— Смотри, — я начертил кубик и проставил размеры. — Здесь, в передней стенке иллюминатор. Чем больше, тем лучше. Под ним два отверстия под резиновые рукава-перчатки с заглушками. Это чтоб их давлением воды внутрь не выпирало, когда там не работают. Вы уж сами по своим плечам померьте, чтоб руки наружу высовывать удобно было. И такие кубики друг над другом. Скобы лестницы можно прямо на заднюю стенку приварить, но чтоб она не сквозная была, а с поэтажными переходами. Мне только калек не хватало, сорвавшихся и пролетевших насквозь. Вот так.
— Добро. Через месяц заходи. Вернее, заезжай на тракторе. Сам свой ящик с завода будешь выволакивать.
От Белобородова я поехал к себе. В бригаду, начавшую с сердечников для пуль, а теперь ломающую головы над сверхзадачей создания роторных патронных линий в полном объёме. Кое-какое продвижение есть, даже не малое, мешает отрыв от реального производства. Они тут у меня больше на бумаге работают, да простейшие механизмы для изготовления патронов по отдельным операциям в мастерской собирают и пробуют, а надо бы прикинуть уже и в натуральном масштабе, как одно с другим сходится. Видимо, придётся добиваться перевода бригады на патронный завод. Но чуть погодя. Сейчас, собрав конструкторов, причём только ЗК, "вольняшек" отсёк сразу из соображений секретности, я поставил им задачу.
— Так, граждане заключённые, соратники и прочие примкнувшие к нашему безнадёжному делу, есть работа. У нас, как вы знаете, всего три патрона в ходу. Наган, ТТ и к винтовке Мосина. Первый, очевидно, не подойдёт для моих целей. Слабоват. А вот дульца гильз ТТ надо переобжать на 4,5 и 6 миллиметров. Вижу в глазах немой вопрос. Нашиша это надо? Это надо затем, что наша промышленность выпускает электроды именно такого калибра. И именно ими я собираюсь стрелять под водой. Обычная пуля, как известно, свою убойную силу в этой среде быстро теряет. А вот длинный электрод, очищенный от обмазки, заострённый, но с небольшой плоской вершинкой, есть мнение, должен показать хороший результат двигаясь в воздушной каверне. Его длину, форму головной части, калибр для каждого типа патронов, длину ствола из которого этими патронами будем стрелять, нам предстоит определить экспериментально. Поэтому нужен запас патронов трёх калибров, снаряжённых "болтами" разной длины. Нужен макет однозарядного пистолета под патрон с гильзой ТТ и макет ружья под патрон с гильзой Мосина. Из нержавейки. Стволы сменные и, само собой, гладкие. И ещё. Работать с ними предстоит под водой. Заряжать, стрелять, менять стволы. И всё это в перчатках, гибкостью напоминающих галоши. Имейте в виду. Надеюсь вы меня не подведёте и подготовитесь к проведению экспериментов не позднее конца января.
Ну, вот и всё пока. Теперь каждый солдат знает свой маневр и, как у нас заведено, может проявить разумную, в следствие этого самого знания, инициативу для достижения конечной цели.
Эпизод 4
Что меня поразило при знакомстве с лагпунктом при Сормовском судостроительном заводе, так это гнетущее ощущение безнадёжности, которым веяло буквально отовсюду. От старого бревенчатого деревянного барака, какого-то бывшего склада, постройки времён царя гороха, притулившегося на задворках заводской территории. От стылого, спёртого воздуха внутри его, который не могли согреть три кургузые буржуйки, трубы которых были выведены в малюсенькие оконца у обреза крыши, даже не зарешеченные, а замотанные снаружи колючкой, закреплённой на гвоздях. А самое главное, от унылых лиц выстроившихся передо мной людей.
— Как же вы тут живёте и работаете? Ни пола, ни потолка. На окнах, вон, чуть ли не сосульки внутри висят! — вопрос свой я адресовал не кому-то конкретно, а сразу всем, но ответил, понятно, начальник заведения, старший сержант госбезопасности Ягин, присланный мной ещё летом из центра.
— Мы тут, товарищ капитан госбезопасности, не живём, а временно находимся. И присутствию нашему хозяева совсем не рады. Я, с момента прибытия, приложил все силы, чтобы хоть как-то наладить отношения с руководством завода, но не добился ровным счётом ничего. В нашем отношении все распоряжения НКТП, согласованные с нашим наркоматом выполняются, но не более того. Территорию и помещение нам выделили, не придерёшься. Строение сами видите какое, ютимся в нём все, и спецконтингент и отделение охраны. В разных крыльях. В центральном рабочем помещении мы сейчас находимся. Забор с колючкой нам поставили в обрез, так что часовой вокруг здания обойти не может, не зацепившись. Да на три метра от крыльца во все стороны курилка. Гуляйте на здоровье, дышите свежим воздухом! Приготовление пищи в заводской столовой для нас организовано. Но отдельно от рабочих. Мне здешняя берёзовая каша на первое второе и третье трижды в сутки, которую кувалдой со всёй дури не расплющишь, уже в кошмарах снится. По рабочим вопросам взаимодействия никакого, в собственном соку варимся, всё на бумаге. Мы как в осаде здесь, а директор, похоже, решил нас измором взять. Даже мне приходится, чтобы выйти с территории лагпункта через заводскую в город, специальный пропуск заказывать. Видите ли, секретный оборонный объект! — жаловался Ягин и тут же перешёл к просьбам. — Товарищ капитан, моего авторитета здесь явно не хватает. Попробовали бы вы на начальство местное надавить?
— Почему не докладывали раньше товарищ старший сержант ГБ? Почему я узнаю о сложившемся положении только теперь?
— Я, товарищ капитан, неоднократно указывал в донесениях об отсутствии взаимодействия с "хозяевами". И каждый раз просил вас приехать лично и разобраться на месте. Лучше один раз увидеть…
— Отставить! Поговорок мне здесь только не хватало. А если б я так и не приехал? Думаете, товарищ старший сержант, вы у меня один такой, а ваш спецконтингент чем-то выделяется особенным? Посмотри, они ж даже выглядят так, что краше в гроб кладут! Больные есть?
— Среди конвоя нет, среди заключённых пятеро.
— Не дурно, 20 процентов состава конструкторов и чертёжников. Больным выйти из строя!
Шеренга, даже в помещении одетая в чёрные телогрейки и треухи, не шелохнулась.
— Они, товарищ капитан, тяжёлые, высокая температура, мы им в казарме отдельный угол отгородили, — пояснил Ягин.
— Почему не в стационаре?
— Так нет стационара поблизости, а далеко, так на чём везти и кому? В обычной больнице за ними следить тоже конвой нужен. А у меня людей на три смены караула в обрез. — предвосхитил мои следующие вопросы Ягин. — Ходит к ним фельдшер из заводского медпукта.
— Понятно, потом договорим, без посторонних. В чём видите причину создавшегося положения? — сменил я тему, видя, что дело сводится к обычному начальственному разносу, да ещё и в присутствии подчинённых.
— Тут нечего гадать. Строительство лодок "М", которое мы вели, завершено. В планах лодка "С". Здесь есть своё КБ, которое работает по основному проекту. А от наших переделок заводу только лишние сложности. Синица то в руках…
— Вы докладывали, что изменения, внесённые в ваш проект, поднимают его на качественно новый уровень.
— Так точно! Лодка типа "С" с заменой дизелей по нашему проекту на два по 3840 л.с. в надводном положении развивает 24 узла. Это значит, что она начинает соответствовать ОТЗ управления кораблестроения ВМФ на эскадренную лодку, способную взаимодействовать с отрядом надводных кораблей. Её скорость позволяет следовать со старыми линкорами без ограничений, а с новыми, при условии, что они идут экономическим ходом.
— И это всё? Остальные элементы проекта остались без изменений?
— Запас хода по топливу снизился на 20 процентов, — нехотя признал Ягин, — в остальном всё то же самое.
— Не густо, — покачал я головой. — Давайте, показывайте на бумаге.
На изучение чертежей и сравнение с "оригинальными", полученными от немцев, у меня ушло чуть больше получаса. Этого хватило, чтобы понять, что все усовершенствования свелись к стремлению получить максимально возможную скорость в надводном положении и только. Слушая пояснения от представителей спецконтингента я, к тому же, убедился, что опыт, полученный при строительстве серии "М" был попросту проигнорирован.