— Судя по всему, у вас есть мысли насчет того, что вы должны чувствовать в постели — с женщиной или мужчиной. Расскажите мне об этом.
— Не знаю, что вам сказать, доктор. Но… хотя бы что-то.
— Это должны быть приятные чувства? Неприятные? Вы думали о том, какую роль вы хотите играть, как вы хотите себя ощущать?
— В любом случае, то, что я ощущал, было неправильно.
Адам выдержал долгую паузу, отставил от себя пепельницу и продолжил.
— Когда я встретил Джеральда, то подумал — может, это то, что я искал? По крайней мере, он был первым человеком, к которому я испытывал что-то, кроме дежурного любопытства. Хотя, конечно, я не мог ему об этом сказать. Вы представляете, как это прозвучало бы?
— Вас не утомляют эти рамки — «правильно» и неправильно»?
— Вы видите гораздо шире рамок «правильно» и «неправильно», доктор. Но я бы не рискнул назвать вас счастливым человеком.
Вивиан надел очки, которые до этого лежали перед ним на столе.
— Вы правы. Но я не отрицаю очевидного, Адам. И я допускаю мысль, что уже завтра сделаю то, о чем сегодня думаю с отвращением. Скажите, а к Афродите вы что-то чувствуете?
— Не знаю, доктор. То есть, конечно, чувствую… но я и понятия не имею, что.
Адам поднялся, подошел к окну и присел на подоконник. Вивиан некоторое время молча смотрел на него, а потом тоже встал и отодвинул стул.
— Ну, чем мы будем заниматься? Продолжим сидеть и говорить о жизни? Или же все-таки поедем гулять? Думаю, все нас ждут.
— Гулять? — Адам сделал паузу. — Знаете, доктор… по-моему, это неплохая мысль.
— Вот и хорошо. Если я испортил вам настроение, кто-то ведь должен вам его поднять. Одевайтесь.
Проигнорировав реплику про испорченное настроение, Адам направился в спальню. Доктор Мори достал сотовый телефон и набрал номер.
— Добрый вечер. Я хотел бы заказать такси. — Он продиктовал адрес и подождал, пока собеседник на другом конце провода запишет его. — Через полчаса? Благодарю вас. Мы ждем.
Глава двадцать вторая
Высокий мужчина в полицейской форме обернулся, заметив движение возле входной двери.
— Добрый день, доктор, — поприветствовал он вошедшего. — Я уже думал, что вы не придете…
— Я выполняю свои обещания. Добрый день, офицер.
— Капитан Энтони Паттерсон, — представился полицейский, после чего кивнул в сторону человека в деловом костюме, занимавшего одно из кресел у его рабочего стола. — А это — доктор Эдгар Блаунт, наш независимый эксперт.
Доктор Мори снял плащ, отдал его хозяину кабинета и, подойдя к столу, посмотрел на сидевшего.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, Эдгар, — сказал он. — Когда мы встречались в последний раз, твоя практика приносила тебе большой доход. Теперь ты работаешь с полицией?
Доктор Блаунт не поднял глаз, занятый изучением каких-то бумаг.
— Я добровольно помогаю полиции, — заговорил он. — Дела у меня до сих пор идут хорошо.
— Надеюсь, обиды остались в прошлом? Если нет, нам будет тяжело сосредоточиться на совместной работе.
Эдгар бросил на собеседника короткий взгляд и снова вернулся к документам. Капитан Паттерсон с интересом слушал диалог и после секундного колебания задал вопрос:
— Вы знакомы?
Обращался он, скорее, к Эдгару, чем к Вивиану, но на вопрос ответил доктор Мори.
— Да, мы знакомы. Когда-то нас связывали профессиональные интересы, но в результате личного конфликта мы немного повздорили.
— Я с тобой не вздорил, — возразил Эдгар. — Со мной вздорил ты, даже если учесть, что дело касалось моей жены.
Капитан Паттерсон уже понял, как обстоят дела, и поэтому поспешил перевести разговор в профессиональное русло.
— Хочется верить, что доктор Мори прав, и обиды на самом деле остались в прошлом. Мы собрались тут для того, чтобы обсудить кое-какой вопрос касательно убийства братьев Тейлор.
Вивиан занял второе кресло.
— Я слушаю. Детектив Мэдисон сказала, что вам требуется моя консультация как психиатра, но я вижу здесь своего коллегу и не понимаю, что нового смогу сказать.
Доктор Блаунт вернул на стол документы, выпрямился в кресле и положил руки на подлокотники.
— Виктор Фонтейн когда-то был твоим пациентом, так? — спросил он.
Вивиан легко пожал плечами.
— Был, — согласился он. — Но, если я не ошибаюсь, мы должны говорить об убийстве братьев Тейлор?
— Верно. Мы говорим об убийстве братьев Тейлор. Какой диагноз ты ему поставил?
— Я не могу обсуждать подобные вещи при посторонних.
— Тут нет посторонних. У него была депрессия после того, как он попытался порвать со своей зависимостью от морфия. Правильно?
Доктор Мори кивнул, не нарушая молчания.
— Когда он приходил к тебе на сеансы, он принимал морфий?
— Не понимаю, к чему ты клонишь, Эдгар.
— Я объясню.
Доктор Блаунт откинулся в кресле и скрестил руки на груди.
— Один из братьев Тейлор, Ник, занимался продажей наркотиков. У него было большое количество покупателей, не меньше продавцов. Огромная империя, которую любой хотел бы прибрать к рукам. Они продавали, в том числе, и морфий. Правда, мы до сих пор не знаем, каким образом они умудрялись достать его в таких количествах и где. Понимаешь, Вивиан, многие с завистью смотрели на империю братьев Тейлор, но мало кто решился бы просто взять и убить их обоих. Этот человек, должно быть, имеет очень большое влияние в криминальном мире.
— То есть, Виктор Фонтейн убил сыновей Леона Тейлора потому, что хотел получить доступ к морфию? — закончил его мысль Вивиан. — Тогда я не понимаю, почему он до сих пор жив. Зная быстроту реакции Леона Тейлора, после убийства братьев ему оставалось бы жить не больше суток.
Эдгар достал сигареты и вопросительно посмотрел на капитана Паттерсона, который слушал их диалог. Капитан кивнул, и доктор Блаунт закурил.
— Ты прав, — снова заговорил он, обращаясь к Вивиану. — Поэтому мы склонны думать, что у Виктора Фонтейна есть сообщник. Кто-то, кто помогает ему. Он доверяет этому кому-то, а этот кто-то, в свою очередь, имеет хорошие связи с влиятельными людьми из криминального мира.
— Настолько влиятельными, чтобы они смогли убедить Леона Тейлора не мстить за смерть сыновей?
— Нет. Но настолько влиятельными, чтобы помочь Виктору Фонтейну скрыть тот факт, что это он убил братьев Тейлор.
Доктор Мори потушил сигарету и наклонился к Эдгару.
— Иными словами, ты хочешь сказать, что я помогаю Виктору Фонтейну?
— У меня была такая мысль. Но потом я подумал, что это нелогично. Тебе наплевать на деньги, власть тебе не нужна. Твердыми моральными принципами ты не отличаешься, но я хорошо тебя знаю — ты не станешь помогать кому-то из криминального мира. А вот Афродита Вайс вполне могла бы заниматься чем-то подобным.
Пару секунд Вивиан молчал, размышляя над услышанным.
— Зачем ей этим заниматься?
— Разве ты не знаешь, за кого она когда-то вышла замуж?
— Твоя логика опять ускользает от меня.
Эдгар со смехом покачал головой.
— А ты хитрый черт, Вивиан, — сказал он. — Когда нужно, ты умеешь притвориться идиотом. Разве ты не знаешь, что у Виктора Фонтейна есть завещание, в которое вписана Афродита Вайс? Кроме того, он серьезно болен, у него неоперабельная опухоль мозга, и жить ему осталось максимум год. Теперь тебе понятна моя логика?
— Тогда тебе стоит приписать к этому делу и доктора Миллера, это его личный врач. Ему ничего не стоит «случайно» отнять у него жизнь, а Афродита поделится с ним частью полученного.
— Вот, теперь ты верно мыслишь.
Вивиан посмотрел на капитана Паттерсона.
— Как я полагаю, это просто догадки, и доказательств у вас нет.
— Взгляните, доктор.
Вивиан с минуту изучал документ, который до этого просматривал Эдгар. Это была копия завещания Виктора Фонтейна.
— Здесь также указан сын Виктора, Эрик. И его дочь, Долорес. Конечно, трудно предположить, что кто-то из детей может даже подумать о чем-то подобном, но, если принимать во внимание нравы людей криминального мира…