Мало что изменилось на Руси при Джанибеке. Когда в начале его правления все русские князья появились при дворе хана, он даровал ярлык на Великое княжество Владимирское князю Симеону Московскому, старшему сыну Ивана I, который умер. В то же время была подтверждена независимость от Москвы Тверского, Суздальского и Рязанского княжеств. Более того, рязанский и суздальский князья получили титул великого князя в рамках их владений, а через несколько лет такая же привилегия была дана и тверскому князю.673 Таким образом, Русь разделилась на несколько великих княжеств; владимирское великое княжество теперь, практически, хотя и не номинально, смешалось с княжеством Московским. Оно все еще сохраняло особый престиж, как первоначальное великое княжество; и, как мы знаем, начиная с Ивана I, великие князья владимирские и московские добавляли слова «и всея Руси» к своему титулу. Великий князь Симеон был известен как «Гордый». Гордость он, видимо, проявлял по отношению к другим русским князьям, но внешне он также раболепствовал перед ханом, как и его отец, и так же, как отец, совершал частые визиты в Орду. В 1349 г. возникла ситуация, потенциально угрожавшая интересам Москвы: великий князь Ольгерд (Альгирдас) Литовский (сын и преемник Гедимина) послал своего брата Кориата предупредить хана о надвигающейся опасности усиления Московского государства по отношению как к Золотой Орде, так и к Литве. Ольгерд предложил хану монгольско-литовский альянс против Москвы. Как только Симеону сообщили о прибытии Ольгерда в ставку хана, он сам поспешил туда и выразил протест против планов Ольгерда. Джанибек, удовлетворенный преданностью Симеона, не только отклонил союз с Литвой, но и выдал Кориата Симеону. Только после длительных переговоров, по ходу которых Ольгерд проявил свое дружеское расположение к Симеону, последний согласился освободить Кориата.674 В то время, как внимание Ольгерда было обращено на восток, Казимир Польский развязал новую кампанию против Галича и Волыни (1349 г.). Ольгерду теперь пришлось просить у монголов помощи против поляков, изгнанных из Волыни в 1352 г. Галич, тем не менее, был захвачен Казимиром.675
Симеон умер в 1353 г. от чумы и ему наследовал его младший брат Иван II Кроткий, который без каких-либо затруднений получил ярлык на великое княжение. Во время его правления (1353-1359 гг.) выдающуюся роль в московском правительстве играли ведущие бояре. Из них особо выделялись в то время семья Плещеевых. Их предок, Федор Бяконт, первоначально – из Чернигова, приехал в Москву в конце XIII века. Поскольку митрополит Феогност (преемник Петра) умер от чумы в то же время, что и великий князь Симеон, престол митрополита оказался вакантным. С одобрения Ивана II московские бояре решили послать к патриарху Константинопольскому члена семьи Плещеевых, епископа Алексея Владимирского, сына Федора Бяконта, в качестве русского кандидата на этот престол.
Тверской князь и бояре не одобрили кандидатуру Алексея и выразили поддержку другому кандидату, Роману, которого великий князь Ольгерд Литовский направил в Константинополь со своими рекомендациями. Патриарх решил дилемму, назначив обоих: Алексея – митрополитом «Киева» (то есть, фактически, Москвы), а Романа – митрополитом Литвы. Таким образом, русская епархия оказалась расколотой на две, но это разделение на сей раз оказалось только временным.676 Просвещенный священнослужитель и глубоко религиозный человек, митрополит Алексей был также выдающимся государственным деятелем. Как член семьи Плещеевых, он пользовался значительным влиянием у великого князя и у бояр, и стал ведущим лицом в московском правительстве во время правления Ивана II и в первые годы правления сына и преемника князя Ивана, Дмитрия.677 К нему также относились с большим уважением при дворе хана, особенно хатун Тайдула, которую он вылечил от заболевания глаз в 1357 г.
В этом же году в Москве произошел инцидент, который явился отражением конфликта между боярами и простым народом. 3 февраля 1357 г. на главной площади Москвы было найдено тело московского тысяцкого, Алексея Петровича Хвоста, с явными признаками насильственной смерти.678 Следует вспомнить, что, начиная с киевского периода, тысяцкий, который командовал городским ополчением, занимал особое положение в княжеской администрации.
Хотя он и избирался князем из числа ведущих бояр, его считали выразителем интересов народа.679 Ввиду этого понятно, почему население Москвы посчитало бояр виновными в смерти Алексея Петровича. В городе начались бунты, и самые видные бояре бежали в Рязань. Большинство их вернулось на следующий год, и один из них, Василий Вельяминов, был назначен тысяцким.680 Его отец, которого тоже звали Василий, служил тысяцким при Иване I.
В 1356 г. Джанибек развязал войну против пришедшего в упадок государства иль-ханов и стал первым из правителей Золотой Орды, завоевавшим Азербайджан; но на обратном пути из Тебриза в Сарай он умер. Согласно Искандеру Анониму, он был убит по приказу своего сына Бердибека (1357 г.).681
7. Государство и общество в Золотой Орде
На протяжении первого столетия своего существования Золотая Орда была одним из улусов Великой Монгольской империи. Потомки Чингисхана правили Золотой Ордой даже после падения империи, а когда Орда распалась, они владели государствами, пришедшими ей на смену. Монгольская аристократия являлась высшим слоем общества в Золотой Орде. Поэтому правление в Золотой Орде основывалось, главным образом, на принципах, которыми руководствовалось правительство империи в целом. «Великая Яса» Чингисхана составляла его правовую основу. В то же время, однако, как и в других частях империи, применение основных принципов монгольского правления в Золотой Орде обусловливалось географическим положением, этническим составом населения и духовной атмосферой на той или иной территории.
Монголы составляли национальное меньшинство в золотоордынском обществе. Большей частью населения в Орде были тюрки. С религиозной точки зрения, распространение ислама как среди монголов, так и среди тюрков в Орде стало фактором огромной важности. Постепенно мусульманские институты утвердились наряду с монгольскими.
Большинство монголов Золотой Орды были выходцами из того четырехтысячного войска, которое было передано Джучи Чингисханом; они относились к племенам Хушин, Кыйят, Кынкыт и Сайджут.682 Вдобавок, были также и мангкыты, но они, как мы знаем, держались в стороне от остальных и, со времен Ногая, составляли отдельную орду. Как уже упоминалось, тюрки были признаны полноправными членами степного общества. В западной части Золотой Орды тюркский элемент был представлен, главным образом, кипчаками (половцами), а также остаточной частью хазар и печенегов. К востоку от среднего течения Волги, в бассейне реки Кама, жили оставшиеся булгары и полутюркизированные угры (башкиры). К востоку от нижней Волги мангкыты (ногаи) и другие монгольские кланы правили рядом тюркских племен, таких, как кипчаки и огузы, большинство из которых смешалось с иранскими аборигенами. Численное превосходство тюрков делало естественным то, что монголы постепенно должны были тюркизироваться, а монгольский язык, даже внутри правящих классов, уступить место тюркскому. Дипломатическая переписка с зарубежными странами (такими как Египет) велась по-монгольски, но большинство документов конца XIV и XV веков, касающихся внутреннего управления, из тех, что мы знаем – на тюркском языке (в основном, на чагатайском тюркском). Из неофициальных текстов недавно была обнаружена рукопись монгольского стихотворения (написанного на бересте), относящаяся к началу XIV века.683 На более низком политическом уровне, чем тюрки, находились русские, аланы и черкесы с предоставленными им слободами в городе Сарае. Племена финно-угорского происхождения, такие, как черемисы, мордва и мещера, жили в бассейне нижней Оки, а много итальянцев и греков – в Крыму и на Азовском море.
673. Насонов, cc. 103-104.
674. Spuler, pp. 105-106.
675. Грушевский, 4, 28-36; Paszkiewicz, Polityka ruska, pp. 88-135.
676. Макарий, 4, 41-47; Голубинский, 2, 179, 878.
677. О митрополите Алексее см.: Макарий, 4, 33-63; Голубинский, 2.
678. Соловьев, 3, 327.
679. Киевская Русь, сс. 188-189.
680. Соловьев, 3, 327.
681. Тизенгаузен, 2, 128-129.
682. Б.Д. Греков и Я. Якубовский. Золотая Орда и её падение. – Москва-Ленинград, 1950, с. 100.
683. Н. Поппе, «Золотоордынская рукопись на бересте», Советское Востоковедение, 2, (1941), 81-134; ср.: 30, с. 175.