Мир, в котором наука построена на вере. Там учёные не изучали, а верили. Там принималось на веру любая гипотеза, если предложивший её был достаточно убедителен в своей вере и мог бы за свою мысль вынести пытки и костёр.
Мир, где жили по два раза. Все жили, и люди, и животные, и растения, и страны, и планеты. И второй раз родившийся прекрасно помнил свою прежнюю жизнь. Он осознавал, что ему дана вторая попытка, и у него есть шанс не повторить ошибок прошлого и прожить новую жизнь иначе.
Мир "если бы" или Еслибычье, в котором в различных областях пространства материализовывались любые гипотезы. Если бы не было насекомых, если бы Земля вращалась быстрее, если бы у людей было три руки... Каждая еслибычина могла пересекаться с другими, и они не мешали друг другу.
Мир, где история развивалась не только "вдоль", но и "поперёк". В котором всё, что предполагалось, тут же и возникало. Субъектоориентрованный мир, где сначала существовали теплород и Мировой эфир, а затем канули в небытие, когда потребность в них отпала. Где Адам и Ева прожили свою нелёгкую жизнь, когда люди верили в них, а потом сгинули навечно, будто и не жили никогда, стоило человечеству в них разувериться.
Когда он реализовался на планете Вентум, где в образе миглака Гхдфинха пытался помочь миглачихе Ахнлгевхе, его отвлекли. Свернувшись в каверне ноопласта, он обдумывал, как раздревачить миглака Зхергха, в отверстие просунулась чья-то знакомая ложноножка...
* * *
В дверь сначала позвонили, потом застучали.
- Откройте, пожалуйста, Геннадий! - раздался знакомый голос.
Двинянин впустил в квартиру неожиданного гостя - психоаналитика Усачёва.
- Удивились? - глядя на отвисшую Генину челюсть, спросил Илья Фёдорович. - Не бойтесь, никакой мистики! Вы этот адрес указали, когда мы с вами договор заключали. Можно войти?
Гена немного расслабился и кивнул. Усачёв бодро прошагал в комнату и аккуратно поместил грузное тело в драное хозяйкино кресло. Без разрешения он вынул пачку сигарет, закурил и выпустил клуб дыма.
- Всё витаете в облаках, Гедвин? - неожиданно спросил он, пристально глядя на менеджера.
Двинянин кивнул утвердительно, усиленно соображая, что привело психоаналитика в вечернее время к нему домой.
- Не послушались, значит, меня, - без доли упрёка промолвил психоаналитик. - Продолжаете параллельно жить в картонно-нелогичном мире Ветрогорья. Боитесь реального мира?
- Не боюсь! - с вызовом ответил Гена и слегка расправил плечи.
- Тогда зачем вам Гедвин? И другие прочие реализации?
Про Гедвина Усачёв знал из рассказов Двинянина. Но откуда ему знать о других мирах?!
- Тут и знать нечего, - стелепатировал Илья Фёдорович. - У вас на лице написано, что вы запутались в собственных иллюзиях и с трудом отличаете реальный мир от воображаемых.
- Эти миры реально существуют! - выкрикнул менеджер.
Боясь, что психоаналитик посоветует ему обратиться к профильным специалистам, в психушку, Гена скороговоркой изложил собеседнику теорию мультиматерии, проповедуемую Мирошниковым. Усачёв слушал внимательно и не перебивал.
- Мир абстрактных чистых законов, судеб и идей... - задумчиво проговорил он, дослушав сбивчивый рассказ Двинянина до конца.
- Именно. А материальные миры - реализации этих абстракций.
- Идеализм в первозданном виде! - презрительно сощурился психоаналитик и, надув толстые щёки, выпустил дым в сторону Гены. - Идея первична, а материя - лишь платформа для реализации... Махровый идеализм! Вы в бога веруете?
- Ну... Как сказать... Так-то нет...
- Почему тогда слушаете бредни разных идеалистов? Материя первична. Она одна-единственная, и никаких других нет, - безапелляционно заявил Илья Фёдорович. - И все иные миры - субъективная реальность, существующая только в вашей голове.
Он загасил окурок прямо о журнальный столик хозяйки, поднялся, едва не свалив этот столик огромным животом, и прошёлся по комнате.
- Я легко бы мог опровергнуть реальность ваших миров, Гедвина и прочих. Бьюсь о заклад, что населяющие эти миры персонажи говорят неестественными пафосными фразами. Они картонны, они не обладают ярко выраженными чертами характера, они схематичны и абстрактны. Так ведь?
Хорошо бы выставить собеседника за дверь, но деликатный менеджер на это никогда бы не решился ни в одной реализации. Поэтому он только согласно закивал, стараясь не раздражать психоаналитика.
- А наш мир реален? - вдруг спросил собеседник и вперился глазами в Двинянина, ошеломлённого таким поворотом в беседе.
- Вроде как...
- "Вроде как", - передразнил его Усачёв. - Именно, что вроде!
Он вдруг подскочил к Гене и резко взял его за грудки:
- Скажи-ка, юный друг, чем торгует фирма, где ты работаешь?! - перешёл на "ты" собеседник.
Менеджер вначале хмыкнул, а затем облился холодным потом и побледнел. И правда, чем торгует "Русакофф"?! Гена начал усиленно копаться в памяти, вспоминая работу: планы, отчёты, концепции, совещания, презентации - вся атрибутика рутинной офисной работы. Есть заказчики и есть поставщики. Но главное он не мог вспомнить, какой товар они, русаковцы, берут у поставщиков и перепродают заказчикам! Двинянин вытер выступивший пот со лба, и Илья Фёдорович, заметив это, нанёс второй удар:
- Ты своё детство помнишь?
- Помню, - Тут у Гены сомнений не возникало.
Он помнил два последних класса школы, первую неудачную любовь, разлучника Орлова, красивую Ельцову, уроки физкультуры, родителей... Но тут его вторично прошиб холодный пот: всё это вспоминалось, словно эпизоды из биографии, из которой многие незначительные моменты вычеркнуты. Младшие и средние классы он не помнил совершенно. Он не помнил других уроков, кроме физкультуры, и других одноклассников, кроме Нади и Орлова. Ну и Маши из параллельного. А проклятый психоаналитик наносил удар за ударом.
- На кого ты учился в вузе? Не помнишь! Название города твоего детства? Тоже не помнишь! Имя твоей сожительницы, с которой ты прожил три года? И это не помнишь!
От головокружения Двинянин свалился в освободившееся кресло, а Усачёв навис над ним, продолжая добивать аргументами:
- Почему в нашем мире большинство говорит шаблонными фразами? "Я вас услышал", "у меня проблемы"... Носят дурацкие надуманные фамилии? Почему окружающие тебя люди схематичны? Какая внешность у Русакова и Храмцова? Почему в Ветрогорске вечная туманная осень?
- Что вам нужно?.. - прохрипел замороченный менеджер. Его била крупная дрожь.
- Хочешь увидеть реальный мир? - спросил психоаналитик, напоминая героев фантастических фильмов. - Самый стопроцентно настоящий? Материальный? Не иллюзорный?
Обычно в фантастических фильмах герои немедленно соглашаются на такое. Но Гена - далеко не герой, и больше всего на свете ему хотелось, чтобы этот чокнутый куда-нибудь исчез.
- Все миры, включая и этот, мир Гены Двинянина, существуют только в твоей голове! - почти кричал сумасшедший.
Откуда-то в комнате возник ещё один гость - тощий юноша. Двинянин оторвался от кресла и, плохо соображая, попытался выскочить из комнаты.
- Держи его, Юра! - скомандовал Усачёв. - Он начал осознаваться!
Они вдвоём вцепились в трясущегося менеджера, завалили его на кресло, и наступила полная темнота.
11. Хомо аппаратус
- Он осознался, Уиф! - обрадовался первый.
- Да, Юр, после многоветвия всегда приходит осознание, - подтвердил второй.
Уиф подошёл к хомоноиду ДГ-29 и внимательно всмотрелся в лицо. С глаз осознанца исчезла муть, они стали ясными и чистыми. Эквивал Уиф пощёлкал пальцами перед лицом ДГ-29, тот вздрогнул и начал испуганно озираться.