Люди собираются расходиться, но пожилой голос добавляет:
— И проверьте Элен Флаис на всякий случай. Старый Стюарт поминал ее в разговоре. Может быть, ст?ит ускорить ее введение во внутренний совет.
— Или наоборот, — вставляет голос пожилой дамы.
— Или наоборот, — соглашается шеф, — По ситуации.
…Хотя сборы заняли не так много времени, на улице успело стемнеть.
Шторм превратился в моросящий дождик, и усадьба Стивена Агилара казалась единственным островком света в бескрайней тьме загородных просторов. Далекий Гигаполис почти не просвечивал сквозь висящую в воздухе влагу.
Вик все же зашел в лазарет к Серафиме перед отправлением.
Он написал записку, но, кладя лист на тумбочку, заметил, что веки лихой водилы приоткрылись.
— Вот значит как? — спросила Серафима слабым голосом, — Сбегаешь в ночи со своей лошадкой, оставляя прощальное письмо? Тоже мне, Дон Жуан!
Виктор молча заключил девушку в объятия, и та сдержанно рассмеялась:
— Эй-эй-эй, полегче с обнимашками! Я все-таки не дала согласия стать твоей невестой, так что не лапай особо.
Вик немного смутился, но увидев ухмыляющееся лицо Серафимы, упер в руки в бока и серьезным тоном произнес:
— Все шутишь?
— Мне никогда это не надоест. Ты такой наивный и непосредственный, что одно удовольствие вгонять тебя в краску.
Виктор нашел в себе силы улыбнуться.
— Мы только слетаем к этой Элен Флаис, и сразу обратно.
— Контрацепцию не забудь, — усмехнулась Серафима.
— Зачем?
— Идешь на свидение с симпатичной девушкой и еще спрашиваешь, зачем?
— Я не говорил, что она симпатичная.
— Да брось, при таких деньжищах она будет красивой и через двести лет. Так что веселитесь… Я все равно теперь безлошадная…
Серафима осеклась.
Как может понять житель Белого города, что значит для водителя потерять свою машину? Все равно что лишиться ног. Серафима уже лет десять была неразлучна со своим такси и даже не мыслила себя отдельно.
Машина — это не просто средство передвижения. Это член семьи, это средство заработка… Водитель без машины — самое жалкое существо, которое только можно придумать. Гибель машины — это потеря работы и средств к существованию.
Виктор, от которого не ускользнуло выражение лица Серафимы, взял ее руку в свою.
— Не огорчайся, — сказал он, — Для меня не проблема купить колесную машину. В принципе, не проблема даже флаер.
Карие глаза поднялись навстречу, а на лице заиграла прежняя озорная улыбка.
— Ты же знаешь… — начала девушка, но ее губ коснулся палец.
— Да, да. Тебе понадобится ссуда, чтобы перезарядить антигравы. Поэтому купим тебе что-нибудь приличное, но на колесах.
Серафима хотела еще что-то сказать, но Виктор не дал:
— Потом. Все — потом. А пока мы едем к Элен Флаис…
…Уже выходя из лазарета, Вик подумал, что так и оставил письмо на тумбочке Серафимы.
В нем Вик написал многое из того, что успел сказать устно. Но теперь был рад, что девушка все же прочтет строки, тщательно выведенные на странице.
Неподалеку слышались голоса.
Первый принадлежал Твайлайт Спаркл Агилар, которую за глаза называли «принцессой ранчо». Единорожка, конечно, сердилась на такое прозвище, но не всерьез.
— …я все же надеялась, что ты останешься, — говорила лавандовая единорожка.
— Мы должны дойти до конца, чтобы во всем разобраться, — ответил голос Лиры.
— Жаль. Бон-Бон расстроится.
— У нее своя жизнь. Не связанная с селестианками вроде меня.
— Какая же ты глупенькая… — неожиданно серьезно проговорила Твайлайт, — Она хоть и не помнит Эквестрию, но…
Пони прошли мимо, и голоса перестали быть различимы.
Виктор подумал, что было бы и впрямь здорово оставить пони здесь. В безопасности и покое.
Но отказать Лире в ее праве участия было бы слишком неправильно…
…Вик набирал домашний номер с телефона-автомата, будки которых не канули в Лету ни с изобретением мобильных устройств связи, ни киберсети, ни даже дронов-посыльных.
Нужно было оставить распоряжения на случай вечернего возвращения домой, а также передать несколько сообщений родственникам и Деду… на случай, если сам Вик не успеет этого сделать.
Личный же коммуникатор почему-то не работал. То есть, прибор работал, но создавалось впечатление, что Виктор находится на другой планете: ни сети, ни сигнала, ни даже каналов экстренной помощи.
Автоответчик не брал трубку довольно долго, но вскоре металлический голос произнес:
— Вы позвонили в дом Виктора Стюарта. Он сейчас не может подойти. Оставьте сообщение после сигнала.
Вик нахмурился. В отсутствие хозяина система должна была отвечать его собственным голосом. А такой ответ был настроен только на случай, если Виктор был дома, но занят.
Наверное, произошел сбой.
Виктор назвал пароль для доступа в систему.
— Пароль удаленного сервиса недействителен, — заявила ему система, — в присутствии владельца дома.
— Какого черта, я не дома! — воскликнул парень, весь день которого и без того прошел на нервах, — Гребаная железка, я твоих создателей по судам затаскаю!
Неожиданно с экрана видеофона пропала эмблема компании «Гигаполис-линкс», сменившись лицом человека.
Очень знакомым лицом, которое Виктор привык видеть в зеркале по утрам.
— Стюарт, слушаю, — человек осекся, тоже увидев собственное лицо на экране, — Какого черта? Это чья-то шутка?
Виктор в телефонной будке не верил своим глазам. От изумления он даже не нашелся, что ответить.
Двойник с экрана тем временем сказал:
— Не знаю, чьих это рук дело, мистер, но это не смешно. Я очень занят и собираюсь уходить.
— Куда?! — только и выдавил Виктор.
Двойник, казалось, на мгновение смутился и проговорил:
— На свидание… Не Ваше дело! Всего наилучшего.
Экранчик погас. Виктор еще некоторое время стоял, тупо моргая в пространство. Это было уже слишком.
— Вызов завершен, набрать другой номер? — услужливо осведомилась система связи приятным женским голосом.
— Да… — словно в полусне согласился Виктор, — Новый номер…
— Принято. Ждите.
Когда Виктор отправлялся в Серый город, он не боялся. Потому что знал: за ним — система. За ним — законы, права и, чего греха таить, немалые деньги. Все то, чего не было у миллиардов людей на этой планете.
Но сейчас парень чувствовал, как в спину ощутимо потянуло холодком. Как будто вместо надежной стены сзади оказалась бездонная пропасть. Интуиция подсказывала ему, что личные счета проверять не ст?ит: во-первых, теперь бесполезно, во-вторых — уже опасно.
На экране появилось лицо Деда.
В помещении почему-то было темно, и вообще проекция позволяла предположить, что Дед пользуется наручным коммуникатором.
— А, Вик, — проговорил Стюарт-старший, — Что, решил начать сначала?
— Не понял.
— Ты звонил мне утром и вел себя так, как будто вообще не помнил ни о нашем разговоре, ни о своей лошадке, ни о данных… Кстати не упоминай их названия. Засекут.
Виктор хотел уже издать удивленное восклицание, но осекся. В конце концов, это только подтверждало случившееся.
— Это был не я, — сказал он, — а какой-то двойник. Он сейчас в моей квартире и идет на свидание… не знаю, с кем.
— С одной из фиф твоей мамаши, — отозвался Дед, гремя в полумраке каким-то железом, — Короче, доберись до Элен, и скорее. И не пользуйся личными данными больше. Ты теперь вне системы. Поэтому делай что задумал. Светись как можно меньше в аккаунтах и Белом городе. Кое-что полезное найдешь в банке нашей семьи, в ячейке «зеро-зеро-зеро». Код — «Хрен вам всем, дорогие родственнички». Запомни хорошенько, потому что иначе ячейку открыть нельзя, а срок хранения — пятьсот лет.
Виктор нервно хихикнул. Дед был в своем репертуаре.
— Ты так говоришь, как будто мы не увидимся, — сказал он, найдя в себе силы улыбнуться, но Дед остался серьезным: