«Вы можете провалиться в любой момент…»
Вот момент и настал.
— Уже нет, — сказала я и поцеловала его в щеку.
Потом мы незаметно(в этом я не так уж и уверена) прошли сквозь толпу танцующих, быстро покинули зал и, спустя несколько минут, уже мчались в автомобиле Райвена к городу.
В его квартире, расположенной на достаточно высоком этаже, чтобы я не подходила к окнам, царил полумрак. Только два ночника в коридоре тускло освещали дорогу.
С удовольствием сбросив туфли, я шагнула в мягкий, ласкающий ноги, ворс ковра. Райвену кто-то позвонил, и он негромко говорил по телефону в гостиной.
Я отлично помнила его квартиру, пусть и была в ней всего раз. Здесь, как и везде в этом мире соседствовали острые углы и светлые серо-бежевые оттенки. На полу лежал восхитительно мягкий ковер, а голографические часы на стеклянном столике показывали чуть за полночь.
Пройдя через всю комнату, я остановилась у окна. Вниз не смотрела, только на небо. Вверх, откуда на меня смотрела восхитительная полная луна. Самое время.
Не без труда освободив волосы от многочисленных шпилек, я позволила им рассыпаться по плечами. Заколки жалобно зазвенели на стеклянной поверхности столика.
Как странно.
Я стою и смотрю в окно с десятого этажа. Передо мной луна и немые сверкающие башни небоскребов. В соседней комнате почти незнакомый, но, кажется, любимый мужчина. Я красива, богата, скоро удачно выйду замуж и даже немного пьяна.
Как быстро и странно все изменилось, и как быстро я все это приняла.
Тихие осторожные шаги Райвена раздались за моей спиной.
Я прикрыла глаза и широко улыбнулась, когда его руки легли на талию.
— Очень скучал по тебе, — прошептал он, легонько целуя меня в шею.
И я по тебе. Намного дольше…
Пальцы Райвена скользнули по моим рукам, обожгли теплом плечи. Хватило одного только легкого движения, чтобы крючки на платье поддались, и оно с легким шелестом скатилось на пол.
Я развернулась к нему.
Какой же он все-таки! Сейчас я по-настоящему пьяна и голова кружится не от лишнего коктейля, а от того, что рядом со мной Райвен.
Его пальцы скользили по моей обнаженной спине, оставляя за собой волну мурашек. Губы нежно целовали мои, а я одну за другой расстегивала пуговицы на рубашке.
Наконец мне удалось справиться с каждой из них.
Я тут прижалась к нему. Хотелось ощутить кожей каждый сантиметр его тела, дотронуться до каждого мускула, коснуться губами, быть так близко, как раньше не удавалось.
Никогда раньше я не ощущала такого желания. Ни разу не хотелось так сильно быть с кем-то, как с Райвеном. По телу разливалась дрожь, а внизу живота сладко ныло. Ждать казалось нестерпимым.
Я быстро справилась с застежкой его ремня, потом остановилась. Коснувшись его лица ладонями, прошептала:
— Я тебя люблю.
Райвен подхватил меня на руки. Вряд ли он может ждать дольше — это я почувствовала сразу.
Он не говорил мне ни слова, но я их и не ждала. Наверное, мы чувствовали одно и тоже.
Времени не оставалось и мое белье с треском погибло, стоило только нам оказаться на постели.
Райвен всего один раз прошептал мое имя, а я застонала и прижалась всем телом, когда он вошел в меня. Я царапала его спину, комкала белоснежную простынь, потом напряглась всем телом и, перевернув его на спину, оказалась сверху.
Это продлилось недолго — Райвен не уступил первенство. Спустя минуту я снова оказалась под тяжестью его тела. Слышала прерывистое дыхание, стук сердца, сдавленное рычание и собственный голос — стон, шепот. Слов уже не припомню.
Наша ночь была сумасшедшей, ненормальной, волшебной. Закончилась она утром, когда я проснулась в его постели одна.
На стеклянном столике рядом с моими шпильками лежала записка с извинениями и просьбой подумать о выборе дня свадьбы.
Отбросив простыню в сторону, я села в кресло и, совершенно забыв о собственной наготе, задумчиво разглядывала строки, написанные моим мужчиной. Неужели каждое утро после нашей свадьбы мне придется оставаться одной?
А солнце поднималось все выше, открывая мне платье, лежащее на полу бесформенной грудой материала, ключки кружева, когда-то бывшего бельем и себя саму — растрепанную, с припухшими губами, непривычно бледную, невыспавшуюся и отчего-то снова одинокую.
Глава пятая
Военный корабль я впервые увидела, проезжая по городу. Попросив Джейса остановиться, вышла из автомобиля и просто уставилась в небо. Кажется, я не могла двинуться с места.
Корабль — именно корабль, а не самолет — был огромным. Медленно проплывая в небе над Ангрессом, он поднимал ветер. Винты вращались с бешеной скоростью, а мощные двигатели пели.
Покажи мне кто такое чудо раньше, я бы решила, что это корабль пришельцев, по ошибке подлетевший к Земле. А вот жители Ангресса даже не поднимали голов, чтобы взглянуть на него. Их ничуть не удивляло появление боевого судна над городом.
Корабль был покрыт черной броней, обтекаемой формы, с узкими продолговатыми иллюминаторами, орудиями, скрытыми от глаз до времени, мощными прожекторами и совершенно лишенным крыльев. Одним из таких чудовищ, наверное, управлял мой Райвен.
Пришла в себя я только тогда, когда холодок пополз под полы легкого осеннего пальто, совершенно не предназначенного для защиты от непогоды. Над Ангрессом сегодня снова сгустились тучи. Кажется, ливень неминуем. Информационный канал уже третий день предупреждал о новом холодном циклоне с побережья и возможном шквальном ветре.
— Зря вы вышли, леди, — сказал Джейс, когда я села обратно. — Сегодня холодно. Вон у вас нос покраснел. Замерзли?
— Да, есть немного, — я зябко пожала плечами. — Как думаете, Джейс, зачем здесь военный корабль?
— Это штурмовик, леди, — невозмутимо ответил Джейс. — Они появляются как только грозит нападение повстанцев. Неужели вы раньше не замечали?
— Не придавала значения. Значит, повстанцы в городе?
Газеты, телевидение, радио — все молчало. Цензура строго обрезала новостные сводки, показывая жизнь в империи спокойной и безмятежной. Ни слова о «падших» — как будто их и не было. Впрочем, мне, погруженной в подготовку к свадьбе и личные переживания, так и казалось.
Джейс улыбнулся, взглянув на меня через зеркало заднего вида.
— Откуда мне знать, леди? Слухи ходят всякие, но это лишь слухи, вы же знаете.
— А как же их знаки? За эти дни мы видели их несколько раз.
— Граффити быстро убирают, чтобы никто не видел их. А с теми, кто его нарисовал, разговор еще короче. Это не афишируют.
— Цензура… — протянула я и выглянула за окно.
Мы проезжали площадь Справедливости. Здание Верховного Суда Империи высилось величественной глыбой светло-бежевого цвета.
Я мельком взглянула на толпу, собравшуюся там, и тут же отвернулась.
— Стойте! Остановите! — закричала, как только до меня дошел смысл происходящего.
— Леди, я не думаю, что вам стоит туда идти, — мягко возразил Джейс, не спеша замедлять ход автомобиля.
— Остановите машину, — упрямо повторила я.
Меня пробирала мелкая дрожь как будто от холода.
— Я хочу выйти, Джейс.
Водитель со вздохом кивнул и, видя мою решимость, виртуозно припарковался.
Я пулей вылетела из автомобиля и двинулась вперед, к центру площади. Мне случалось проезжать тут много раз, но не было ни намека на то, что может происходить такое.
По толпе то и дело прокатывался легкий шепоток. Осторожный, без грамма возмущения. Сочувственный и покорный. Здесь было мало высших ступеней. В основном те, кто стоит гораздо ниже меня. Они со страхом и любопытством смотрели, как я в своем синем пальто прохожу через толпу молча расступались.
На крепком деревянном строении, напоминающем эшафот, охраняемом двумя десятками людей в черной броне, стояла босая девушка с растрепанными белыми волосами. Ветер трепал края ее простого черного халата. Испуганные глаза шарили по толпе, а губы что-то шептали.