— Тут ты прав, Тимэй. — Вздохнул Аскольд. — Семья это очень важно. И с внуками не затягивайте!
— Как только свадьбу сыграем, сразу же займемся! — Клятвенно пообещал я будущему тестю, и мы дружно рассмеялись.
— Тимэй, спасибо тебе за такой подарок! — Виктория, не стесняясь родителей, чмокнула меня в щеку. — Это просто чудо какое-то!
Тут я перехватил взгляд графини и слабую нотку зависти в нем. Балбес, ей же тоже такое зеркало хочется!
— Ваше сиятельство, прошу меня простить, совсем я запамятовал! — Я метнулся к сумке и выудил оттуда еще одно зеркало. Полностью копия первого, разве что узор немного отличается. — Вот, примите от меня подарок!
Графиня охнула и взяла в руки такой необходимый для любой женщины предмет. Картина повторилась, только теперь уже Виктория восхищенно заглядывала через плечо матери. Глядя на них, мы с графом переглянулись и понятливо хмыкнули.
Когда страсти немного улеглись, моя невеста полностью подтвердила слова, ранее произнесенные графом. Она начала расспрашивать меня о платьях. А именно, о свадебных платьях.
— Тимэй, а в твоем мире невесты тоже белые платья надевают?
— Где как. — Ответил я. — Стран много и обычаи разные бывают. Хотя в большинстве действительно белые.
Тут перед моими глазами пронеслись картинки с одного сайта, посвященные необычным свадебным нарядам. Нет, не тем, что в экзотических странах приняты, а когда молодые только что из психушки сбежали. И сразу в ЗАГС, пока санитары не скрутили. Много там занятного было, начиная с обнаженки и заканчивая нарядам из дохлых кошек. Да, количество сумасшедших последнее время реально зашкаливает. Это все от холестерина и солнечной радиации. А может и от неумелых акушеров, которые каждого третьего ребенка головой об пол роняют.
Нет, о таких нарядах ей знать не надо! А то еще и обо мне плохо подумает. А я хороший!
— А какие платья? Я имею ввиду, как пошиты?
— Я не художник, но постараюсь нарисовать.
Следующий час я самоотверженно рисовал свадебные наряды. Уверен, что любая девушка с Земли справилась бы с этим гораздо быстрей и точней, но я не модельер и не портной! Ну не помню я какие там выточки, вставочки и прочие важные подробности! А Вика и мама ее требовали от меня подробностей! Да еще надо было изображать только приличные в имперском обществе модели. Наконец я устал, но так как дамы не собирались проявить хоть какую-нибудь милость, я изобразил женскую фигуру в мини, с огромным декольте. Как будто муфточку на тело натянули, и причем не самую большую. Зато фата на макушке.
— Неужели и такое у вас носят? — Пораженно вымолвила графиня.
— И не только такое. — Подтвердил я. — В жаркое время еще откровенней наряды носят. Изобразить?
— Нет, нет! — Замахала руками Камила. А вот Аскольд, по-моему, был совсем не против. — Вы устали, барон, хватит на сегодня!
Она бережно собрала все мои зарисовки и унесла в одно ей ведомое место. Надеюсь, не в отдельный кабинет для размышлений? Все-таки я старался.
Пробыв в гостях еще час, я начал собираться домой. Завтра выясню, что мои ребята по пропавшим девчонкам накопали. Чувствую, что-то неладное там! А это значит, что сегодня надо отдохнуть. Все, домой, домой.
Но планам на отдых сбыться было не суждено. Как только я подъехал к воротам родного дома, рядом остановилась карета. Ничем ни примечательная, без гербов на дверце и прочих опознавательных знаков. Запряжена она была четверкой довольно посредственных, на мой взгляд, лошадей. Кто это ко мне пожаловал?
Из открывшейся дверцы кареты появилась знакомая фигура. Тот самый молчаливый секретарь-советник Эдгара, Несскас.
— За мной? — Спросил я, уверенный в ответе.
Кивок.
— К императору?
Кивок.
— Срочно?
Кивок.
— Хорошо. — Вздохнул я, понимая, что отдых накрылся медным тазом.
Только я хотел направить Крома в сторону дворца, как посланник императора отрицательно покачал головой. На мой вопросительный взгляд он кивнул в сторону кареты. Ну что же, хоть подремлю по дороге.
Оставив Крома моим охранникам, я сел в карету и как только она тронулась, провалился в глубокий сон.
Снилась мне какая-то ерунда, будто венчаемся мы с Викторией в парке Пушкина, в моем родном городе, а нас охраняют от неведомой напасти четыре танка. Рота спецназа, с огромными ножницами в руках, внимательно оглядывают окрестности, готовые распустить любого врага на лоскуты. Свидетелями у нас Сергей Шойгу и Николай Басков. А сам обряд Петр Первый проводит. Зыркает на нас грозно выпученными глазами, шевелит усами и все время вопрошает: «А вы вступили в Партию „Единая Монголия“»? Мы отвечаем, что не успели, каемся, обещаем исправиться, но тут выскакивает Жириновский и призывает нас строить коммунизм в Антарктиде, ибо только коммунисты достойны доверия, а все остальные подонки! Однозначно! А хор Турецкого хлопал в ладоши и распевал «Все идет по плану»….
Проснулся я от легкого прикосновения Молчуна, это так я моего спутника окрестил. Другое имя все равно не прилипнет. И проснулся я с тяжелой головой, будто вчера был веселый вечер, лилось ручьями спиртное, рвались рубахи и меха баянов, а сегодня наступило горькое разочарование в поведении недостойного разумного человека. Вот говорила мне бабушка, не спи в карете, когда на такой странный вызов его императорского величества едешь! Вообще-то она такого не говорила, но если бы знала, какая судьба меня ожидает, обязательно сказала бы.
Помотав головой в разные стороны, как конь Пржевальского, и растерев виски, я пришел в себя.
— Приехали? — Спросил я Молчуна.
Кивок. Нет, с этим мужиком по душам не поговоришь, и вчерашний матч «Спартака» не обсудишь. Что же, у каждого свои проблемы.
Вылез из кареты, чуть не упав при этом, умудрившись наступить на полу собственного плаща. Вот так дела! В этой части дворцового комплекса я никогда не был. То что это дворец императора, сомнений не вызывает, по башням и шпилям видно, но находимся мы где-то на задворках. Интересно, почему именно сюда приехали?
Молчун покинул карету не в пример тише и аккуратней. Он-то точно знал зачем мы здесь и уверенно зашагал к дверному проему, поманив меня за собой. Делать было нечего, и я затопал вслед. Добравшись до двери, Молчун выбил по ней замысловатую дробь и дверь открылась. Даже не пришлось за веревочку дергать. Гвардеец, открывший дверь молча впустил нас и тут же удалился. Я снова шел за Молчуном. Бесконечные переходы и замысловатые повороты навивали мне мысли, что неплохо было бы едой и водой запастись. А ну как заблудимся? По здешним лабиринтам можно годами ходить!
Но вскоре наши хождения закончились. Молчун остановился в каком-то закутке, нажал на завиток лепного узора, и перед нами распахнулась дверь тайного хода. Становится все интересней и интересней. При свете магического фонарика, мы спустились на несколько этажей вниз, по каменной винтовой лестнице. Теперь мы были в подземелье, и эхо наших шагов гулко отражалось от каменных стен. Через полсотни метров, мы свернули в тупик.
— Ваше величество, а нельзя было днем встретиться? У вас в кабинете, или ко мне бы приехали? Я бы вас в баньке попарил!
— Помолчи, Тимэй. — Его императорское величество, Эдгар Третий, был предельно серьезен и смотрел на меня испытывающим взором. — Зоренг рассказал мне, что ты уже в курсе своего статуса истинного имперца. Теперь я спрошу тебя, согласен ли ты применить свои силы на благо империи, и меня лично?
— Ваше величество, я сказал вам что являюсь вашим верным слугой и от слов своих отказываться не собираюсь. — Я отставил хохмы и опустился на колено. — Располагайте мною по вашему усмотрению! Готов выполнить любой ваш приказ!
— Не приказ, — Эдгар покачал головой. — Просьбу. Если ты готов, пошли.
Он коснулся каменной стены в глубине тупика и монолитная, на вид кладка, разъехалась в разные стороны. А за ней обнаружился активированный портал. Не понял? Насколько мне известно, порталы без солнечного света не работают, а тут, в подземелье, ни один лучик не проникает. Может, спецразработка, в единственном экземпляре? Или свет сюда в ведерке приносят? Молчун шагнул в арку первым, следом я. Император шел замыкающим. Уже привычное ощущение перехода и мы оказались в огромной зале с каменными стенами. Магические светильники и обычные факела ярко освещали внутреннее пространство зала, хотя смотреть особо было не на что. Пусто было здесь, не считая мраморной плиты в центре, которая возвышалась над полом.