Многочисленные неудачи, перенесенные ими, во всяком случае, обнаруживают дух инициативы жителей. Ясно, что ничто не могло бы противостоять их терпеливому труду, если б им не приходилось бороться с засухой. В этих палимых солнцем краях, где иногда проходят недели, месяцы, даже годы без единой капли дождя, засуха является истинным бедствием. Поэтому сколько изобретательных усилий делается, чтобы защищаться от нее! То строится сеть водопроводов, направляющих в долины воды с горных вершин. То вырываются цистерны у подножия смоковниц и сабуров, широкие листья которых собирают ночную влагу в виде белого студня, тающего под первыми лучами солнца.
Около восьми часов кавалькада утлубилась в обширный мочальный лес. Дорога развертывалась правильным подъемом между двумя изгородями колючих, кривых растений странного и злого вида, сок которых представляет собой сильный яд. Но по мере того, как поднимались, эта euphorbia canariensis уступала место euphorbia balsamifera, менее отталкивающей формы, с блестящей и натянутой кожицей, прикрывающей безвредное молоко, которое это растение при малейшем толчке выбрызгивает на расстояние трех метров.
Через полчаса достигли вершины Кальдейра де-Бандана, совершенно круглого кратера, достигающего глубины в двести тридцать метров, на дне которого находилась одна ферма с пашней.
Затем по дороге посетили Сима де-Жирамар, другой кратер, от которого остался лишь один бездонный колодец, куда туристы для забавы бросали камни, вызывавшие эхо. Около одиннадцати часов прибыли наконец в Сан-Лоренсо, местечко с двумя тысячами жителей, где, по уверению проводника, можно было найти завтрак.
Действительно, его там нашли, но не приходилось быть очень разборчивым. Изобилуя прекрасными фруктами, местечко это испытывает недостаток в других припасах. Счастье еще, что воздух обострил аппетит путников и дал им, таким образом, возможность открыть прелести национального кушанья gone, составлявшего главное блюдо. Оно представляло собой род каши из ячменной или пшеничной муки, сильно поджаренной и разведенной молоком. Однако, проголодавшись, все принялись за него с удовольствием.
По окончании завтрака опять все сели на лошадей. Но порядок движения подвергся кое-каким неизбежным изменениям. Один из рядов насчитывал теперь трех всадников – Тигга и его двух бдительных охранительниц.
Да, благодаря умелому маневру мисс Маргарет Хамильтон была постыдным образом устранена и, подобно мистеру Абсиртусу Блокхеду, ехала теперь одиноко, между тем как ее победоносные соперницы берегли свою добычу ревнивым взором.
Этот переворот, впрочем, не обошелся без борьбы. Когда Маргарет, сев на коня, увидела, что место ее занято, она раздраженно протестовала.
– Но, мадемуазель, – сказала она, обращаясь безразлично к обеим сестрам, – это, кажется, мое место.
– К кому из нас изволите вы… – начала Бесси язвительным тоном.
– …обращаться? – закончила мисс Мэри одинаково едко.
– Ваше место не…
– … нумеровано, я полагаю!
Что касается Тигга, то он ничего не слышал из этого диалога под сурдинку. Не зная, что из-за него завязалась война, он подчинялся, по обыкновению, с любезной беспечностью, счастливый, что его так балуют.
Еще была перемена в первоначальном порядке следования экскурсантов. Джек Линдсей на этот раз из арьергарда перешел в авангард. Опередив даже свою невестку, по-прежнему эскортируемую Робером Морганом, он ехал теперь около Канарского проводника и, казалось, поддерживал с ним оживленный разговор.
Обстоятельство это не могло не возбудить любопытства Робера. Проводник, стало быть, говорил по-английски? Так как разговор продолжался, то к любопытству Робера не замедлило присоединиться смутное беспокойство. Джек Линдсей действительно как будто опасался нескромных ушей и держался со своим собеседником на сотню метров впереди первого туриста.
Что в самом деле, мог замышлять этот человек, подозревать которого у него были такие большие основания? Вот о чем спрашивал себя Робер, не находя удовлетворительного ответа.
Он собирался уже сообщить свои подозрения спутнице. До сих пор – Джек верно предполагал – Робер не решался привести в исполнение свои угрозы. Миссис Линдсей ничего не знала. Он боялся взволновать молодую женщину подобным сообщением, признаться, что ему известно столь щепетильное дело и, рассчитывая, в конце концов, на свою бдительность, хранил молчание. И еще раз он отступил в момент, когда уже готов был коснуться этого жгучего предмета, и просто решил еще внимательнее следить.
Меньше чем через три часа достигли Гуальдара, резиденции древних берберских королей на северо-западном берегу; затем, пройдя у поворота местечко Агаэте, прибыли к семи часам в Артенара.
Расположенная на внутреннем скате кратера Тежета, на высоте, превышающей тысячу двести метров, деревня Артенара – самое возвышенное поселение на всем острове. С этого пункта вид прекрасен. Амфитеатр без какого-либо обвала и без какой-либо расщелины разворачивает перед изумленным взором зрителей свою эллиптическую окружность в тридцать пять километров, откуда к центру сходятся ручьи и звенья лесистых холмов, под прикрытием которых возникли поселки.
Сама деревня крайне своеобразна. Населенная исключительно угольщиками, Артенара смахивает на город троглодитов. Лишь церковь высится в ней своей колокольней. Жилища же выдолблены в стене прежнего кратера. Они громоздятся одни над другими, освещенные отверстиями, исполняющими роль окон. Пол в этих помещениях прикрыт циновками, на которые садятся во время еды. Что касается стульев и кроватей, то природа сама избавила от траты на них, и изобретательные канарцы довольствуются тем, что вырубают их из туфа.
Нечего было и думать о ночлеге в Артенаре. Гостеприимство этих троглодитов было бы слишком уж первобытное. Поэтому решили проехать еще с час и к шести часам вступили в Тежеду, маленькое селение, получившее свое название от имени вулкана.
Некоторые из туристов уже не могли больше держаться в седле. Для троих Блокхедов продолжение пути положительно было невозможно. То желтые, то зеленые, то белые, мисс Мэри и мисс Бесси должны были проявить геройство, чтобы довести до конца задачу, которую они возложили на себя из человеколюбия. Сколько криков на различные лады сообразно толчкам, вызываемым их лошадьми, вынуждены были они подавить в себе! Но зато какой вздох облегчения издали туристы, достигнув тихой пристани, то есть постоялого двора! Хозяин испуганно смотрел на необычайное нашествие.