Уж тут нам и тысячной доли примеров не осилить. Так разве что — выдергивать сможем почти что наугад. Потому что историй вокруг казны — тьма тьмущая.
Пользуют, конечно, казну по всякому. И с размахом, и поскромнее. Но чтобы при власти быть, а к кормушке-поилке этой нимало не приложиться — это уж никак. Такая ситуация даже, по-моему, противу законов природы была бы.
И оно — по мелочи хотя бы — всюду имеет быть, при любом, то есть, государственном и общественном строе. Хоть даже и в той заокеанской демократической цитадели — где, как я понимаю, и упомянутый мэр Марион Бэрри не за ради одного народного дела четырежды к креслу рвался.
Вот и мадам Шэрон Прэтт Келли, в одном с Марионом округе Колумбия в мэрах сидевшая, тоже, хоть и по мелочи, но решила сразу же: а чего? С чем и пристроила знакомицу собственную на ответственную должность специалиста по макияжу на ее, мадам Келли, персональном, так сказать, лице. С окладом в шестьдесят пять долларов… в час. (Дальше уж сами умножайте.) И опять же заявила с удивлением самым нервным из журналистского корпуса: не с немазанной же физиономией ей на телевидение да на фотосъемки являться? (Тут бы, кстати, выяснить, почем тот цирюльник брал, что Клинтона на аэропортовском шоссе стриг — похоже, что не самая нищая получается профессия.)
Но это, согласитесь, совсем уж мелкая мелочь. Тут даже, скорее, не обогащения для (потому что не себе ведь в данном случае, а людям), а чисто за ради принципа.
Или вот, скажем, конгрессмены американские. Им в самом здании Конгресса халявы по закону, вроде, и не предусмотрено — в смысле, за стрижку ту же, ресторан тамошний и прочие всякие развлечения. Так они что удумали — не кредиткой платить и не наличными, а чеком. Со счета в тутошнем же местном банке того самого Конгресса.
И вот они чеки выписывают с превеликой охотой — а на счетах этих ни шиша (не потому, что такие уж бедные, а просто в других местах денежки предпочитают держать). И получаются эти чеки непокрытыми (за каковое деяние простой смертный в тех же Штатах обычно срок мотает почище, чем за убийство — это ж, как ни крути, а вроде фальшивых денег выходит). Ну, а банк этот, Конгресса который, чеки — поскрипывает, а покрывает. Платит, то есть, по счетам.
Что случайная проверка и подтвердила. И не сказать, чтобы один-два конгрессмена-жлоба таковским делом промышляли. По той же проверке выходило, что за первую только половину 1990 года аж ЧЕТЫРЕ С ПОЛОВИНОЙ ТЫСЯЧИ ЧЕКОВ бедному банку покрывать и пришлось.
А и что же банку тому делать, как не покрывать? Иначе-то ведь и страна может без законодательного собрания остаться (судя по количеству непокрытых чеков, так едва ли и не в полном составе).
И это опять-таки мелочь (правда, уже несколько за гранью собственного их закона пребывающая). Не только с казны берут сплошь и рядом — а и потому, что при казне состоят. А то, что картина эта и нормальная, и по всем меркам власти здоровая, вам хоть такой вот случай проиллюстрировать может.
Затеял как-то американский департамент юстиции операцию провести в Чикаго — на предмет берущего взятки народа в тамошнем сенате (штата Иллинойс). Агентов своих переодетых сенаторам подсунули — и каждый агент с приманкой. То есть, возьмут или же нет.
Ну, мы здесь не о том, сколько там народу взяло, а сколько и не стало — по лени, по малости или еще почему. Но вот один сенатор, Рики Хендон, так тот не просто не взял (а до того, вроде, брал безбожно — отчего и дела уголовные заводились) — но еще и репортера газетного за воротник притянул (после того, как вся операция достоянием гласности стала) и сказал ему гордо: «Пара-то очков мне по справедливости полагается — ведь на этот-то раз я НЕ ВЗЯЛ!» Чем немало и впоследствии, говорят, гордился. (А тяжело, должно быть, было. Это похлеще, чем мне неделю не покурить.)
Ну, в общем, что тут рассусоливать — к соске, конечно, припадают все. В том числе и наималейшие самые — те, что на миг какой-то сладкий у соски этой едва ли не случайно оказались. Как в 1993 году, когда, как выяснилось после инаугурации новоиспеченного президента Клинтона, технический персонал, а также добровольные помощники, занятые в этом торжественном мероприятии, потом поперли всякого электронного оборудования на 154 тысячи долларов. Согласен, крохи — да ведь и народ больно уж невеликий подкормился.
Конечно, случаются и такие девушки (я тут в смысле невинности, а не пола) от политики, что не только как бы сами ни-ни, а еще и криком заходятся на предмет того, как те, что у власти, в казне шурудят. Пару лет назад в Италии Марко Панелла да еще несколько таких же из его радикальной партии провели возмущенную акцию протеста противу разбазаривания народных (потому что ведь с налогов граждан собранных) средств.
И ходил этот Панелла со товарищи, раздавая прямо на улице самые настоящие деньги — и не такие уж шуточные, целых 100 миллионов лир порассовал (это что-то около 60 тысяч долларов выходит). Причем на каждой вручавшейся народу банкноте печаткой еще тиснуто было: «Это часть того, что было украдено у каждого гражданина. Найдите им хорошее применение.»
Красиво придумали, театрально. Первый у меня вопрос вот какой возник: ежели ты мне деньги даешь, а говоришь, что награбленные они — так откуда они у тебя-то самого взялись? По самой простой логике награбленное либо у самого вора, либо у словившего его полицейского находиться может — так какая же твоя лично во всем этом раскладе роль?
А потом, я думаю, запусти этого радикального Панеллу с не менее радикальной его бригадой в настоящую-то власть — уж они тебе пораздают. Чего другого, а радикалов при власти мы уже наблюдали, и не со стороны. Спасибо, конечно, но лучше не надо.
Но я, вот это все рассказывая, никаких тезисов, честно говоря, и не пробую доказать. Ну, а доказывать-то что? Что человечек, у власти оказавшийся, берет? Тоже мне, теорема Ферма (бином Ньютона не поминаю, дабы избежать подозрений в плагиате). Обратное только совсем уж безнадежный пациент утверждать будет. Так что это все исключительно для уточнения списка тех самых свойств, которые для политика насущнейшим образом необходимы.
И вот все же, хотя берут-то и все, но некоторые так берут, что БЕРУТ. Так, что в слове этом каждую букву не заглавными, а трехметровыми буквами писать надобно.
И тут Фердинанд Маркос, бывший (и ныне покойный) президент Филиппин, явно не на последнем месте находится. За двадцать лет славного своего правления нахапал он ни много, ни мало, а пять (по самым скромным оценкам) МИЛЛИАРДОВ долларов. (Может, и зря я слово это такими уж большими буквами написал… Российского читателя такая цифирь, может статься, и не ошеломит.)
А оценки такие действительно скромными представляются, поскольку, как показало расследование одной британской телекомпании в 1994 году — расследование тщательное и без гонки за голой сенсацией — насобирал Маркос по грошику одним только золотом 1200 тонн. Для тех, кто еще не врубился, могу и в килограммы перевести. Это выходит МИЛЛИОН И ДВЕСТИ ТЫСЯЧ КИЛО презренного металла.
Что составляет, как подсчитали дотошные англичане, 15% золотого запаса Соединенных Штатов, хранящегося в знаменитом Форте Нокс. Или, что еще более впечатляет, 1% от ВСЕГО золота, добытого за ВСЮ историю человечества.
Можно было бы подумать, что с такими-то деньгами широко должен был жить человек, душевно, не жаться уж из-за какой-то копейки. Ан не работает таковская теория, и все тут.
Когда вдова Маркоса, Имельда, после смерти его (а проживали они в нищем, как она прессе плакалась, изгнании — и то сказать, пять миллиардов, что и за деньги) снова на родину возвернулась, тело мужа с собой прихватив, она это тело поместила в специальное хранилище. С низкой температурой, строго определенной влажностью, и так далее. Для вящей сохранности — потому что а вдруг народ филиппинский гневаться передумает и осознает, какого лидера имел. А лидер — вот он, для мавзолея в полной готовности. (Ну еще, говорят, правительство тамошнее в столице Маниле его хоронить пока запретило, в силу выдающегося его воровства. Но эта причина, может, и не главной была во всей-то истории.)