— Эй. — Трей наклонился над сиденьем, обхватив мое лицо своими руками. — Мы не собираемся идти в дом. Мы встречаемся с ним в греческом консультативном офисе вместе с парнем, который сделал это с тобой.
— Что? — я всхлипнула, хватаясь за голову и выбираясь из его рук. Мне казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди от страха. Я не видела его после того случая. — Как… как ты вообще узнал, кто это был?
Трей тяжело вздохнул.
— Когда мы начали интимные отношения, я заметил проблему. Тогда я понял, что единственный способ пройти через это — вернуться к источнику. Когда я связался с президентом Альфа Мю, он сначала пытался увильнуть, а потом наконец признался, что все знал.
Я покачала головой, соленые слезы покалывали мои веки.
— Я не знаю, смогу ли это сделать, — прошептала я.
Трей приложил ладонь к моему лицу и вытер большим пальцем слезу.
— Ты одна из самых сильных женщин, которых я когда-либо встречал. Я знаю, что ты можешь это сделать. — Он переместил свою руку, положив ее на мою. — И я собираюсь быть рядом с тобой, на каждом шагу.
***
Я не была в кампусе Тэйлора с весны, и он нисколько не изменился. Это походило не университетский городок, а просто несколько зданий смешанных с другими магазинами на оживленной улице. Они всегда хвастались наличием городской атмосферы без непосредственного нахождения в городе. Что на самом деле означало, что я просто должна была ждать на пешеходных переходах каждый раз, когда шла на занятия и ехать на автобусе в свой женский клуб, который находился в нескольких милях от кампуса.
Студенческий центр был самым большим зданием, которое стояло на площади. Это было похоже на большой парк в центре города с кирпичным зданием и башней с часами в центре. Прошлой осенью это выглядело великолепно среди дубов и опадающих листьев, но сегодня это было похоже на тюрьму, которая ожидала меня, чтобы проглотить целиком.
Трей сжал мою руку.
— Ты готова?
— Нет. — Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — Но собираюсь сделать это.
У меня не было выбора. Я могла кричать, плакать и умолять его забрать меня обратно, но это бы ничего не решило. Мы бы вернулись на круги своя. Я не могла продолжать бегать в страхе.
Мы шли рука об руку по булыжному тротуару мимо студентов, которые читали на скамейках или кидали фрисби во дворе. Никто из них не знал, зачем я здесь. Никто из них даже не взглянул на меня и Трея.
Трей открыл переднюю дверь для меня, она вела на великолепную мраморную лестничную площадку. Раньше это был городской суд до того, как колледж купил его и превратил в студенческий центр. На первом этаже был «Старбакс» и несколько зон для отдыха, но мы поднялись по лестнице на второй этаж, где находились административные офисы и Греческие братства.
Я позволила Трею провести меня по маленькому коридору к окну из матового стекла с надписью «Греческие братства», написанной старым английским шрифтом. Он толкнул тяжелую дверь, которая открывалась в маленькую комнату без окон, а на противоположной стороне стоял старый дубовый стол и несколько кресел. Здесь были выставлены плакаты и фотографии, которые были сделаны на протяжении многих лет, с абитуриентами и известными выпускниками. Но они не выглядели теплыми и не привлекали меня. Они выглядели так, будто сейчас упаду со стены и похоронят меня.
Женщина с короткими черными волосами, одетая в коричневый брючный костюм, подошла от двери к столу.
— Вы должно быть Трей Чапмен, — сказала она с сильным Чикагским акцентом.
— Да, это я, а вы должно быть Барбара Браун. — Он подал свою руку и пожал ее руку своим политическим рукопожатием.
После рукопожатия ее темные глаза переместились на меня. Это был не взгляд гнева или беспокойства, а просто пустой взгляд.
— А вы должно быть Моника Реми.
— Да, мэм, — ответила я.
— Вы должны быть очень важным человеком для меня, чтобы получить приглашение на встречу в субботу.
— Это очень важный вопрос, мисс Браун, — сказал Трей, обхватив меня руками.
Она кивнула.
— Так и есть, мистер Чапмен. Два других человека уже ждут в моем кабинете. Не хотите войти? — Она отступила назад, протягивая руку к двери.
Я медленно последовала за Треем. Я не хотела видеть их, сидящими там. Не хотела встречаться с парнями, от которых так старалась убежать. Но они были здесь, сидели с опущенными головами, их волосы были причесаны, а одеты, вероятно, в единственный костюм, который у них был. Они даже не посмотрели на меня, когда я вошла. Президент Джош был слева. Я не мола забыть его фирменное изголовье кровати, о котором все сплетничали, потому что все говорили, что он никогда не покидает спальни. Рядом с ним был Джоуи — ублюдок, который меня погубил. Его руки были сложены перед ним, а одно колено слегка дрожало. Его волосы были подстрижены, а не висели на глазах, как когда я видела его в последний раз. Очень жаль, я бы хотела схватить его за волосы и толкнуть на землю, прежде чем плюнуть в него.
Барбара закрыла за нами дверь, а затем села за гигантский дубовый стол. Комната была просто коробкой с окнами от пола до потолка, которые выходили на площадь. Но у меня не было настроения смотреть на нее. Я удерживала свой взгляд на голове Джоуи, пока садилась рядом с Треем. Я должна быть сильной. Я не хотела, чтобы он увидел меня неуверенной. Мои руки дрожали, а сердце так сильно стучало в груди, что я думала, оно взорвется. Я была рада, что сижу, потому что чувствовала, что не могла пошевелить ногами. Как будто они все еще прижаты под Джоуи.
Барбара переложила какие-то бумаги на столе, и я медленно повернулась, чтобы увидеть, как она надевает очки для чтения и смотрит на меня поверх бумаг.
— Что ж, мистер Чапмен позвал меня сюда потому, что Моника Реми хотела бы предъявить обвинение в изнасиловании мистеру Джозефу Элдер, а этот президент Джошуа Франкс знал об этой ситуации.
— Да, мэм, — сказал Трей, сложив руки на коленях и скрестив лодыжки. — У мисс Реми есть голосовые сообщения и е-мэйлы, которыми общались мистер Франкс и она, в которых сказано, цитирую: «Если ты расскажешь кому-нибудь, никто тебе не поверит, потому что ты такая шлюха».