Владимир Белобров, Олег Попов

Му-му возвращается из ада

1

Это произошло в ту пору, когда ещё никто не слышал о евроремонте.

Москва. Середина лета. Жарко. Закончилась летняя сессия. Все разъехались кто куда — кто на юг, кто в деревню, кто в стройотряд. Лишь немногие остались в Москве.

Виделись часто, потому что компания была нужна, а выбирать было не из кого.

Петя вбежал по старой стоптанной лестнице на третий этаж и постучал в дверь квартиры своего друга Жени. Звонок не работал.

Прошло несколько минут. Петя постучал ещё раз. С той стороны заворочался ключ и дверь слегка приоткрылась.

— А, это ты Петька, — сказала женькина сумасшедшая бабка. — Я тебя не пущу — вы с Женькой баловаться будете и квартиру спалите.

Женькиной бабке казалось, что они все ещё десятилетние пацаны, какими Генриетта Оттовна их запомнила, перед тем, как свихнулась.

— Баба Гена, — Петя засунул ногу в щель, не давая старухе захлопнуть дверь. — вы нас задерживаете, нам с Женей в школу пора. — Это была обычная Петина хитрость, потому что баба Гена была хоть и сумасшедшая, но дисциплинированная старуха и когда слышала про школу, это действовало безотказно.

Бабка отошла в сторону, пропуская Петю внутрь.

— А где портфель? — спросила она подозрительно.

— У нас сегодня физкультура, — нашёлся Пётр.

Женя лежал в кровати и кусал шариковую ручку. Из-под одеяла торчала нога с длинными пальцами. На полу валялись несколько книг.

— Привет, Жендос, — Петя присел в кресло с ободранными деревянными подлокотниками и закинул ноги на письменный стол, рядом с тарелкой, на которой лежало зеленое яблоко.

— Привет, — Женька посмотрел в потолок. — Минуту…

Он записал что-то в тетради, посмотрел ещё раз в потолок и дописал.

— Пишу рассказ, — сказал Женька раздумчиво.

— Ну? — Петя ногой подвинул тарелку с яблоком, которая загораживала ему видимость.

— Да, — Женя посмотрел в тетрадь. — Му-му возвращается из ада.

— Чего-чего? — переспросил Петька.

— Название придумал «Му-му возвращается из ада». Представляешь, какая тема?!

Петя стукнул по тарелке пяткой, яблоко подлетело и упало к нему прямо в руку. Он впился в зеленую плоть крепкими зубами. По подбородку потёк сок.

— Никому это теперь не надо, — сказал он, вытирая подбородок рукавом. — Зомби — это вчерашний день. Сегодня нужно писать книжки про войну.

— Ты, Петька, хоть мне и друг, но ты тупой примитивный человек. Это раз! А во-вторых, я писатель, а не коньюнтурщик. Коньюнктура — это не для меня. Для меня важны традиции мировой литературы, типа Генри Миллера и Анны Ахматовой.

— Это что ли Мюллер из гестапо? — спросил Пётр.

— Ты что?! — Женька приподнял с подушки голову и посмотрел на друга. — Чтоб ты знал, идиот, — Генри Миллер умер! И будь я помоложе, я бы за такие слова дал тебе в морду! Но теперь я уже не такой наивный и знаю, что есть категории населения, которые вообще ничем не интересуются!

Пётр промолчал.

— А я вчера Светке вставил, — сказал он после паузы.

Жёнка плюнул и спустил ноги с кровати:

— Ты животное, — он подошёл к окну и почесал лоб. — Ну и как она?

— Восхитительная женщина!.. Пять раз, как в последний раз…

Женька посмотрел в окно. За окном пролетела ворона с носовым платком в клюве. Ворона села на дерево и стала мотать головой, как будто подавала платком какие-то знаки.

— Не думал я про Светку, что она тебе даст… Вроде, книги читает…

— Одно другому не помеха… Наоборот, даже, развивает у женщин воображение… Унесённые ветром… Действует на нижние чакры…

В комнату заглянула голова бабы Гены:

— В школу опоздаете, ребятки!

— Баба Гена, ты что? — сказал Петя. — Мы уже пришли давно.

— Да? — Баба Гена мотнула головой и скрылась.

Женька взял с кровати тетрадь: — Ну как, будешь слушать?

— Если хочешь, немного могу послушать.

— Тогда устраивайся поудобнее, дружок.

Петька вытащил из кармана пачку сигарет, закурил и подвинул ногой тарелку, чтобы не стряхивать пепел на пол.

Женька сел на кровать:

— Как ты помнишь, рассказ Тургенева заканчивается на том, как Герасим топит по приказу барыни собаку и уходит в деревню, не в силах после этого оставаться в Москве…

— У меня в детстве, — перебил Петька, — два основных героя было — Маресьев и Му-му!

Женька покрутил головой:

— …Я начинаю читать…

ГЛАВА 1

ДЕРЕВНЯ

Герасим сидел на завалинке и курил козью ножку. Раньше, когда он жил в городе с собакой, он не курил. Но после того, как утопил Му-му и вернулся в деревню, Герасим закурил табак.

Он с удовольствием затянулся, выпустил вперёд жёлтый дым самосада и посмотрел на дорогу, по которой на телеге ехал мужик в картузе.

Важно перешла дорогу гусыня с гусятами.

На плетень взлетел жёлтый с чёрным петух и закукарекал. Но Герасим этого не услышал, потому что был глухонемой.

Пролетела по небу цапля. Герасим посмотрел на цаплю и тяжело вздохнул.

На колени к нему запрыгнула полосатая кошка. Герасим осторожно, но твёрдо сбросил кошку вниз. Он больше не хотел привязываться к животным.

Кошка обиделась и стукнула хвостом по земле.

Подъехал мужик на телеге, слез и подошёл к Герасиму. Герасим его узнал. Это был Бориска хромой, барынин человек. На Бориске были надеты сапоги, синие штаны в чёрную полоску, красная рубаха в белый горох, зелёная жилетка и чёрный картуз с лакированным козырьком. Из-за уха Бориски торчал цветок из перьев. На груди висел до блеска начищенный латунный театральный бинокль.

Герасим знал, что вещи на Бориске все чужие, что он просто одолжил их у дворовых, чтобы нарядным съездить в деревню и отодрать кого-нибудь из деревенских баб на сене.

Бориска вынул из кармана жестянку монпасье, поддел ногтем крышечку, вытащил красный леденец, посмотрел на просвет и закинул в рот.

— На, угощайся, — он протянул баночку Герасиму.

Герасим поплевал на козью ножку, засунул окурок за ухо, вытер пальцы о грудь и взял конфету.

— Барыня приказывали, чтоб ты возвращался, — прочитал Герасим по губам Бориски.

— М-м-м, — он отрицательно помотал головой.

— Это ты барыне мычи коровой, а мне сказали тебя взад привезть и амба! Полезай в телегу, черт глухонемой.

Герасим посмотрел на Бориску так, что Бориска попятился и чуть не выронил монпасье.

— Ты че смотришь?! А вот я тебя кнутом! — он выхватил из-за пояса кнут и размахнулся.

Но рука Герасима взмыла над головой как птица и перехватила верёвку. Кнут намотался ему на запястье. Герасим дёрнул. Бориска полетел на землю. Герасим отшвырнул кнут в сторону, поставил Бориске босую мозолистую ногу на грудь и нажал.

Хромой закричал от боли и ужаса. Но Герасим не услышал его, потому что был глухонемой.

ГЛАВА 2

НА СЕНОВАЛЕ

Бориска лежал на сеновале с Нюркой. Нюрка прикрыла наготу расписным платком и, открыв рот, слушала, как Бориска рассказывает про городскую жизнь.

Хромой почесал внизу живота:

— Едим мы обычно фрикасе и бланманже.

— Чегой-то фрикасе?! — Нюрка охнула.

— Из Франции в кастрюле привозят, — объяснил Бориска. — А ещё пьём мы шампань пузыристую… Из бутылок с золотыми горлышками… Пьёшь её гадину, а она обратно лезет через нос… Я про тебя барыне расскажу, она тебя к себе возьмёт и будешь тоже все это жрать и пить…

— Неужто она тебя послушает?