Миссис Линдсей провела ночь в особенном и непрестанном томлении. К одолевавшему ее страданию присоединилось еще новое беспокойство, причиной которого было необъяснимое отсутствие ее деверя. Сначала она не придавала никакого значения этому исчезновению, все-таки довольно странному. Но спустя некоторое время оно стало удивлять ее. Напрасно искала она Джека в толпе пассажиров и слуг. Его нельзя было найти.
Среди мрака и безмолвия ночи Алиса не могла оставить мыслей об удивительном исчезновении. Тщетно отгоняла она этот странный факт, он навязывался ее вниманию, и нечто более сильное, чем сама она, неодолимо сопоставляло перед ее возраставшим страхом имена Джека и Робера.
Ночь прошла без всяких приключений, и на рассвете все были на ногах.
Встав первой, Алиса тотчас же могла проверить справедливость своих подозрений.
Джека Линдсея не было между пассажирами.
Алиса хранила молчание по поводу этой отлучки, терзавшей ее. К чему говорить? «Зло, если только оно грозило, уже свершилось в этот час», – говорила она себе с ледянеющим при этой мысли сердцем.
Джек все время жил так одиноко, с самого начала путешествия, он держался так скрытно и так безлично, что его отсутствие не составляло большого пробела.
Никто, кроме Алисы, не заметил его отсутствия среди потерпевших крушение, одолеваемых другими заботами.
В течение этого дня приступлено было к выгрузке «Санта-Марии». Мало-помалу ящики с сухарями, консервами и пресной водой вытянулись в линию на песчаном берегу, где их расположили в виде траншеи.
Капитан Пип решил ждать на месте возвращения Робера Моргана. Допуская, что можно было бы взять с собой достаточное для перехода количество припасов, старый моряк становился, однако, в тупик перед вопросом о воде, и эта непреодолимая трудность подсказала ему решение. Не имелось достаточно фляжек, чтобы можно было обеспечить водой такое большое число людей. Таскать же с собой бочки с водой было неосуществимое предприятие. Напротив, оставаясь на месте, можно будет черпать воду из этих бочек в течение целого месяца. Поэтому не было ничего неблагоразумного в том, чтобы затянуть отъезд на несколько дней. Если бы к концу срока, который он сам назначил, Робер Морган не вернулся, то пришлось бы, во что бы то ни стало, принять энергичное решение. До тех же пор ящики со съестными припасами и бочки, наполненные водой, образуют оплот, который двумя концами будет опираться в море и под защитой которого такому многочисленному отряду нечего будет бояться быть застигнутым врасплох.
Весь день прошел в выгрузке и подготовке. Наклон «Санта-Марии» сильно осложнял работу.
Ввиду безопасности, внушенной спокойствием предыдущей ночи и усиливаемой еще изменениями в лагере, капитан Пип допустил в ночном карауле перемену, требуемую крайним утомлением экипажа. Вместо того чтобы сменяться повахтенно, только два человека стояли на страже и сменяли друг друга каждый час. При такой системе дежурства было меньше шансов, что часовые уснут; притом же двух человек было достаточно, чтобы поднять тревогу, при принятых новых предосторожностях.
Капитан Пип сам стал на караул в девять часов в компании с верным Артемоном. Через час он был замещен своим помощником, с тем чтобы часом позже в свой черед заместить его.
Прежде чем удалиться за оплот из ящиков, капитан бросил вокруг себя внимательный взгляд. Ничего необыкновенного не заметил он. Пустыня была тиха и молчалива, и Артемон, кроме того, не обнаруживал никакого беспокойства.
Посоветовав своему заместителю смотреть в оба, капитан вошел в палатку, где уже почивали многие пассажиры, и, одолеваемый усталостью, тотчас же заснул.
Он спал еще с полчаса, когда покой его нарушило сновидение. Во сне он увидел, как Артемон без всякой причины странно суетился. Собака, после тщетных попыток разбудить своего хозяина, ворча, высовывала морду из палатки, потом возвращалась и тащила его за полу. Но капитан упорно спал.
Тогда Артемон, не колеблясь более, вскочил на своего друга, стал лизать ему лицо быстрыми ударами языка, и даже, видя, что этого маневра недостаточно, отважился хватить зубами за ухо.
На этот раз капитан открыл глаза и увидел, что сон был явью. Одним прыжком поднялся он на ноги и бросился к выходу из шатра.
Артемон вдруг разразился неистовым лаем; капитан еще не успел сообразить, в чем дело, как был опрокинут и, падая, увидел, что товарищи его, внезапно разбуженные, были схвачены шайкой мавров, бурнусы которых придавали им ночью вид сборища призраков. В лагере поднялось всеобщее смятение; раздались отчаянные крики о помощи и рыдания женщин.
Глава тринадцатая
Экскурсия агентства Томпсона грозит принять совсем непредвиденные размеры
Между тем Робер Морган следовал ровным шагом по дороге к югу, вдоль прибрежной полосы моря. Дабы поднять дух товарищей, он несколько приукрасил истинное положение вещей. На самом деле ему предстояло отмахать по меньшей мере сто шестьдесят километров, прежде чем прибыть в район французского влияния.
Сто шестьдесят километров требует, при шести километрах ходьбы в час, трех дней пути, считая десяти часов в день.
Эти десять часов ходьбы Робер решил делать с первого же дня. Отправившись в три часа пополудни, он остановился только в час ночи, чтобы снова пуститься в дорогу на заре. Таким образом, он выигрывал сутки.
Солнце склонялось над горизонтом. Было еще светло, но свежесть, поднимавшаяся с моря, подбодряла ходока. Через час наступит ночь, и тогда легче будет шагать по этому песку, который дает ногам эластичную точку опоры.
Вокруг Робера расстилалась пустыня, полная захватывающей грусти. Ни одной птицы, ни одного живого существа не встречалось среди бесконечного пространства, которое его взгляд пробегал вплоть до горизонта, смотря по расположению дюн. На всем этом мрачном пространстве несколько групп жидких низеньких пальм только и указывали на таяющуюся в земле жизнь.
Буря прекратилась, и величественно наступала ночь. Над пустыней царили покой и безмолвие. Никакого шума, кроме рева моря, разбивающего свои волны о песок.