В кадре появляется большой зал под хрустальным куполом, за столиками ужинают зрители и гости, они каждый вечер развлекают обывателей сплетнями из светской жизни и плоскими шутками, и развлекаются сами. На один из столиков камера медленно наезжает.
«Итак, как продвигается дело? Чем вы заняты сейчас?», говорит ведущий.
«Я не могу раскрывать тайны следствия, ибо преступник может быть в числе зрителей».
«Ну хоть что-нибудь», канючит Одешч.
«Вчера мы провели обыск жилища Райэдара. В его домашнем компьютере мои помощники обнаружили документы, дневники, другие материалы», — говорит следователь.
«В них есть что-либо примечательное?», быстро спрашивает ведущий. Он сидит на краешке кресла, придвинулся весь к Грароздару, внимательно слушает.
«Ничего», почти смущённо улыбается детектив. Аналитик быстро переменяет тему беседы.
«А вы не боитесь, что вас постигнет участь прежнего следователя Фучмола?»
«Я всегда настороже! — камера показывает мужественное лицо следователя крупным планом. — Пусть он боится меня!»
«Вы говорили, что он, возможно, смотрит нашу передачу. Вы ничего не хотите сказать ему?»
«Я найду тебя!»
Камеру переводят на ведущего.
«Надеюсь, в ближайшем будущем вы поймаете этого матёрого убийцу-рецидивиста. А затем последует суд и суровый приговор, — заканчивает телеведущий. — Наш спонсор — фирма „Уют“, производитель самой лучшей бытовой техники. С вами были детектив Грароздар и аналитик центрального канала Одешч».
Голос за кадром: «Смотрите на нашем канале комедию „Головы в спальном мешке в подарок к Сочельнику“». На экране быстро меняются цветные рекламные картинки.
Он совершил ошибку, когда пришёл туда, где раньше бывал почти каждый день. Он хотел осмотреть место преступления сам, но не смог даже подойти к нему, так много там крутилось людей. Тогда он решил пройтись по привычным коридорам, по круговой галерее, чтобы, как всегда, найти успокоение в циркулировании по замкнутому контуру, чтобы поразмышлять, что делать дальше. Как ни подл был Димудус, но он оказался непричастен к исчезновению Алирии.
Да, она исчезла, взорвался Райэдар, но она жива, он знал это неким внутренним знанием. И он никогда не поверит тем, кто говорит, что её уже нет на этом свете.
Райэдар забыл про осторожность, и то ли по привычке, — подсознательно помнил, где надо находиться, если бы всё было как обычно, — то ли случайно, вывернул навстречу группе, с которыми непосредственно общался в организации последние годы. И даже не обратил внимания на их растерянные лица.
Двое, — наиболее трусливых, — с криками «Он здесь!» бросились дальше по коридору. Оставшиеся стояли, взирая на Райэдара, и каждый судорожно вспоминал, много ли плохого, и что именно, наговорил в микрофон. И каждый ждал расплаты.
Алгизо, который всё время кичился своей силой и знанием приёмов боевых искусств, бросился на спину Райэдару, который продолжал идти, повалил на пол. Беглец извернулся в руках врага, и в тот момент, когда тот кричал «Я схватил его!» упёр пальцы в глаза Алгизо и вдавил внутрь. Тот схватился за лицо, на подгибающихся ногах пытался подняться, но падал на пол, и ревел дико, размазывая кровавые слёзы.
— Ты был ублюдком, — тихо шептал ему Райэдар, — и умрёшь ублюдком. Запомни, пока можешь, и умри с этой мыслью: ты животное.
Тварь, которая хвалилась своей силой, беспринципная мразь, готовая продать всё и вся, теперь барахталась на полу, в луже крови, с плававшими кусочками своих глаз. И Райэдару стало даже жалко на миг Алгизо, но он вспомнил, как всегда тот себя вёл, и подавил жалость. Тот, кто так лицемерен, так нагл и груб — уже не человек. И жизни не достоин.
Беглец поднялся. Ему было смешно: он с такой лёгкостью расправился с этим недочеловеком, который показывал всем мускулы, и считал, что имея их, может грубить всем. А теперь он стал воющим от боли куском мяса.
Райэдар презрительно переступил через мясо и приблизился к остальным. Те отходили от него, и молчали, потому что уже всё сказали перед телекамерами, выдав этим свою подлую сущность.
— Друзья мои, — ласково сказал Райэдар, — чего вы боитесь? Ведь среди вас нет ни лицемеров, ни предателей, — словом, никого из тех, кого я топлю в их же крови! — беглец сорвался на вопль, и прокричал последние пять слов, не в силах держать ярость в себе.
И достал из-под плаща свой меч.
Перед Антгом он остановился на секунду, вспомнил, как тот писал на каждом листке бумаги стишок собственного сочинения: «Если многое узнать — больше денег получать!» Написано человеком, который не в ладах с родным языком, но зато как точно передаёт его внутреннюю сущность!
— Помогут тебе твои деньги? — прорычал Райэдар, рассекая его от правого плеча до сердца.
И подскочил к Леге.
Бывший друг имел в привычках забирать чужие вещи, — зачастую книги, документы, электронные носители информации, — и не возвращать их. Можно было на протяжении месяца просить его вернуть, и каждый раз он говорил, что принесёт завтра, но на следующий день клялся, что забыл, и всё повторялось. Чудовищная мелочность, доведённая до маразма — противоположностью Диогену, что выбросил единственную чашу, решив что может пить прямо из ручья.
И клинок взметнулся снова.
А вот ещё один, он на каждую фразу отвечает настолько усеивая речь ругательствами, что Райэдар брезговал с ним разговаривать.
Мелочность, корысть, подлость, лицемерие, трусость, безразличие, наглость и грубость падали под ударами меча, и с каждым взмахом Райэдар чувствовал, как мир становится чище.
Уходя, он бросил на их трупы пачку свидетельских показаний из следственного дела.
Райэдар выскочил на улицу, застыл посреди площади перед зданием. Стоял, покачиваясь, — всё плыло перед глазами, ублюдок всё-таки крепко приложил его об пол, когда повалил. Надо быстрее сообразить, куда бежать. Со стороны пропускного пункта к нему уже мчался охранник.
— Ни с места!
— Я сдаюсь! — Райэдар завёл руки за голову.
— На землю! Лечь на землю! — отрывисто выкрикнул военный.
— Хорошо! — елейным голоском пробормотал Райэдар. — Хорошо!
Райэдар опустился на холодный асфальт. Солдат подскочил к нему и наставив автомат на голову, вызывал подмогу по рации. Через пару секунд из дверей Главного Корпуса и Проходной N2 показались охранники. Солдаты спешили и со стороны Корпуса «К», и от КПП N3, и из корпусов N46 — военных казарм; спешили по мирным до той минуты аккуратным потрескавшимся от времени дорожкам, обсаженным высокими елями.
Райэдар резко прокрутился на земле, схватив рукой автомат за ствол, подсёк ноги солдата и ударил его боковиной приклада в лицо. Вскочив на ноги, Райэдар метнулся к солдату, подобравшемуся ближе всех; перехватив ладонью ствол, ударил автоматом как топором, а когда шея воина оказалась между магазином и прикладом, повернул оружие, ломая шейные позвонки противнику. Миновав ещё пять метров до ограды, Райэдар столкнулся ещё с одним; подрубив ему ударом ногу, — приклад выбил коленную чашечку с места — немало работы для травматолога, — оглушил его тычком локтя в затылок. До ограды оставалось ещё три метра.
Сотня солдат одновременно выбежала на площадь с разных сторон.
Райэдар вскинулся по стволу дерева на десяток локтей вверх и исчез среди колючих лап; охранники подбегали, окружая ель, всматриваясь в крону.
— Мы выкурим его оттуда! Открыть огонь в ствол в трёх метрах над землёй и поднимать вверх!
Райэдар выпрыгнул из ветвей и оказался на ограде, балансируя на верхушке, расходящейся на два ряда острых пик.
— Подайте напряжение! — отчаянно прокричал лейтенант в рацию, но прежде, чем охранник в Командном Пункте поднял рубильник, Райэдар спрыгнул с той стороны. Искры пробежали по натянутым проволокам на секунду позже.
Райэдар пересёк свободное пространство, отгороженное от стоянки автомашин надолбами, перепрыгнул через низенькую ограду и дёрнув дверцу автомобиля, оставленного на серой пожухлой лужайке, забросил тело внутрь, вдавливая педаль заднего хода.