– Ира, я люблю тебя. Мне никто не нужен. Только ты и Алекс. Давай попробуем. Будем жить во Фриско, а не в этом треклятом мегаполисе. Снимем дом неподалёку от моря. Тебе не придётся горбатиться на двух работах. Сможешь заботиться о сыне. Он не будет сидеть один или с этой… полоумной соседкой с её оладушками… Ира, ты меня слышишь? Ир, в конце концов, тебе не жаль наших отношений?! Скажи, что ты хочешь?! Чего тебе не хватает?!
Она сидит, молчит и смотрит в сторону.
– Ира! Ты слышишь?! – ору я. – Ответь мне! Скажи что-нибудь!
Я топчусь перед ней как… да просто как придурок. Хочется ещё так много добавить, но нет смысла.
– Я пойду, – говорю упавшим голосом.
И отмечаю, что впервые у меня прорезался именно этот, такой же, как у неё, тон. Я чувствую – сегодня нечто произошло. Возможно, я взрослею… Она бросает короткий взгляд, будто хочет что-то добавить, и снова отворачивается. Постояв, киваю сам себе, иду в прихожую, беру вещи и тихо прикрываю дверь.
* * *
Я в ночном баре, сижу у стойки и методично напиваюсь. «Я мать», «я должна думать о будущем», «у меня есть ребёнок, а ты оболтус и шалопай» – фразочки, которые она вонзала в меня с холодным садизмом, гулко бьются в опустошённой черепной коробке, резонируя многократно усиленным эхом.
В разгар этой адской какофонии приходит СМС:
Olesya: Я стараюсь переносить с достоинством то, что не могу изменить. Прощаю себе слабости и поощряю силу идти дальше. В этом мире мы всего лишь люди, а для кого-то мы – целый мир… Мне не за что винить тебя, потому что ты такой, как есть. Спасибо, что отпустил меня. Всё предрешено, а расставание было бы больнее. Береги себя, милый.
Это моя бывшая эпизодическая подруга. Она была крайне аппетитной, охренительно трахалась, постоянно чего-то требовала и, обладая непомерными амбициями, покамест днями работала в отделе телемаркетинга, а ночами пела по кабакам. Наши отношения состояли из колоритных скандалов и бурного секса. Я бросил её месяца три назад, познакомившись с Ирой.
Собравшись с мыслями, я нащёлкал:
Ilya: Леся, ты сильная и умная. Я за многое тебе благодарен и желаю всего наилучшего.
Тут же пришёл ответ:
Olesya: Я тоже желаю тебе самого наилучшего. Ты прекрасный человек. Удачи тебе!
И через пять минут:
Olesya: Если не верить в себя, нельзя быть гением. Оноре де Бальзак
Я не видел смысла реагировать на эту бредятину. Заказав очередную стопку, вышел покурить и, вернувшись, обнаружил новое сообщение.
Olesya: Пытаюсь уснуть, никак не получается…
Тут меня переклинило, я выпил и заказал ещё две.
Ilya: Sleeping is not exactly what I had in mind…[2]
Olesya: А о чём ты думал?
Браво! Певица в своём амплуа. О Бальзаке я думал, об Оноре!
Ilya: Я хочу тебя. Давай встретимся.
Olesya: Если это единственное, что ты можешь предложить, меня это мало интересует. Это не то, что я ищу.
И сразу ещё:
Olesya: Это пренебрежение мной и тем, что у нас было. Лучше бы ты нашёл кого-то другого, потому что мне противно. ПРОТИВНО! И знаешь, думаю, ты так же кого-то водил, когда мы были вместе… Гадко и подло! Мне жаль, что всё именно так. Ты не имеешь уважения в первую очередь к самому себе.
Лицемерная сука, дрянь, дрянь, – стучало в голове. Собрав всю накопившуюся злобу, я выцедил её по капле, расчётливо подбирая слова и вкладывая в каждую букву мегатонны ненависти.
Ilya: К чему разыгрывать оскорблённую невинность? Я говорю искренне, не пытаясь рассказывать сказки и давать несбыточные обещания. Да, у нас не сложились отношения, и я ушёл некрасиво. Но такая страсть и гармония – редкость. Я даже не о самом сексе, но я знаю, ты не могла забыть моменты сладостного предвкушения… как ты дрожала от одного звука моего голоса… и именно поэтому мы не созваниваемся, а шлём СМС-ки.
Она переваривала это довольно долго.
Olesya: I'm a vulnerable girl, why do this to me?[3] Мне нужен человек, который будет идти рядом, рука об руку… развиваться со мной, радоваться со мной… Перестань манипулировать моими чувствами!!!
Я чуть не взвыл от этого ханжества. Вспомнив об anger management, я отдышался, взял себя в руки и сублимировал презрение в холодной лицемерной форме.
Ilya: Хорошо, прошу прощения за бестактность.
И сразу отпустило. Ответ пришёл почти мгновенно.
Olesya: Спасибо за понимание.
Я глумливо усмехнулся.
Olesya: Я всё знаю и чувствую… но не хочу больше боли.
Мне было уже до лампочки. Я продолжал стремительно надираться, закусывая конопляным дымом. В начале третьего пришло сообщение:
Olesya: Заедешь? Буду рада тебя видеть.
Ilya: Даже не знаю… Ты же хрупкая и ранимая.
Язвительность ненадолго приободрила меня.
Olesya: Случится то, чему суждено… You never know, unless you try…[4]
Я молчал.
Olesya: Я тоже хочу тебя, ты один или у тебя есть подруга?
Ilya: Есть подруга.
Olesya: Как ты можешь?! Если бы ты на самом деле ценил то, что у нас было, никогда бы не предложил такое!
Я уже настолько пьян, что не ощущаю никакой разницы от новых порций. Звук в телефоне отключён. Сижу и тупо пялюсь в пространство. Через некоторое время бармен стучит по экрану моего мобильника. Нехотя беру и читаю:
Olesya: Я просто хочу быть честна с тобой – у меня тоже есть бойфренд, и мне кажется, что это будет неправильно…
Ир, ты ведь этого хотела! Я опрокидываю последнюю рюмаху и сую под запотевшее донышко мятые банкноты. Спустя полчаса я ебу певицу прямо в прихожей, уперев руками в стену, задрав короткое платье и сжимая в кулаке её тугие волосы.
* * *
Проснувшись к середине дня, я мрачно констатировал отсутствие алкогольного похмелья, зато моральное было в полном разгаре. Потянулся за недобитым косяком. Потом, не вылезая из постели, скрутил и высмолил подряд ещё и ещё один. Накурившись до остекленения, выполз в гостиную и с отвращением обнаружил очередное послание:
Илья!
Касательно проекта детекции поверхности сосуда, я прихожу к заключению, что задача вполне выполнима за пять месяцев.
Учти: в сентябре состоится опыт в больнице. Речь идёт о полной рабочей неделе, необходимой на подготовку эксперимента и анализ результатов. Кроме того, потребуется время на согласование деталей, потому я готов накинуть ещё пару дней. Таким образом, будем считать крайним сроком 31-го октября.
Я брезгливо поморщился. Почему именно к тридцать первому? Он что, решил приурочить окончание проекта к Хэллоуину?
Каждый час на счету. С 1-го июня необходимо непосредственно приступить к…
И т.д., и т.п. в том же репертуаре. Зачем, интересно, поручать мне составление этого дурацкого плана? Может, просто сдать в качестве такового подшивку его собственных писем?
Подавив раздражение, кое-как одолел остаток этой безбрежной трясины с заводями щедрейших советов, топями уточнений и чавкающих болотной тиной наставлений. Дочитав, заставил себя проглотить пару безвкусных тостов, запил выдохшейся колой и завалился спать.
Вечером в самопринудительном порядке просмотрел Арикову корреспонденцию и составленные накануне наброски. Частично откорректировал сроки и ещё раз строго-настрого решил серьёзно обсудить с ним эту тему, прежде чем давать какие-либо обязательства. Засиделся допоздна, оттачивая отдельные фрагменты и производя предварительные расчёты. Перечитал всё сначала. Не удержался и, дав себе слово, что это последние правки, вновь принялся редактировать.
* * *
Alexander: Ну чё? Как там твой безумный босс?
Ilya: Шлёт шифровки
Шурик – мой старый университетский приятель. На самом деле это определение не совсем точно: к тому моменту, как мы познакомились, он уже закончил учёбу, но в память о прежних временах появлялся на сходках. Мы сблизились как раз в то время, когда я окончательно охладел к этим сборищам, и на сегодняшний день Шурик является практически единственным человеком из того периода, с кем я продолжаю общаться. А студенческая общественная жизнь, поначалу казавшаяся интригующей, превратилась в череду однообразных попоек, где с наигранной бесшабашностью велись претенциозные разглагольствования, неизменно вращающиеся в узком кругу модных тем.
Alexander: Из этого всего один вывод: он клинически болен!
Ilya: Absolutely ))
Ариэль ещё с первого интервью прочно занял верхушку нашего хит-парада. Частенько в ожидании посадки я, захлёбываясь от смеха, пересказывал особо пикантные перлы моего шефа. А его откровение на тему начальников-идиотов вообще превратилось в одну из моих коронных баек.
Alexander: Я пытаюсь понять этот workplan – возникает ощущение, что это план нормальной компании на два года.
Ilya: Понравилось?
Alexander: Ага, потрясающе. Особенно Excel. Вот тут где-то было…
Открыв файл, о котором успел забыть, я рассеянно блуждал по календарному графику workplan-а, простирающемуся на десятки квадратных метров, как вдруг высветилось оповещение о новом мейле. Да что ж такое! И действительно:
Илья!
Всесторонне взвесив ситуацию, я постановил, что проект займёт четыре с половиной месяца. Восемнадцать недель – крайний срок, который мы можем себе позволить, ввиду…
Alexander: Прикинь, у него 14-го числа 21 пункт. Полное сумасшествие!
Ilya: Эй, ау, Шурик
Ilya: Наш обезбашенный снова активизировался
Alexander: А он в курсе, что сегодня воскресенье?
Ilya: Не уверен
Alexander: И чего там? )
Ilya: Я выслал. Как тебе этот сюр?
Alexander: Ща гляну
Я сделал кофе и дочитал свежий образчик эпистолярного творчества моего шефа.
Alexander: М-да… Видно, он вообще с головой не дружит. Каждые два часа перекраивать! Это ж абсурд!
Ilya: Завихрения на почве излишнего рвения… Потолкуем – одумается. Он же не совсем…
Alexander: Совсем, братишка, совсем. Ну его, бросай всё и вали оттуда
Ilya: Ладно, посмотрим. Где ты видел на такой должности адекватных и уравновешенных?