— Ты что же — не хочешь в моем лице уважить закон?
— Не хочу, — говорю.
— Дьявольщина! — взорвался он. — И это оговорит гражданин свободной страны! До чего мы докатились — просто подумать страшно! Если все так будут рассуждать, что останется делать честным патриотам?!
— Ладно, — говорю, — так и быть. Пойду гляну, что там у вас творится.
Шериф подобрал с земли винчестер, и привязал к дереву Капитана, и мы пошли на звуки выстрелов. Миновав узкий перелесок, вышли к группе валунов, укрывшись за которыми, четверо мужчин деловито обстреливали лощину. Уклон был довольно крутой и заканчивался почти идеально круглой площадкой, со всех сторон окруженной высокими скалами. Посреди лощины стояла хижина, и в щели между ее бревнами пробивался пороховой дымок.
На меня посмотрели с недоумением, а один из стрелков заметил:
— Какого черта?
Тут Шериф прикрикнул на него и сказал:
— Парни, это Брек Элкинс. Я только что объяснил ему, что мы представляем закон в Ручье Гризли и что мы наконец загнали в ловушку Тарантула Биксби, вместе с двумя его головорезами.
Один из помощников вдруг оглушительно загоготал, а шериф, метнув в него яростный взгляд, внушительно произнес:
— Над чем это ты ржешь, пятнистая гиена?
— Я по нечаянности проглотил лесного, клопа, — ответил тот, отводя глаза в сторону, — а такая оплошность всегда вызывает у меня истерику.
Шериф приказал мне поднять правую руку. Я поднял, и тот заговорил:
— Клянешься ли ты говорить правду и только правду и ничего, кроме правды?
— Argumentum baculinum. Arrestari et imprisonary. Particeps criminis[1].
— Что за ахинею вы порете?! — возмутился я.
— … и что соединили Небеса, то не разрушить смертному, — продолжал завывать Хопкинс. — Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, да хранит вас Господь! Все. Я только что официально принял тебя в свою команду.
— Да подите вы к чертовой матери! — прорвало меня. — Сами ловите своих воришек! Чего глаза вылупили? Вот как дам промеж ушей, будете знать!
— Ну, Элкинс, — взмолился Хопкинс. — С твоей помощью мы вмиг разделаемся с этими подонками. Тебе и делать-то ничего не придется: лежи себе за скалой да постреливай почаще. Ты будешь отвлекать их внимание, а мы тем временем проберемся за скалами и зайдем с тыла. Видишь, заросли кустарника доходят почти до подножия холма — лучшего прикрытия и не сыскать! Ну что тебе стоит!
А отдам тебе часть награды.
— Не нужны мне ваши паршивые деньги, — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти, — кроме того… о-о-о!
Дело в том, что, потеряв осторожность, я высунулся из-за скалы и тут же пуля, чиркнув по коже чуть ниже спины, прожгла широкую полосу в моих элегантных штанах.
— Черт бы побрал этих убийц! — завопил я вне себя от ярости. — Дайте мне ружье! Я покажу им, как стрелять ниже пояса! Делайте, как задумано, пока я буду кормить их свинцовым горохом!
— Хороший мальчик! — сказал Хопкинс. — Ему еще воздастся по делам его.
Сказано это было с легкой усмешкой, но я, не обратив на нее внимания, занял удобную позицию за огромным валуном и открыл по хибаре бешеную стрельбу.
Приходилось ориентироваться по клубам дыма которые пробивались сквозь щели в стене, но по тому, как из лощины вскоре стали доноситься проклятия и вопли, можно было судить, что мой свинец причиняет осажденным некоторое беспокойство.
Негодяи в долгу не оставались. Их пули то расплющивались о камни, обдавая мне лицо мелкой крошкой, то свистели над ушами. Я уже с нетерпением начал поглядывая на противоположный склон, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки шерифа и его людей, но услышал лишь конский галоп, удаляющийся в западном направлении! Помню, я еще удивился, кто бы это миг быть, однако стрельбу не бросил и все ждал, что вот-вот по склону скатится шериф со своими парнями и похватает бандитов с тыла. И тут, пока примеривался для очередного выстрела, — бам! — в нескольких дюймах от лица в камень угодила пуля, и острый осколок больно царапнул меня по уху.
![Джентльмен с Медвежьей речки i_007.png](https://litlife.club/books/293664/read/images/i_007.png)
Я до того разозлился, что даже не стал отвечать. Жалкое ружьишко в моих руках уже не могло дать выход переполнявшим меня чувствам. Чуть поодаль я заметил большой обломок скалы, нависший над склоном. Отбросив ружье, я встал перед ним на колени и крепко обхватил руками. Затем помотал головой, вытряхивая из глаз каменную крошку, и крикнул так, чтобы те — внизу — могли слышать каждое мое слово:
— В последний раз предупреждаю! Выходите с поднятыми руками и сдавайтесь!
В ответ получил только издевательский смех и мерзкие оскорбления в мой адрес, а также в адрес моих родителей.
— Ну ладно же! — Я был вне себя от злости. — Погодите, безмозглые твари!
Если вас расплющит в лепешку, так вам и надо. Потом не жалуйтесь!
Я что было сил начал толкать камень. Жилы на висках вздулись буграми, ноги на фут ушли в землю, из-под ногтей выступила кровь. И вот скала чуть шевельнулась. Я радостно поднапрягся, огромная глыба накренилась и поначалу как бы нехотя, а потом все быстрее и быстрее устремилась вниз по склону.
В воздухе повис вопль ужаса. Я отпрыгнул в кусты, но бандиты были настолько поражены увиденным зрелищем, что уже и думать забыли о стрельбе.
Целая скала круша все на своем пути, катилась прямой хижине.
Дверь распахнулась, и в проеме показалась голова. Не успел человек сделать шага, как я выстрелил, и, громко вскрикнув, он отпрянул вовнутрь — любой на его месте поступил бы точно так же, угоди ему в шляпу пуля из винчестера. В следующий миг скала достигла хижины. Удар пришелся по углу.
Послышался жуткий треск, и ветхое сооружение рухнуло, подняв столб пыли, коры и щепок.
Я сбежал по склону. Судя по слабым стонам и неуверенным проклятиям, исходившим из-под обломков, кое-кто еще оставался жив. Я заорал в какую-то щель:
— Теперь сдаетесь?
— Сдаемся, будь ты проклят! — глухо донеслось, будто из могилы. А потом:
— Помоги нам выбраться отсюда!
— Сначала бросьте оружие, — приказал я.
— Идиот! Ты что, издеваешься? — заорали они. — Да над нами тонны камней и бревен, мы и пальцем не можем шевельнуть — того гляди, раздавит в лепешку! Помоги нам!.. слышишь ты, душегуб!
— Заткнитесь лучше, говорю я им. — Для чего ругаетесь? Я же с вами говорю нормально.
А те в ответ только застонали. Я принялся разбирать завал. Это было не таким уж сложным делом. Довольно скоро нашел чью-то ногу в башмаке.
Ухватился за нее обеими руками, резко дернул и достал всего человека — хозяина ноги; только этот глядел куда печальнее моего братца Бакнера после того, как тот на спор заломал кугуара голыми руками. Я вытащил из его кобуры кольт и уложил парня в сторонку отдыхать, потом занялся остальными. Всего бандитов оказалось трое, и вскоре они лежали рядком, на траве. Одежда их превратилась в лохмотья, кожу сплошь покрывали синяки и ссадины, из волос торчали щепки, но в остальном им здорово повезло: никаких, серьезных повреждений не обнаружил.
Понемногу их лица приобрели осмысленное выражение, и один слабым голосом произнес:
— Что-то я не припомню, чтобы в здешних местах случались землетрясения. Ha моем веку это первое.
— Какое там землетрясение? — возразил другой. — Обычный обвал.
— Послушай-ка, Джой Портленд, — отвечает первый. Если я сказал землетрясение, значит, так оно и есть. Я не из тех, кого можно походя обозвать вруном.
— Да неужто? — ощерился другой. — Фрэнк Джексон, позвольте вам заметить, что…
— Сейчас не время для перебранок, — бесцеремонно прервал я их. — Чтоб вам не спорить попусту, скажу, что это я спихнул скалу вам на головы.
Парни уставились на меня, разинув рты, а один, покопав в ухе пальцем, спрашивает:
— Это еще кто такой?
— Неважно, — отвечаю. — Винчестер видите? Лежите тихо и не рыпайтесь.
Сейчас сюда подъедет шериф с помощниками, и я вас ему сдам.
1
Довод, ориентированный на дубину. Быть арестованным и заключенным в тюрьму. Соучастник преступления (лат).