Он настолько ободрился от этой уверенности, что настроение его, обыкновенно мрачное, оживилось. Вместо того чтобы держаться в стороне, он вмешался в разговор. Живительная вещь, он был почти весел.
Долли и Рожер, всегда жизнерадостные, вяло отвечали ему, между тем как Алиса словно ничего не слышала из того, что говорилось вокруг нее.
Часов около четырех пароход оставил позади себя остров Лансельте и пошел вдоль почти однообразного побережья Фортавентуры. Не будь здесь Бокаины, пролива в десять километров шириной, отделяющего оба острова, нельзя было бы и заметить перемены.
Робер упорно не показывался. Тщетно Рожер, заинтригованный его исчезновением, ходил в каюту, чтобы поднять своего приятеля. Господина профессора Моргана там не было.
Его видели только за обедом, который был так же плох, как и завтрак; затем он снова исчез, и Алиса, поднявшись на спардек, могла наблюдать, как с наступлением ночи осветился иллюминатор каюты ее неуловимого спасителя.
Весь вечер Робера не было видно.
– Он взбешен! – сказал, смеясь, Рожер, провожавший сестер.
Войдя в свою каюту, Алиса не улеглась спать с обычным спокойствием. Не раз она спохватывалась и видела себя сидящей и мечтающей, бессознательно прервавшей свой ночной туалет. Что-то переменилось, но она не могла сказать что именно. Необъяснимая тоска тяготила ее сердце.
В соседней комнате слышался шелест, свидетельствовавший, что Морган там и что он действительно работает. Но вот Алиса вздрогнула. Перелистывание прекратилось. Книга захлопнулась с сухим звуком, стул отодвинулся, и стук захлопнутой двери подсказал нескромно подслушивавшей, что Морган поднялся на палубу.
– Потому ли, что нас там нет? – невольно спрашивала себя Алиса.
Движением головы она отбросила эту мысль и решительно закончила свой туалет. Через пять минут, вытянувшись на койке, она пыталась заснуть.
Робер, после того как целый день провел взаперти, испытывая потребность в свежем воздухе, действительно вышел на палубу.
Светящийся среди ночи нактоуз привлек его. С первого взгляда он увидел, что они шли на юго-запад, и заключил отсюда, что «Симью» направляется к Большому Канарскому острову. От нечего делать он пошел на корму и сел в кресло рядом с каким-то курильщиком, которого даже не разглядел. С минуту взгляд его блуждал во мраке по невидимому морю, потом упал вниз, и вскоре он, держась за лоб рукой, забылся в глубоких думах.
– Ей-Богу, – произнес вдруг куривший, – вы очень мрачны сегодня вечером, господин профессор!
Робер вздрогнул и вскочил на ноги. Говоривший поднялся, и при свете фонарей Робер узнал своего соотечественника Рожера де Сорга с сердечно протянутой рукой и приветливой улыбкой.
– Правда, – сказал он. – Мне немного нездоровится.
– Нездоровы? – переспросил Рожер с интересом.
– Не совсем так. Скорей, утомлен, устал.
– Последствия вашего ныряния в тот день?
Робер сделал уклончивый жест.
– Но что это вздумали вы запереться на целый день? – продолжал допрос Рожер.
Робер повторил тот же жест, положительно годный для всякого ответа.
– Вы, несомненно, работали? – допрашивал офицер.
– Согласитесь, мне это необходимо! – ответил тот, улыбаясь.
– Но где, черт возьми, устроились вы, чтобы просматривать ваши хитрые книжонки? Я стучался к вам в дверь и не получал ответа.
– Вы, стало быть, приходили как раз когда я поднялся отдохнуть на палубу.
– Не с нами, однако? – сказал Рожер укоризненным тоном.
Робер хранил молчание.
– Не один я, – продолжал офицер, – удивлялся вашему исчезновению. Дамы тоже несколько раз выражали сожаление. Это отчасти по просьбе миссис Линд-сей я ходил в ваш форт, чтобы выгнать вас.
– Неужели это правда! – против своей воли воскликнул Робер.
– Послушайте, между нами, – дружески настаивал Рожер, – неужто ваше уединение вызвано любовью к труду?
– Никоим образом.
– В таком случае, – утверждал Рожер, – это заблуждение и вы не правы. Ваше отсутствие в самом деле испортило нам весь день. Мы были мрачны, в особенности миссис Линдсей.
– Какой вздор! – воскликнул Робер.
Замечание, сделанное Рожером без всякого намерения насчет недовольства миссис Линдсей, не представляло собой ничего необыкновенного. Поэтому он был крайне удивлен действием, произведенным этими простыми словами. Произнеся свое восклицание странным голосом, Робер тотчас же отвернулся. Он казался сконфуженным, лицо его одновременно выражало смущение и радость.
«А, вот оно!» – сказал себе Рожер. – Впрочем, – продолжал он после некоторого молчания, – может быть, я слишком далеко захожу, приписывая вашему отсутствию грустное настроение миссис Линдсей. Вообразите себе, что мы должны были после завтрака терпеть общество противного Джека Линдсея, прежде меньше расточавшего свои неприятные любезности. Против обыкновения, этот господин был сегодня в радостном расположении духа. Но его веселость еще тягостнее, чем его холодность, и нет ничего удивительного, если его присутствия достаточно было, чтобы нагнать тоску на миссис Линдсей.
Рожер посмотрел на Робера, который и не моргнул, затем продолжал:
– Бедняжка вынуждена была рассчитывать на свои собственные силы, чтобы выдержать этот нескончаемый приступ. Мы с мисс Долли малодушно покинули ее, забыв обо всем, даже о ее девере.
В этот раз Робер обвел взглядом соотечественника. Последний, впрочем, не заставил просить себя, чтобы сделать полное признание.
– Как находите вы мисс Долли? – спросил он приятеля, придвигая свое кресло одним толчком.
– Прелестной, – отвечал Робер искренне.
– Превосходно, – сказал Рожер. – Так вот, дорогой мой, я хочу, чтобы вы первый знали об этом. Эту прелестную девушку, как вы выразились, я люблю и рассчитываю жениться на ней по возвращении из путешествия.
Робер не казался особенно удивленным этой новостью.
– Я отчасти ожидал вашего признания, – заметил он, улыбаясь. – Правду говоря, ваша тайна сделалась на пароходе тайной Полишинеля. Однако позвольте задать вам один вопрос. Ведь вы едва знаете этих дам. Подумали ли вы о том, что ваш союз с их семьей может встретить затруднения со стороны вашей семьи?