— Вот-вот, не управились! — почти рявкнул Игорь, сурово глянув на длиннобородых служителей, а заодно и на Ольгу покосился неласково. Задело его, что, говоря о волхвах, этот старый молодец словно забыл о нем самом помянуть.

Ольга почувствовала настроение мужа. Заговорила уважительно, вдумчиво:

— Не суди строго, ясный князь. Однако вспомни, что в Киеве всегда знали о том, что древляне — кудесники и колдуны, что темное что-то, нелюдское таится в их землях. Поэтому подумай: стоит ли тебе сейчас уводить войска на далекий полдень, когда под боком невесть что творится?

Тут и волхвы ее заговорили: мол, они также чуют, что сила темная разрастается в древлянской земле, да и гадания на воде и крови об опасности предупреждают. За волхвами и бояре голос подали: дескать, гадание гаданием, однако и другое видно — торг с древлянами на убыль идет, и хотя сами древляне терпят убыток, они все больше таятся, уходят с погостов, а купцов наших даже гонят. Такое только после смерти Олега бывало, и это первый признак непокорности древлян — князь сам может вспомнить.

Ольга искоса поглядывала на мужа. Князь был серьезен, но глаза какие-то отсутствующие, рука машинально поглаживает холеную бородку. Потом встал, прошелся по палате, разглядывая золоченую роспись на столбах и сводах. Молчал долго и, казалось, ничего его, кроме этих завитушек и резных филинов на подпорах, не волновало. Наконец подошел туда, где сидели Ивор с Асмундом. Ольга чуть нахмурилась: эти двое в разговоре участия не принимали, сидели мрачные, насупленные. Но Игорь что-то негромко сказал им, а потом быстро вернулся на место.

— Вот что, бояре нарочитые и ты, суложь моя Ольга. Слушал я вас долго, не перебивал. И одно понял: вы хотите, чтобы вместо Царьграда я пошел походом на древлян. Об этом дума ваша?

Они согласно закивали. Игорь усмехнулся нехорошо, откинул со лба седую прядь. И неожиданно окликнул:

— Свенельд! Сколько недодано было тебе в прошлое полюдье? Свенельд даже растерялся, быстро взглянул на Ольгу, потом перевел взгляд на князя, поднялся. О чем это пресветлый князь? Разве были им недовольны этой весной?

Нет, ответил Игорь, все ладно вышло. Не заметил ли Свенельд открытую вражду со стороны древлян? И опять Свенельд только руками развел. При этом он все же силился намекнуть, что, дескать, хитрят древляне, скрывают что-то.

— Да какого ляда ты несешь, Свенельд? — не выдержал наконец князь. — Все у нас с древлянами ладно, а то, что волхв этот Коста наговорил… Нуда, за Веремуда поквитаться, конечно, можно. Так давай с князя древлянского больше виры[60] за убийство кудесника нашего запросим. Хотя и тут можно истолковать иначе: Веремуд вмешался в дела древлянских кудесников, а по ряду мы этого делать не должны. А теперь о том, что торги стихают. Древляне, конечно, племя дикое, однако хлеба-житушка почти не сеют, за солью не ездят. Проживут ли они без всего этого? Весна только началась, они еще просто не поняли свою невыгоду, а как урожай начнем собирать, те же лесные древляне первыми на торг-мену поспешат. И еще: волхвы недоброе нагадали, беды ждут от древлян. Но что древляне могут сейчас? Войско их развеяно, срубы да ловушки уничтожены. Чародейство же, о котором Коста этот поведал… Ничего-то нового он не поведал, если вспомним, что и Свенельд подобное говаривал. Ну, а если и впрямь неладно, то неужто по всей русской земле не найдется кудесников, которые древлянских чародеев осилят? Тот же Веремуд долго им противостоял… Как говорит этот Коста, силу их умалил. Так что пускай с колдунами колдуны и управляются. Их это дело.

— Древлянские кудесники сейчас сильны, как никогда, — неожиданно подал голос Коста, взволнованно поглядывая то на волхвов, то на княгиню. Однако те терпеливо ожидали, чем окончит свою речь князь.

У князя же от дерзости Косты даже желваки на скулах заходили. Поглядел искоса, чуть шевельнул темными бровями.

— Уным ты был ранее, Коста. Так что не забывай своего места, а то, гляжу, совсем одичал ты в древлянских чащах.

В голосе его скользнули рычащие интонации, он оглядел всех сумрачно.

— Вижу, для себя вы уже решили, на какое дело меня отправить. Древлян побаиваетесь? Ладно, вы свое гнете, но еще не известно, что воеводы мои решат. Эй, Асмунд, Ивор, говорите, любо ли вам пройтись по чащам древлянским, вместо похода на Царьград?

Первым поднялся Ивор, улыбнулся, топорща длинные светлые усы.

— Бояре все о торгах радеют, волхвы о силе чародейской, а я вот что скажу. Неужто Олег зря свой щит на воротах Царь-града прибивал? Неужто ромеи кичливые зря силу русскую почуяли? Уже не первый год идет весть о том, что они уговоры с нами нарушают да обиды людям нашим торговым чинят. Простим ли мы это?

Ольга заметила, как довольно улыбнулся Игорь, и не смогла подавить невольного вздоха. Перевела взгляд на Асмунда. Этот все молчал, теребя пряжку на наборном поясе, закусил губу. Ольга невольно подалась вперед. Асмунд слыл мудрым воином, его даже Олег Вещий среди прочих отличал, лечил его, хворого, а потом при Игоре поставил, советовал слушаться. И Игорь всегда ценил верного Асмунда. Вот и теперь он не сводил с него глаз и, видя, как тот мешкает, даже нахмурился.

Наконец Асмунд поднялся.

— Боги уже несколько солнцеворотов благоволят Руси. Благоприятная погода и хорошие урожаи, никаких междоусобиц, добрые знамения при жертвах. Весь народ светится радостью, юноши и девушки сверкают красой, песни родятся сладкозвучные… Разве были мы когда-нибудь так сильны, как нынче? Но дружина уже устала от праздной жизни, истосковалась по славным подвигам. Погляньте, сколько люда сошлось на призыв князя идти в поход на ромеев. Неужто они захотят вместо чести иноземного похода топтаться по земле диких древлян? Да ведь войско у нас ныне такое, какого никогда еще Русь не собирала. И я скажу, что надо делать то, что и замыслили: Царьград брать да принудить византийцев подтвердить уговоры с Русью. А древляне… Что ж, пока от них напастей особых не было, так чего нам на них первыми идти? Не развяжем ли мы войну и смуту там, где ее нет и быть не должно?

Теперь Игорь откровенно был доволен. Остальные молчали. Вроде бы все верно сказал Асмунд, однако не зря же Веремуд жизнь свою в чащах положил да своего человека с вестью в Киев послал.