Я не знала, что сказать.
― Лука, я... прости меня. ― Я прикоснулась рукой к его спине и начала гладить круговыми движениями. ― Мне так жаль. Я должна была дать тебе возможность объясниться.
― Я объяснил, теперь ты знаешь. ― Лука обернулся, оперся спиной о поручни моста и притянул меня к себе. ― Итак, можем теперь вернуться домой? Они беспокоятся о тебе. Лючии было не по себе.
Я позволила ему отвести меня домой к его родителям. Меня окружили тонной извинений по этому недоразумению, и я долгое время уверяла Лючию, что все вышло как нельзя лучше.
Бокал граппы вернулся ко мне в руку, и я присела на скамейку вместе с Лукой, пока его семья кружилась вокруг нас: дети бегали, смеясь и пиная футбольный мяч, а взрослые общались между собой. В какой-то момент Элизабетта и Лючия достали инструменты, мандолину для Лючии и скрипку для Элизабетты. Они настроили их, перекинулись парой слов и заиграли веселую мелодию. Все присоединились, и двор превратился в еще более безумное место, где люди кружились в танце, придумывая каждый свои движения.
Я притопывала, а тело желало двигаться. Кроме писательской деятельности я всегда любила танцы. Это та деятельность, которой я занималась изредка, поскольку в маленьких городках ночная жизнь практически отсутствует. В колледже, однако, я почти каждый день посещала уроки танцев, в основном классические: бальные, танго, вальс, самба и прочие. Более свободные стили как джаз и контемп не очень меня привлекали. Мне нравились стилизованные па, красота их последовательности.
Лука искоса посмотрел на меня.
― Ты танцуешь?
Я пожала плечами, застенчиво улыбаясь.
― Немного.
Он встал, протянул мне руку, и я взяла ее, позволяя вытянуть меня на свободное для танцев место. Он легко начал, взяв меня в обычный для вальса обхват, и мы закружились, не уделяя внимания ни шагам, ни структуре танца. Сестры сменили мелодию на музыку, под которую я часто танцевала на уроках танцев, и я автоматически подстроилась под Луку, а мои ноги заплясали сами. Лука удивился, но тоже подстроился, и наши движения стали более бодрыми, его обхват ― более формальным и изящным, а ноги ― легкими и быстрыми.
Вот те на! Мужчина, который умеет танцевать. Мои учителя всегда говорили мне, что у меня могло быть большое будущее в области танцев, если бы я хорошо работала и немного похудела. Хорошо, что мне больше нравилось писать, потому что идея похудения меня совсем не вдохновляла. Небольшое отступление, вот так. Я хочу сказать, что видела разницу между человеком, которому просто нравится танцевать, и человеком, который упражнялся и относится к танцам серьезно.
Лука был настоящим танцором. Положение его тела было безупречным, а ноги двигались так, что дух захватывало. Он четко вел меня по двору, не отрывая взгляда от меня. В мире не существовало ничего, кроме музыки, соединяющей нас, пульсирующей в наших венах. Танец подошел к точке, где полагался подъем партнерши, если бы это был хореографический номер. Я почувствовала, как Лука готовится, заметила, как его глаза смотрят на землю и высчитывают расстояние.
― Готова? ― выдохнул он.
Я кивнула. Три шага, полуоборот, и затем он обхватил руками мою талию, и когда я подпрыгнула, поднял меня. Я не самая подвижная девушка в мире, но легче двигаюсь на своих собственных ногах, чем многие могут предположить, и Лука, что ж, он был достаточно силен, чтобы поднять меня, чтобы это выглядело без усилий с его стороны.
Он выполнил подъем, словно мы очень долго тренировались. Меня накрыло волной возбуждения и адреналина, которые неизбежно наступают после того, как выполнишь что-то сложное, а затем мы опять кружили по танцполу во дворе; его крепкая и горячая рука лежала на моей талии, пронзительные глаза смотрели в мои собственные, а желание, исходившее от него, можно было ощутить на ощупь, от чего меня тоже охватило желание и страсть. До этого момента танцы никогда не были такими чувственными для меня, наши тела двигались в идеальной гармонии и идеально подходили друг другу.
В конечном итоге, песня закончилась, и мы с Лукой остановились, держась за руки, тяжело дыша и немного вспотев, не в состоянии отвести взгляд друг от друга. Его семья наградила их одобрительными возгласами и аплодисментами, дети были в не себя от радости. Я поняла, что все перестали танцевать и наблюдали за нами, и от этого мои щеки покрылись румянцем. Я никогда не танцевала на публику. Да, я брала уроки, научилась танцевать, но у меня никогда не было желания попасть на сцену и танцевать перед аудиторией или соревноваться с кем-то, даже не смотря на то, что мои учителя изрядно часто упрашивали об этом.
― Ты по-настоящему изумительно танцуешь, Делайла, ― подметил Лука.
― Ты тоже. Даже не могла и представить, что ты танцуешь.
― Я тоже. ― Лука повел меня за руку во внутренний двор и подальше от любопытных глаз его семьи. ― Нам следует чаще делать это вдвоем. Я так долго не танцевал с кем-то талантливым.
― Я тоже, ― ответила я. ― Со времен колледжа. Не могу поверить, что нам удался этот подъем!
Лука рассмеялся.
― Верю! Мне показалось, что стоило попробовать, когда я понял, что ты так идеально знаешь па. Ты такая грациозная.
Мы стояли у лестничного пролета, и Лука перевел взгляд с моего пылающего лица на ступеньки, а затем на внутренний двор. Его семья опять танцевала, Элизабетта и Лючия опять играли в импровизированную джигу.
Лука облизнул губы и подтолкнул меня к лестнице.
― Куда ты собрался? ― спросила я. Я надеялась, что у него на уме было именно то, что я и предполагала.
― Кое-куда с более интимной обстановкой. Или в особенности с «интимной». ― Лука повернул за угол и потянул меня по узкому коридору с деревянной облицовкой к двери в самом конце.
Комната за дверью была крохотной, но комфортной, очевидно, это была гостевая спальня, которой редко пользовались. Здесь было два окна: из одного был виден город, а другое выходило во внутренний двор. Музыку было четко слышно, детский смех перемешивался с гулом голосов взрослых, а топот ног по брусчатке сливался с шелестом воды в фонтане.
Каким-то дивным образом мой чемодан оказался в углу комнаты. Я не была уверена, когда Лука принес его из машины, но он стоял тут.
Лука закрыл дверь и запер ее на цепочку, а затем повернулся ко мне, в его глазах полыхало желание. Я бросилась к нему, и наши губы встретились, мои руки вцепились в его рубашку, стягивая ее вниз, а затем расстегивая его джинсы. За считанные секунды мы остались обнаженными благодаря спешке рук, которые затем начали ласкать тела друг друга.
Его губы проложили дорожку поцелуев по изгибу моей шеи к груди, зубы обхватили соски, а руки скользнули по животу вниз, чтобы приласкать складочки моей киски, и между бедер стало неимоверно мокро. Его член в моих руках налился ― возбуждающий стержень жара, стальной твердости и шелковой кожи.
Я хотела его, тот час же. Не хотела ждать, когда он меня коснется. Я двинулась к нему, поднялась на цыпочки и подвела его член к киске. У Луки были другие планы. Он подтолкнул меня назад в сторону кровати, лаская губы в жестком поцелуе, от чего у меня перехватило дыхание. Я начала отползать по кровати назад, но Лука одарил меня шаловливой улыбкой, затем обхватил руками мои бедра и повернул меня лицом вниз. Я оторопела и посмотрела на него через плечо.
Он погладил мою спину, одновременно лаская и надавливая руками, затем прижался губами к позвоночнику, а его пальцы сплелись с моими, когда он вытянул мои руки над головой. Каким-то образом я растянулась на кровати, вытянув руки вперед. Я начала понимать, что он задумал, когда его руки опять прошлись по моей спине, но в обратном направлении к моим ягодицам, затем он нежно погладил пальцами складочки киски. Он нащупал вход в мое лоно и ввел в него пальцы, касаясь точки G, начал поглаживать ее, пока я не задвигала бедрами, и мое дыхание не стало прерывистым.
Затем я почувствовала, как он провел влажной головкой члена по складке между моими ягодицами и вошел в меня, наполняя и толкаясь глубже. Он стоял на полу, двигаясь вперед и назад, его член заполнял меня, и я не могла сдержать стоны.