Дрейк де Винтер был могущественным противником, но Люк не сводил взгляда с его трости. При их прошлой встрече в кабинете на верхнем этаже ее еще не было. Уставший Дрейк тогда сидел за столом. Накануне демон появился в его особняке прямо в разгар бала Равноденствия, разметал вопящих аколитов и кинулся прямо на Верховного.
Монстр не успел причинить больше вреда только потому, что Дрейку удалось взять его под контроль и отправить назад к хозяину.
«Пожар. Грудь будто полосуют кнутом из чистого электричества». Люсьен вцепился в ремень экипажа и не отпускал, пытаясь выбросить воспоминание из головы.
— Что случилось с его ногой?
— Демон отхватил от нее изрядный кусок, когда понял, что Верховный магически защищен от чародейского нападения. Дрейк чуть не истек кровью до смерти.
Слабое утешение. Люсьен втянул воздух через нос и, когда лакей открыл им дверцу, протянул спутнице руку:
— Идем?
Мисс Мартин явно изумилась его галантности. Но, по правде говоря, ему нравилось чувствовать ее маленькую ладонь в своей. Стоило их пальцам соприкоснуться, как мир замедлился, а его края стали четкими и резкими, вместо постоянного тумана ощущений и цветов. До того Люсьен не сознавал, насколько ему важен якорь, чтобы зацепиться за действительность.
Когда мисс Мартин с его помощью шагнула на мокрый гравий, Люсьен принялся изучать мужчину, который его зачал. У них были одинаковые темные волосы, но на этом сходство заканчивалось. Экзотические янтарные глаза и густую шевелюру Люсьен унаследовал от матери.
В голове роилась тысяча вопросов. Что привлекло графиню Ретберн к Верховному много лет назад? Люсьен подсчитал, что родился примерно через год после свадьбы четы Ретберн. Как-то быстро мать решила изменить супругу, хотя, если вспомнить нрав лорда Ретберна, вряд ли стоит удивляться, что она бросилась в объятия другого. Однако почему именно Верховного?
Люсьен крепко обнял мисс Мартин за талию и сжал шелк ее платья, нуждаясь в спокойствии, которое приносило ее присутствие. Этот собственнический жест, без сомнения, не укрылся от проницательного взгляда Верховного.
«Подавись!» — мстительно подумал Люсьен, улыбаясь главному чародею.
— Вот мы и встретились снова.
— Ретберн, — протянул герцог.
— Я слышал, у вас возникла проблема, и нужна моя помощь.
Верховный посмотрел на мисс Мартин:
— Ты связана с ним узами?
— Это показалось мне разумным, — ответила та, с нежностью глядя на Дрейка. — Он опасен, ваша светлость.
Верховный, словно ища что-то, заглянул своими пронзительными серебристыми глазами в самую душу Люсьена. В ауре Дрейка виднелась старая грусть.
— У тебя материнские глаза…
— Давайте покончим с любезностями, — раздраженно перебил его Люсьен. — Мы с вами ничего не значим друг для друга. И я тут только потому, что вы предлагаете мне желаемое — свободу. Так давайте не притворяться, будто есть что-то еще.
Повисло неловкое молчание.
Дрейк де Винтер медленно кивнул, усталый, как никогда. Люсьену почти стало его жаль, но Верховный уже похромал к дому.
— Да будет так.
Люк стиснул зубы. Он поддался эмоциям. Что там говорила мисс Мартин? Герцог подозревает кого-то из близкого окружения? Значит, надо открыть глаза и уши, а не сверлить взглядом затылок Верховного, стискивая кулаки. Нельзя мстить так резко и грубо. Нет, у Люсьена есть план получше: увлечь мисс Мартин в свою постель. Возможно, увести ее у этого ублюдка. Вернуть реликвию, а затем подождать исполнения пророчества.
«Я с удовольствием понаблюдаю, как тебя поставят на колени…»
— Мы идем прямо в личное крыло Дрейка. — Мисс Мартин передала шляпку и перчатки груму и неодобрительно посмотрела на Люсьена: — Время поджимает. Тебе что-то нужно?
— Сперва хочу увидеть, где хранился кинжал.
В верхнем крыле было тихо и спокойно, там явно располагались личные апартаменты Верховного.
— Вот тут хранилась реликвия. — Низкий голос Верховного разнесся по коридору с мраморными полами.
С полдюжины китайских урн на постаментах стояли у стены вперемешку со стеклянными витринами. Магия пульсировала в воздухе, мимоходом мазнув по коже Люсьена. Он буквально видел ее волны, будто зной в летний день.
— Это ведь был ритуальный кинжал?
Люсьен моргнул, испытывая боль от воздействия, и обошел пустую витрину. На постаменте одиноко лежала красная бархатная подушечка — на ней еще остался отпечаток кинжала, но реликвии больше не было. Витрина шириной девяносто сантиметров и длиной сто двадцать выглядела нетронутой.
— Реликвий всего три: кинжал, чаша и волшебная палочка. Вместе они — артефакты преисподней. Кинжал выковали из железа упавшей звезды и добавили обсидиановую рукоятку; чаша вырезана из слоновой кости, а палочка — из китовой.
— Зачем было их создавать?
— Меня вело любопытство, а других — жажда власти. Мне было восемнадцать, и я быстро делал карьеру в Ордене. Предыдущий Верховный был совершенно безнравственным ублюдком. Мой друг Тремейн сам метил на его место. — Дрейк посмотрел на пустую витрину. — Заклинание мы взяли из гримуара, который Тремейн приобрел в путешествиях по Востоку. Я взялся провести ритуал, даже зная об опасности, а моя бывшая жена Моргана всегда рвалась к власти. Считается, что именно демоны научили людей колдовству, открыли нам, какой силой мы обладаем. Чему же еще они могли нас научить? А что известно высшему демону? — Он поморщился. — В то время я еще не знал, какие последствия ждут тех, кто занялся темными искусствами. Только потому, что можешь что-то…
— Не значит, что следует это делать, — прошептала мисс Мартин.
Они обменялись слабыми понимающими улыбками.
— А без других реликвий?.. — спросил Люсьен.
— Этот артефакт и сам по себе очень могущественен и опасен, — ответил Верховный. — Никто из нас тогда не постиг одну тайну, то есть, я надеюсь, что не постиг: для того, чтобы активировать реликвию из преисподней, нужно жертвоприношение, а не просто кровь. И раз порезавшись тем кинжалом, очень сложно остановить кровотечение. — Он поднял руку и расстегнул запонки, показывая серебристый шрам на оливковой коже. — Мы все дали кровь для первой попытки ритуала. И тогда я впервые понял, что все не так, как кажется. Рассказал остальным сразу же и зарекся продолжать.
Магия смерти. Люсьен помимо воли заинтересовался рассказом.
— И что?
— Мы согласились прекратить, но я видел взгляд Тремейна. Клинок позволяет ненадолго овладеть способностями другого человека, для этого надо пролить его или ее кровь и использовать в наложении чар. На этой стадии мы с бывшей женой решили, что слишком опасно оставлять артефакты у Тремейна.
— То есть Моргана хотела сама ими завладеть, — вставила мисс Мартин.
— Как я уже сказал, в то время я понятия не имел о последствиях обращения с силой. — Верховный отступил. — Моргана — мастерица иллюзий и виртуозная обманщица. Она создала копии реликвий и заменила ими подлинники. Тремейн понятия не имел о содеянном, пока не стало слишком поздно и… к тому времени прежний Верховный — сэр Дэвис — прознал о наших экспериментах.
Эту часть истории Люсьен знал на зубок: сэр Дэвис прислал убийц-сикарий за Тремейном и Винтером. Их притащили на собрание Ордена в день равноденствия. Сэр Дэвис потребовал, чтобы кто-то из них бросил ему вызов, иначе грозился казнить Моргану. Тремейн заколебался, потому что никогда не сражался с таким сильным колдуном, как предыдущий Верховный.
А вот де Винтер тогда был готов ради жены на все.
— Когда я занял пост Верховного, Тремейн был в ярости, — пояснил герцог. — Пытался использовать против меня кинжал, и разумеется, даже иллюзии Морганы не скрыли того факта, что я не истекаю кровью, как должно. Тремейн осознал, что мы его обманули, и настаивал на возвращении артефактов. В пылу ссоры я выбросил его за порог дома и потребовал, чтобы он не показывался мне на глаза под страхом смерти.
Люсьен провел по витрине пальцами, и отклик чар едва его не ослепил. На мгновение коридор заполнился мерцающими цветами. Герцог словно состоял из зеленых красок — свидетельств грусти, а вот мисс Мартин обволакивала смесь почти отвратительного желтого с серым — символом отчаяния.