16 жерминаля (5 апреля) все подсудимые, кроме Люлье, были приговорены к смерти. В тот же день им зачитали в тюрьме Консьержери приговор и отправили на гильотину. Когда телега, на которой везли осужденных на казнь, проезжала мимо дома Робеспьера, Дантон громко крикнул: «Ты последуешь за мной, Робеспьер!»
…Закулисная история процесса дантонистов отнюдь не ограничивается отбором присяжных и маневрами с целью заткнуть рот подсудимым. Не исключено, что Комитеты располагали против обвиняемых уликами, которые не были обнародованы. В руки революционных властей попало письмо из миинстерства иностранных дел Англии, датированное «пятницей 13» (сентября или декабря) 1793 г. и адресованное банкиру Перрего из Невшателя (Швейцария), но найденное в бумагах Дантона после его ареста. Письмо уполномочивало произвести оплату нескольких шпионов, обозначенных инициалами. Среди них, по-видимому, не значился Батц. Деньги следовали этим шпионам за «важные услуги, оказанные ими нам en soufflant le feu (в раздувании огня — эта часть фразы написана по-французски, тогда как остальной текст — по-английски. — Е. Ч.) и доведении якобинцев до пароксизмов ярости» (а таковы как раз и были планы Батца).
Бумага, на которой написано письмо, является доводом в пользу его подлинности. Матьез считает, что в конце 1793 г. письмо было переслано Перрего действительному адресату — Дантону, но это лишь одно из возможных предположений. Можно допустить и то, что письмо не было найдено среди бумаг Дантона, а подложено в них[582]. В письме содержалось поручение выдать деньги ряду лиц, включая 180 тыс. ливров некоему «С. Д.». Считали, что речь идет о сокращении «Citoyen Danton» (гражданин Дантон). Однако это не представляется правдоподобным, поскольку другие фамилии проставлены без буквы «С» (первой буквы слова «гражданин»). Возможно, что речь идет об одном из главных агентов д’Антрега и тем самым косвенно английском шпионе — шевалье Депомелле[583]. Однако неясно, знали ли в то время в Лондоне имя Депомелле.
В бюллетене д’Антрега (№ 8. 31 января) говорилось о письме к Дантону из Англии от роялиста графа д’Андре, попавшем в руки Комитета общественного спасения. Банкир Перрего был арестован в декабре 1793 г., но, даже находясь в тюрьме Ля Форс, продолжал давать советы другим арестованным, как спасти свои состояния. Через три недели после ареста Перрего был освобожден декретом Конвента. В январе 1794 г. члену Конвента Ж. Камбону, управлявшему государственными финансами, было поручено проверить бухгалтерские книги Перрего, поскольку было известно, что через него пересылались деньги эмигрантам. В своих мемуарах известный впоследствии банкир Лаффит, тогда служивший у Перрего, утверждал, что Камбон не показал себя строгим контролером[584].
На Перрего была возложена миссия обслуживать торговые связи революционного правительства с заграницей. На деле он поддерживал тесные контакты с банкирами, явно враждебными Французской республике, — с бывшим королевским министром финансов Неккером в Швейцарии и особенно с франкфуртским финансистом Гумпельсхаймером, который по поручению английского правительства оплачивал действия британских агентов, обязанных сеять раздоры и мятежи, в их числе и лиц, выдававших себя за ультрареволюционеров[585]. Перрего уехал в январе 1794 г. в Швейцарию с поручением закупить оружие — он явно был шпионом-двойником. Может быть, поэтому о нем нельзя было сказать открыто на процессе и он в любом случае не мог быть допрошен по поводу письма, адресованного ему, но не обнаруженного помощниками Камбона в его бумагах и позднее найденного (или якобы найденного) при обыске у Дантона.
Высказывалось предположение, что именно Робеспьер использовал в качестве своего агента Перрего, имевшего широкие связи в мире международных финансов — в Лондоне, Амстердаме, Гамбурге, Венеции. Может быть, для облегчения деятельности Перрего был образован по рекомендации Робеспьера центр контршпионажа в Базеле во главе с французским дипломатом Баше.
На судьбу дантонистов весной 1794 г. повлияло и так называемое «письмо Энена», французского посла в Константинополе. Осенью 1793 г. Энен в письме в Париж оправдывался в обвинениях, которые были выдвинуты против него на заседании Комитета общественного спасения. Содержание этих обвинений Энен узнал от испанского дипломата Лас Казаса, который в свою очередь получил эту информацию от д’Антрега. Комитету стало ясно, что в его среде находится предатель. Подозрение пало на Эро де Сешеля. Зададим вопрос, почему члены Комитета общественного спасения сразу же решили, ознакомившись с этим письмом Энена, что предатель находится среди них? Потому ли, что Энен точно передавал содержание прений, которое не могло быть ведомо никому, кроме присутствующих на заседании Комитета? Или потому, что письмо воспроизводило главную суть дебатов — недоверие к Энену (которая, вероятно, могла так или иначе стать известной кому-нибудь из служащих Комитета, хотя он и не слышал прений)? И наконец, не было ли все это результатом крайней подозрительности, с какой в напряженной атмосфере того времени члены Комитета относились друг к другу?
Подозрение Комитета пало на Эро де Сешеля, поскольку он и ранее вызывал недоверие своими связями и поступками. 4 апреля 1794 г. во время допроса Эро председателем Революционного трибунала Германом обвиняемому процитировали письмо Энена, в которое был «добавлен» параграф, где прямо упоминалось имя Эро. Он ответил, что стиль этого письма доказывает его подложность. Письмо, по мнению Эро, было «сфабриковано заграницей, чтобы возбудить подозрения против патриотов и погубить их». Это утверждение Эро не было безосновательным: и после его казни агенты д’Антрега продолжали снабжать графа информацией о заседаниях Комитета. Он позднее намекал, что сведения шли от Лазаря Карно, ведавшего в Комитете военными вопросами.
Бюше и Ру, издатели многотомного собрания документов — «Парламентской истории Французской революции», ссылаясь на голословное утверждение председателя регентского совета Аугсбурга во времена Наполеоновской империи де Гравенреута, предположили, что секретные сведения выдавал Бийо-Варенн. Младший брат Робеспьера Огюстен прислал из Тулона захваченные у одного испанского офицера документы, якобы доказывающие измену Бийо. Однако, когда вопрос обсуждался в Комитете общественного спасения, Бийо-Варенну удалось ловко направить подозрения против Эро де Сешеля[586]. Из крупных историков только Мишле согласился с утверждениями, которые отвергнуты новейшей историографией. Стоит добавить, что Робеспьер, узнав о передаче секретов Комитета врагам Республики, одно время носился с мыслью каждый раз составлять два варианта принимаемых решений — подлинный и мнимый, причем последний распространять среди служащих Комитета общественного спасения[587].
Ж. Годшо, в целом низко оценивающий осведомленность агентуры д’Антрега, вместе с тем склонен приписывать ему немалую роль в событиях периода якобинской диктатуры. По мнению этого крупного французского историка, д’Антрегу, действуя через Лас Казаса, удалось благодаря «делу Энена» посеять семена раздора среди членов Комитета общественного спасения, добиться смерти одного из них — Эро де Сешеля. Однако граф не добился дезорганизации Комитета. Весной 1794 г. д’Аитрег задумал скомпрометировать министра иностранных дел Дефоржа, убедив нейтральные страны в его полной неспособности, и подтолкнуть их к переходу в лагерь открытых противников Франции. Именно этой цели служил сфабрикованный д’Антрегом «доклад Сен-Жюста». В «докладе» рассказывалось, в частности, о колоссальных суммах, якобы истраченных французским правительством на революционную пропаганду за границей. Из текста подложного доклада явствует, что ко времени его публикации граф уже знал о провокационном «деле Энена», сыгравшем свою роль и приведшем к казни Эро де Сешеля[588].
582
Christophe R. Danton. P., 1964. P. 417.
583
Ollivier A. Saint-Just… P. 471.
584
Laffitte J. Mémoires (1767–1844). P., 1922; Blanc O. La dernière lettre. P. 101.
585
Blanc O. La dernière lettre. P. 101–102.
586
Bouchez Ph. J. B. et Roux P. C. Histoire parlementaire de la Révolution française… etc. T. XXL P. 24.
587
Gullaine J. Billaud-Varenne, l’ascète de la révolution (1756–1819). P., 1969. P. 281–282.
588
Godechot J. Le comte d’Antragues. P. 115–119.