- Это будет наша последняя встреча.
В покоях воцарилась тишина. Не обычная, а давящая тишина молчаливого ожидания, заполненная недоумением и едва уловимым шелестом мыслей. Только мягко расплывающийся в воздухе напев королевы, копошение птиц у узкого окна и шаркающий за дверью сонливый стражник напоминали собравшимся, что время пока еще движется вперед.
Шеклоз посмотрел на своих коллег по совету. Угрюмые физиономии согласия и отсутствие вопросов убедили его в том, что все уже давно ожидали чего-то подобного. Глава Тайной канцелярии и сам видел, как король еще больше концентрировал власть в своих руках, и понимал, к чему это приведет. Но он не думал, что все произойдет так внезапно.
- Это будет наша последняя встреча, потому что я распускаю совет и устраняю должность комита, - произнес Бахирон, размазывая по столу капли крови. - Мы возвращаемся к законной и традиционной форме монархии, где есть только один правитель, обладающий всей полнотой власти. Любые органы, члены которых наделены волей действовать в обход короля, в Алокрии отныне запрещены.
Таис По-Конар встал и тяжело оперся на стол. Было заметно, что комит дипломатических миссий старается сдержать раздражение и убедить себя в правильности решения монарха. И то и другое получалось не очень хорошо.
- Ваше Величество, наша страна очень велика и в одиночку... - размеренно начал говорить он.
- Во-первых, это моя страна, а не "наша", - перебил его король. - Во-вторых, вы останетесь моими советниками и помощниками, просто перестанете пользоваться какой-либо властью. Тайный комитет будет подчиняться только мне. Дипломатические миссии тоже. Как и армия, флот, правительства колоний, администрация Академии и Церкви.
Массируя виски, Бахирон устало опустился на стул. Решение далось ему непросто. Почти извиняясь, он договорил:
- Прошу, поймите меня правильно, друзья. Таковы традиции и закон королевской власти. Я не могу отступать от них.
- Как в таком случае мы сможем быть вам помощниками, если не принимаем участия в управлении страной? - поинтересовался Таис.
Любые вопросы, которые касались его сферы, По-Конар привык решать быстро, и всегда его действия оборачивались благом для страны. Короля он просто уведомлял о проделанной работе, хотя иногда забывал и об этой мелочи, с головой погрузившись в одному ему понятные дела. Своим последним указом Бахирон фактически отправил его в отставку, лишив марийского трудоголика смысла жизни.
- Таис, я учту твой опыт и буду обращаться к тебе за помощью, - заверил Мур. - К тому же, роспуск совета произойдет не сразу, мне понадобится время, чтобы во всем разобраться, принять...
- Может быть, и не стоит тогда затеваться с этим делом, Ваше Величество? - встрял Касирой.
Обычно комит финансов предпочитал отмалчиваться на любых собраниях, считая незаметность необходимым атрибутом своей деятельности, но когда он понял, что скоро деньги потекут мимо него, осторожность отошла на второй план.
- Стране нужен один сильный король, а не десяток полукоролей, - ответил Бахирон. - Так мои предки правили веками и привели Алокрию к процветанию.
Комит армии Илид По-Сода слушал со слабым интересом и посматривал на присутствующих. Его не волновала политика, он был солдатом и военачальником, и, в принципе, никогда не вникал в дела страны. Его лишат места в совете и должности комита? Не беда. Король Бахирон Мур всегда останется ему добрым другом и соратником, с которым они вместе прошли не один бой, а он в свою очередь всегда будет верно служить ему и защищать страну с оружием в руках. Непонятная болтовня и прочая политическая возня - пусть этим занимаются те, кто боится испачкаться в грязи и крови на поле битвы, но с любовью купается в смердящем болоте чистых кабинетов дворца.
- Что же будет с Церковью Света, позвольте поинтересоваться? - подал голос Карпалок Шол.
- Религия - важная часть нашей страны и жизни каждого человека, - терпеливо ответил Бахирон, немного дезориентированный осознанием того, сколь колоссальные изменения ожидают его страну. - Безусловно, Церковь остается под вашим управлением, Спектр. Но в политике она отныне не будет принимать никакого участия, как это было при старых королях и при моем отце.
- Но волею вашего батюшки Церковь обзавелась обширными землями и связями, дабы Свет мог проникнуть в душу каждого человеческого существа под его недремлющим сияющим взором, согреть бедных и богатых, знатных и рабов, ибо проникает лучами своими он в самые темные глубины естества людей, озаряя его и развевая мрак благодаря гласу и делу Церкви. И мы могли бы нести это почетное знамя и дальше, если бы Церковь имела большее влияние в нашей стране, да сохранит ее Свет.
- В моей стране, - снова поправил Бахирон. - И уверяю вас, Спектр, Церковь будет иметь все условия для того, чтобы нести знамя, как вы выразились. Но политика и религия должны быть разделены.
- Мы могли бы поговорить наедине, Ваше Величество? - спросил Карпалок, теребя иссушенными пальцами амулет в виде треугольника из белого золота, символизирующий призму Света. - Ведь снисходя на темную землю нашу, Свету далеко не каждому человеку удается даровать должный луч веры и тепла в час ночи мира, и это бремя падает на плечи Церкви, да сохранит ее Свет.
Наклонив голову, Бахирон поморщился. Порой было очень сложно понять, когда Спектр Карпалок говорит о мирском, а когда о религиозном. Его вообще сложно понять.
- Мы поговорим, - заверил король. - Я со всеми вами переговорю лично, как подобает советникам и королю.
В покоях снова повисла тишина. Похоже, Бахирон Мур твердо решил вернуться к традиционной монархии, отказываясь от совета, наделенного властью, к которому у него никогда душа не лежала из-за памятной деятельности его мятежного дядюшки. Регент хоть и неплохо справлялся с управлением страной, но допустил ошибку, проигнорировав традиции и пойдя против воли своего племянника, законного правителя Алокрии.
Шеклоз Мим молчал и поглядывал на ерзающего Касироя.
"Ему есть что терять", - подумал глава Тайной канцелярии, выловив в глубинах своего сознания заманчивую, но очень опасную идею.
- Значит, Ваше Величество, теперь мы свободны? То есть, встаем и уходим? - воодушевился Мирей Сил. - Я могу вернуться в море и послужить стране тем, что действительно умею?
- Нет, комиты, - ответил Бахирон, отлепляя от стола пропитанный кровью рукав. - Вы все еще комиты. Я сказал, что мне понадобится время, чтобы принять все правление на себя. Пока вы еще будете исполнять свои роли и распоряжаться в своих сферах, но совета комитов отныне не существует. Он оскорбляет традиционную королевскую власть и должен быть распущен.
В этот момент раздался негромкий стук в дверь. Король позволил войти, и в покои прошел стражник, а за ним ввалился молодой человек в зеленой одежде лаборанта Академии с факультета фармагии. Выражение лица главного алхимика Патикана Феда, который оставался абсолютно безучастным ко всему, что происходило на совете, наконец хоть немного оживилось.
- Ваше Величество, могу я обратиться к мастеру Патикану? - выпалил юноша, с трудом переводя дыхание.
Фед посмотрел на короля. Как бы монарх ни желал иметь полную и всеобъемлющую власть, в дела Академии стороннему от науки человеку соваться бесполезно. И Бахирон это прекрасно понимал, поэтому просто коротко кивнул.
Старый алхимик подошел к посыльному, который начал что-то быстро рассказывать.
- Ваше Величество, если у вас нет никаких вопросов ко мне, могу ли я удалиться? - спросил Патикан, выслушав молодого человека.
- Что-то срочное? - поинтересовался король.
- Небольшой инцидент, Ваше Величество, - спокойно ответил алхимик. - Ничего особенного.
Бахирон махнул рукой.
- Ступай. Потом расскажешь обо всем лично. А мы пока что обсудим противодействие преступной сети Синдиката...
Последнюю фразу Патикан уже не слышал, потому что быстро шел по коридору за лаборантом. Академия располагалась в одной из старых башен дворца, поэтому в экспериментах следовало соблюдать крайнюю осторожность. Фармагики, однако, этого правила не придерживались. На факультете фармагии обучаются и работают алхимики с особыми способностями, позволяющими им сложными манипуляциями контролировать ядовитые и лечебные жидкости, пары, а также их движения в живых организмах. За фармагиками давно закрепилась слава первоклассных врачей, они обзавелись богатыми клиентами и влиятельными друзьями. Вероятно, именно поэтому они позволяли себе намного больше других членов Академии.