Так что, выходит, в плане генетическом Саше кое-какая скидка все-таки полагается, потому что было в кого. И я тут, как видите, не о папе только.

Но, сдается, подзасиделись мы с вами в затхлой этой древности. И ведь все из-за читателя того зловредного, что так и норовил свои две копейки в каждую дискуссию всупонить. Вы мне, дескать, докажите вот то, а теперь еще и вот это. Всегда из-за одного такого вот умника большое количество народу страдает. Потому что всем-то прочим, книжку купившим или там, скажем, в библиотеке свистнувшим (в приступах мегаломании мне и такие мерещатся), а равно и самому автору хотелось-то просто порезвиться, попрыгать, действительно, кузнечиком из страны в страну да из эпохи в эпоху. С легкостью чтобы. А какая уж тут легкость, когда идет почти хронологическое занудство типа «после садюги А. воцарился засранец Б., которого, в свою очередь, сменил педераст В.». И, честно говоря, уж больно оно как-то кроваво в веках тех отдаленных. В наше время оно не в пример благонравнее. Нынешний правитель такого себе не позволяет. То есть, позволяет, конечно — но интеллигентно, все больше за кадром (где кровь ежели не видна, так как бы нет ее и вовсе). А так разве что по приходу или по совету дружескому бомбанет современный нам владыка тот или иной народишко, или своих каких недовольных опять же то с воздуха, а то танками уму-разуму поучит, но это, как мы с вами хорошо понимаем, никакое не буйство, а обычные серые будни государственной службы. О которых здесь речь не идет.

Но прежде, чем обратиться к современным нам демократически избранным вождям народных масс, никак не могу я не поделиться собственным недоумением по поводу одного предмета.

Ведь до чего, казалось бы, просвещенный атеистический век наступил. И тебе наука религию расчихвостила с присущей ей, науке, утонченностью доводов («Гагарин вон летал, а Бога никакого не видел»), и гуманизм повымел повсеместно замшелую любовь к ближнему, заменив ее куда как более удобной любовью к дальнему и абстрактному (которого особенно приятно за чашкой чаю через стекло телеэкрана наблюдать). Кругом выходит, что никто иной как человек так-таки и заделался кузнецом собственного счастья. (С этим не спорю, заделался. То-то его, счастья, кругом все прибывает.)

Но тут— то, зараза, и парадокс. Потому что новых божков да богинек наплодили -любой индуист позавидует. И те же упомянутые выше Наука с Гуманизмом, а еще ведь божки Плюрализм, Суверенитет, Феминизм, Консенсус (до чего, кстати, имена-то красивые) да богиньки Толерантность, Политическая Корректность, Глобализация — ну и так далее, едва не до бесконечности. (С таким количеством физиономий на каждое божество, что никакому Янусу не снилось.)

Но над всем этим пантеоном царственно возвышается богинька, которая нас тут интересует особо. Оттого она нас интересует, что подревнее многих других получается, но и потому также, что тех, кто противу данной особы покушается — или даже выглядит так, что вот-вот покусится — тех по башке бьют нещадно, а иногда и с самолетов да ракетоносцев поучат, чтобы алтари оной богиньки стояли повсеместно. Поскольку без того Бога, что раньше, мы уже прекрасно научились — а вот без нее, без Демократии, нам тут же и смерть.

А богинька она, Демократия, и есть, потому что культ ее никаких рациональных аргументов как не требовал, так и не требует. И жертвы человеческие ей приносились и приносятся преобильно. Но мы тут ни в какие теории вдаваться не будем. Ни насчет того, что само слово «демократия» означало «власть демоса», народа, то есть. Ни насчет того, что «демосом» на заре демократии в Греции назывался не всяк босяк, а серьезный, никакими пороками не отмеченный гражданин, с числом обязанностей поболее чем прав. Ни насчет того, что уже и в той древней Элладе очень быстро демократия в охлократию незаметно превратилась («охлос» по-ихнему — «тупая толпа», или в переводе более вольном «быдло», так что тут что-то вроде «быдлократии» получается). Ну их к чертовой матери, все эти теории. Потому что теории теориями, а за них действительно по башке бьют. Образом самым что ни на есть практическим.

Но вот почему еще — среди упомянутого прочего — богинька эта интересует нас особо. Потому что далее — на некоторое, понятно, время — речь пойдет конкретно о ее детишках. Тех самых, всем нашим планетарным охлосом — тьфу, черт, демосом, конечно же, демосом — избранных. Калибра большого, среднего и даже почти микроскопического. Но от того не менее занятных, это уж я вас уверяю.

А в одном плане подстраховаться все-таки хочется. А то ведь всегда найдутся люди с негнущимся от рождения указательным пальцем, да начнут пальцем этим в бедолагу-автора тыкать с воплями: антигуманизм, дескать! антидемократизм! анти хрен его знает какой изм! Вот этим профессионалам я сразу со всей вежливостью хочу сказать, что не их это собачье дело, чему я там в своей черепной коробке про-, а чему контра. Это моя с моей же черепной коробкой забота. Я лишь о том ратую, чтобы за меня тут никто и ничего не додумывал. А то ведь сплошь и рядом такая неприятность случается, как оно и выражено с присущей народу яркостью в небезызвестном анекдоте. Что, неужто и этот не знаете?

Ну, это когда муж с женой сидят на диване, а теща на кухне жарит там что-то — может, и грибочки. И жена, в окно глядючи, говорит: дождь, наверное, будет. А муж мягко так: да может, и не будет еще. И жена так себе это анализирует: «Что значит, не будет? Я что же, неправду сказала? Я что, выходит, вру? Брешу я, получается? Брешу как собака?» И с воплем в сторону кухни:

— Мама, он меня СУКОЙ назвал!!!

Так вот этого пожалуйста — не надо.

ВСЕ МОГУТ КОРОЛИ…

II

Демократия — это живучее суеверие, основанное на предположении, что более 50% людей право в более чем 50% случаев.

Э.Б.УАЙТ

Я распахну ворота этой страны для демократии, а всех, кто будет мешать, посажу и уничтожу.

Генерал ЖОАО БАТИСТА ФИГЕЙРЕДО после своего избрания президентом Бразилии в 1979 г.

Я не вполне понимаю, что такое демократия, но нам ее надо больше!

Студент— демонстрант во время событий на пекинской площади Тянь Ань Мынь.

Худшая форма неравенства — пытаться уравнять все.

АРИСТОТЕЛЬ

Раб начинает с требований свободы, а кончает тем, что хочет корону.

АЛЬБЕР КАМЮ

Нет больших снобов, чем профессиональные апологеты равноправия.

МАЛЬКОЛЬМ МАГГЕРИДЖ

Все скоты равны, но некоторые скоты более равны, чем другие.

ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ

Люди ценят в этом мире не права, а привилегии.

Г.Л.МЕНКЕН

Чем больше народных избранников я встречаю, тем больше люблю моих собак.

АЛЬФОНС ДЕ ЛАМАРТИН, президент Франции, ХIХ в.

У нас слишком много конгрессменов-демократов, слишком много конгрессменов-республиканцев — и слишком мало конгрессменов-американцев.

ЛОУРЕНС ДЖ.ПИТЕР

Патриотизм — последнее прибежище негодяя.

СЭМЮЭЛ ДЖОНСОН

Патриотизм — последнее прибежище скульптора.