Затем он поставил Ивана на ноги, сказал что-то другое, более спокойно, так, что Бренна не услышала, и ударил его топором в лицо.
Они уложили своих мертвых на тележку. Когда отряд прошел через ворота родного замка, ночь уже настала, было темно и холодно. Яркая, почти полная луна освещала их путь, было холодно, но в эту ночь холод не превратился в мороз.
Боги были с ними в этот день и ночь. Бренна хотела бы, чтобы они были с ними в ночь рождения ее сына, но она была благодарна и за такое.
Ее мучила боль. Ее грудь, казалось, была полна шипов. В нижней части спины и в животе было тесно, горячо. Раненая рука уже давно онемела. Если бы Фрейя не была такой покорной, и если бы не их взаимное доверие, Бренна вряд ли бы усидела в седле.
Когда Вали помог ей выбраться из седла, она не смогла сдержать резкий стон.
Он нахмурился.
— Быстро в кровать. Прямо сейчас. Я позабочусь о Фрейе и приду.
Она не стала спорить.
Она, однако, пошла навстречу Ольге, выбежавшей из замка, завидев возвращающийся отряд.
— Мы привезли тебе подарки, мой друг, — сказала она и взяла Ольгу за руку.
В самой середине спешивающегося с коней отряда налетчиков были два молодых человека, одетых в грубые шерстяные одежды, слишком легкие для зимы, но укрытые сверху мехами, которые им дали их новые друзья.
Братья Ольги. Ее семья. Оба были молоды, еще даже не носили бороды, но уже могли сражаться. Их отец не пережил налета. А мать давно умерла.
Увидев их, Ольга побежала вперед и обхватила руками их обоих, рыдая и прижимая их к себе. Чувствуя себя так, словно стала свидетелем какого-то интимного момента, Бренна повернулась и пошла в замок.
Долгий подъем вверх по темной лестнице в их комнату, по ее мнению, был самой трудной частью этого дня.
Прошло много времени, прежде чем Вали открыл дверь в комнату, но Бренна смогла за это время только снять с себя сапоги. Она сидела у огня, чувствуя усталость и боль, и слушала рев и смех друзей — внизу праздновали победу и выпускали из себя остатки боевой свирепости.
Бренна была зла. Она искала мести и нашла ее. Но душа не унималась. Месть не вернула ей сына. Не вернула друзей.
Вали подошел и присел рядом с ней. Впервые он увидел ее раненую руку, увидел кровь. Он поднял ее руку.
— Ты ранена.
Ее рука болела и болела сильно, но это была боль, которую она знала. Прошло слишком много времени, и рану уже нельзя было зашить. Останется шрам, но сейчас ее нужно было только промыть и перевязать. Она вытащила руку из его хватки.
— Несильно. Стрела прошла через щит, задела только плоть.
— Надо ее промыть и перевязать.
— Я все сделаю. Мне нужно некоторое время, чтобы отдохнуть.
И тут он удивил ее с улыбкой.
— Я рад, что ты не спишь. Женщины принесут нам ванну.
Несмотря на жуткую усталость, прекрасное слово «ванна» заставило Бренну улыбнуться и отбросить прочь беспокойные мысли и темные переживания.
— Я бы не отказалась.
Он пригладил волосы, выпавшие из ее косы.
— Внизу все пьют и празднуют, и рассказывают историю об Оке Бога, которая прошептала заклинание на ухо своему врагу, прежде снести ему голову, и которая поднялась и спасла Вали Грозового Волка, защитив его крепкой рукой со щитом, как если бы сам Один дал ей свою силу.
— Ты спас меня. Ты бы спас меня от всех врагов, если бы я тебе позволила.
— Я не боюсь величия моей жены. Они рассказывают и мою историю. И да, я бы постарался защитить тебя от всех врагов, хотя наверняка погиб ты тогда в этой схватке.
Она отвела его руку от своих волос и сжала ее.
— Мы спасли друг друга.
— Моя Дева-защитница. Мы обречены.
Он притянул ее руку к губам и поцеловал ее.
Стук в дверь возвестил о приходе женщин с ванной и горячей водой. Вали встал и крикнул:
— Входите!
Когда женщины вошли в комнату, он улыбнулся Бренне.
— И теперь я смиренно спрашиваю тебя, позволишь ли ты позаботиться о тебе сегодня вечером? Я хотел бы помочь тебе вымыться, и хотел бы перевязать твою рану, и я хотел бы держать тебя в своих объятьях, пока мы спим.
Мысли об этом наполнила глаза Бренны слезами. Она сморгнула их прочь, прежде чем они смогли упасть.
— Ты спасаешь меня каждый день, — прошептала она.
ЧАСТЬ 3. ЩИТ
Глава 16
Занимался рассвет, и Бренна еще спала. Вали лежал на боку позади нее и наблюдал, как поднимаются ее плечи с каждым глубоким, спокойным вдохом. Ее длинные светлые волосы во сне разметались волнами, и он уткнулся лицом в льняные пряди, лежащие на его руке и глубоко вдохнул их запах.
Он почти всегда просыпался раньше нее, и за последние спокойные недели уже привык вот так, открыв поутру глаза, спокойно лежать и смотреть, как спит его жена. Отдаваться миру своей любви. Миру, доставшемуся им ценой огромных усилий и пока еще такому хрупкому, несмотря на то, что любовь пришла к ним на удивление легко.
После того, как принц Иван был повержен, и его владение присоединилось к основному, князь Тумас направил к ним посланника. Он хотел встретиться. Они заключили мир между ними, и Тумас предложил им ресурсы и помощь в восстановлении деревни. Он даже предложил свою дочь в жены Леифу, но тот, не имея намерения поселиться здесь, отказался. Тумас был оскорблен, и переговоры ненадолго затихли, но потом мир все же был восстановлен.
Казалось, теперь опасность была позади, и ждать чего-то плохого можно было только от ярлов, которые вот-вот должны были прибыть в Эстландию. Теперь, когда установилась теплая погода, а снег и лед уступили место зеленым почкам и паводкам, они начали высматривать корабли, каждый день отправляя на побережье патруль. Было еще рано, но Бренна и Леиф знали, что их ярл очень нетерпелив, да и Вали считал, что его господин не станет откладывать визит.
Леиф становился все мрачнее; он знал, что, когда ярлы узнают о браке Бренны и Вали, хорошего ждать не придется.
Вали тоже это знал, и знал, что ярл Эйк наверняка воспротивится желанию Бренны поселиться в Эстландии. Но она так решила, и она хотела отказаться от своей клятвы верности Эйку. Будучи свободной, она имела на это право, несмотря на то, что в таком случае теряла все, что заработала, пока служила ему. Но она уже смирилась с тем, что родина для нее потеряна. Они собирались начать здесь новую жизнь.
Эйк наверняка разъярится, узнав о том, что лишился Бренны, а он был беспощадным человеком, способным на чудовищную жестокость. Вали беспокоился за нее и за них. Вот если бы она была беременна, или с ребенком на руках ко времени прибытия кораблей, это было бы аргументом.
Зная это и просто желая подарить своей любимой женщине ребенка, Вали хотел сделать Бренну беременной, как можно скорее.
Но Бренна не позволяла ему посеять в себя семя. Его желание и ее сопротивление было постоянным источником напряженности между ними. Они занимались любовью почти каждый день — их потребность друг в друге осталась такой же, как и раньше, и их любовь была глубокой и настоящей, и Вали вскоре перестал давить на Бренну. Но он все еще чувствовал разочарование, и она его тоже чувствовала.
Но в эти тихие моменты, пока она спала, Вали чувствовал, что между ними нет никаких преград, нет ничего, кроме любви.
Он хотел детей от нее. Он хотел, чтобы она носила его ребенка. Беременность дала бы ей сильное оружие, способное защитить ее так, как не мог он — без насилия. Она отказывалась видеть это, отказывалась признать его правоту, отказывалась верить в то, что ее ярл способен причинить ей зло. Она отмахивалась, говорила, что пока нет времени, что предстоит еще слишком много дел, что надо восстановить деревню, а уж потом строить новую жизнь.