Глава 12
Нет, я не жалуюсь, я в принципе привык бы и к тому,
что мир бывает нечувствительным и чёрствым,
что благородным образцам соответствует не шибко
или требованьям высшим отвечает не вполне.
Чёрт с ним! Не отвечает, и чёрт с ним.
Но почему в таком количестве, во всяком переулке,
изначально, бесконечно – и как раз по отношению ко мне?
Субботний день пролетел за изучением результатов. С самого утра я засел за компьютер. Поначалу картина казалась безнадёжной, но при последовательной проверке стали обнаруживаться потенциально годные данные. Однако это был лишь первый этап анализа, для остального нужна была аппаратура.
– Ты снова опаздываешь? – Ирин звонок застал меня за работой.
Желая компенсировать вчерашнее, она договорилась оставить Алекса у подруги. По пути было решено отправиться ко мне, заказать что-нибудь и посмотреть фильм. Пока я оформлял доставку, Ира успела задремать, свернувшись в кресле. Я приглушил музыку и продолжил бороться с результатами.
Заслышав тарахтение мотора, поспешил навстречу посыльному, чтобы не потревожить Иру шумом и разговорами, потом разложил привезённую снедь и лишь затем разбудил её. После ужина мы перебрались в спальню, и я поставил давно ждущий своего часа для совместного просмотра «Астенический синдром» Киры Муратовой.
В конце первой части картины камера отдаляется – виден зал кинотеатра, вспыхивает свет и опускается занавес.
– …Мы ведь не часто встречаемся с кино действительно серьёзным… – запинаясь, мямлит конферансье. – Мы имеем сегодня замечательную возможность поговорить…
Зрители поднимаются и недовольно проталкиваются к выходу. Никчёмность искусства на фоне безразличия толпы, поданная в такой ироничной форме, вызывает трепет и восхищение. Я оглядываюсь на Иру, ища сопереживания, и обнаруживаю, что она уже мирно посапывает.
Зал пустеет, в кадре крупным планом – спящий, свесив голову набок, школьный учитель Николай Алексеевич. В заднем ряду вскакивает сержант.
– Взвод! Встать! – рявкает он. – Выходи строиться!
Ира и Николай Алексеевич синхронно встрепенулись. Солдаты с грохотом подхватываются на ноги. Николай Алексеевич ошалело сдирает с головы вязаную шапку и снова засыпает. Ира поворачивается на другой бок и, уткнувшись мне в плечо, следует его примеру. Это уже перебор. Я отстраняюсь, отодвигаю Иру и продолжаю смотреть кино в одиночестве.
Утром мы оба были не в духе, я отвёз её домой и вернулся к работе. К вечеру вырисовались общие очертания: приблизительно половина результатов ещё подавала надежды, остальное – никуда не годилось.
Это было фиаско. Я отказывался смириться и весь день вновь и вновь гонял тесты и изучал данные. Пятьдесят процентов коту под хвост из-за каких-то багов! Моих багов! Хотя я десятки раз всё проверил и перепроверил! В важнейшем эксперименте, повторить который шансов нет и не будет. И это лишь предварительный анализ…
Я ломал голову над поиском источника проблемы. В ужасе думал, что нас могли подвести сенсоры и запороть ощутимый процент… Хорошо, если не все оставшиеся пятьдесят. Могли подвести выбранные мной частоты, параметры и интенсивность импульса… да мало ли ещё что. Я представлял новые и новые возможные ошибки и уже отчётливо видел, как у нас, а точнее у меня, в итоге останется полный ноль.
Ночью, ворочаясь в постели, перебирал в уме модули и настройки треклятого эквизишн-кода. С горечью вспоминалась ссора из-за последних пяти процентов. Как много бы я дал за те пять вместо этих чудовищных пятидесяти. Что же я упустил? Всё ж работало! Каким вообще образом такое возможно?!
* * *
В понедельник я притащился на утреннее совещание, о назначении, точнее, о переназначении которого Ариэль разослал экстренные письма ещё на выходных. Речь о всё том же совещании, перенести которое, по словам Ариэля, было абсолютно невозможно.
Но для начальства нет ничего невозможного! И вот я топчусь перед закрытой дверью. Планёрка в разгаре, стоит ли упоминать, что я традиционно опаздываю.
– О! Сейчас он сам всё и расскажет, – прекратив рисовать на доске, шеф торжественно указывает на меня. – Небось уже провёл первичный анализ?!
– Ариэль, тут такое дело…
– Не дрейфь! Уступаю сцену тебе.
Он хлопает меня по плечу и плюхается в кресло. С трудом оторвав от него взгляд, смотрю на Стива, Ирис, Тима Чи, даже Таня тут – для полноты моего унижения.
– Половина результатов никуда не годится, – выпалил я.
– Ч-ч… что? – заикается Ариэль. – Что значит…
– С остальным пока неясно, – заканчиваю я чуть тише.
– Что ты несёшь?! – Ариэль вскакивает, мгновенно теряя всю добродушную вальяжность. – Что значит никуда не годится?! Как?! Мы всю ночь проторчали! Перепроверили каждый шаг! Всю ночь! До последней запятой! Как такое…
– Ариэль… – пытаюсь вклиниться я.
– Мы же… Ты же… Ведь все тесты… – Шеф совершает какие-то бестолковые движения руками. – Как же так?! Мы же всё проверили! Все тесты… На все сто процентов! Что, чёрт подери, это значит?!
Ища поддержки, оглядываюсь на Ирис, на Стива, но им тоже не по себе, они отводят глаза, и лишь Тамагочи пялится на меня с неестественным выражением. Раздаётся сухой треск, пальцы Ариэля окрашиваются ядовито-малиновым цветом. Он разжимает кулак, и на пол падают обломки маркера. Он хватает листок из стопки моих бумаг, трёт, комкает и отшвыривает. Затем хватает ещё один.
– А ну, показывай! – вновь начинает вопить он. – Давай сюда презентацию!
– Какую ещё презентацию?! – срываюсь я.
– С результатами, чтоб их… С твоими грёбаными результатами!
– Какая, нахрен, презентация?! Я все выходные корячился, еле успел прогнать первичные тесты!
– И не удосужился подготовить презентацию?
– Презентацию чего? Того, как мы провалили опыт?!
– Так, ладно, показывай что есть!
Я начинаю возиться с проектором. Меня трясёт. Провода выскальзывают из рук. В конце концов всё как-то срастается, открываю код, загружаю первую точку, прогоняю тест и поясняю происходящее. Ариэль мельком косится на изображение и всверливается взглядом в стол. Ирис поначалу старается следить. Тамагочи постреливает глазками то на Арика, то на экран, то на Стива. Я обрабатываю точку за точкой. Долго, нудно и довольно коряво.
Постепенно все, кроме Стива, теряют нить. Ирис нюансы анализа мало понятны, и она быстро тонет в подробностях. Таня-Марина и вовсе чатится в мобильнике.
– Как я уже не единожды был вынужден констатировать, отсутствие систематической методики… – в паузах подзуживает Тим Чи.
Его высказывания всеми игнорируются, но он продолжает, заискивающе поглядывая на Ариэля, по-прежнему пребывающего в полной прострации. Я вывожу на экран новые графики и механически комментирую.
– Доскональное планирование и поэтапное исполнение… – не унимается Тим.
Вот крыса, голос у него прорезался!
– Мне холодно! – неожиданно встрепенулась Таня-Марина. – Выключите кондиционер.
– Иди лучше воды принеси, – не оборачиваясь, бросает Ирис.
Посидев с минуту, Таня встаёт, с независимым видом выходит и вскоре возвращается, неся два пластиковых стаканчика. Ирис кивает на Ариэля. Таня-Марина боязливо ставит перед ним стакан, затем залпом осушает второй и вопросительно смотрит на Ирис. Новых распоряжений не последовало. Нервно похрустывая пустым стаканчиком и не находя, что делать дальше, Таня топчется рядом с начальником.
В разгар этого коллективного помешательства Стив решает взять безвластие в свои руки, велит Тане сесть и окликает Ариэля с лёгким нажимом в голосе. Некоторое время шеф никак не реагирует, потом медленно поднимает взгляд.
– Коллеги, – нарочито размеренно произносит Стив, – ещё вчера у нас был сенсор с результатами из самодельного аквариума на шницеле из супермаркета, а сегодня – действующий катетер и, главное, опыт на человеке. Во-первых, это значительно повышает ставки во всех отношениях.
Стив делает короткую паузу.
– Во-вторых, половина данных, вероятно, вполне пригодна для дальнейшего анализа. Это сотни измерений! – Ещё одна выверенная пауза. – И в-третьих, вчера для новых сенсоров не было никакого эквизишн-модуля, сегодня – есть, пусть с багами, но есть. Всё это – большая удача и важный этап в развитии компании.
Он обводит взглядом присутствующих. Ирис, ждавшая развязки, переменила позу и, кажется, несколько расслабилась. Таня-Марина расценивает смену атмосферы как предлог снова уткнуться в чат.
– Вызываюсь взять на себя повторную проверку и, возможно, мне удастся установить корень проблемы, – резюмирует Стив.
Ариэль, выйдя из оцепенения, то ли утвердительно кивает, то ли в изнеможении роняет голову. Все расползаются по своим вольерам. Я сижу, созерцая разгром на моём столе. Скомканные листы многострадального workplan-а, обагрённые ядовито-малиновыми чернилами, валяются на сероватом ковровом покрытии.
Собравшись с силами, встаю и выхожу на улицу. Надо пожрать. Мяса. Внутри тошно и мрачно, и ассоциативно вспоминается название «Black». Там оказывается вычурный дизайн – тяжёлые драпировки, густой полумрак, оттенённый янтарной подсветкой, и массивная мебель из морёного дуба.
Пока готовят заказ, бармен предлагает выпить с ним на пару. К нашему общему удивлению, я выбираю арак. Он нацеживает вязкую от кристалликов льда жидкость, и мы молча опрокидываем рюмки. Когда сидишь за стойкой один, нередко угощают за счёт заведения. Это продуманный коммерческий ход – фишка не в бесплатной выпивке, а в имитации личного участия. И хотя прекрасно всё понимаешь – это подкупает.
Мы выпиваем, и он наливает по второй, а потом и по третьей. Я возвращаюсь в офис спустя часа два. Помаявшись, прикидываю, какое титаническое волевое усилие надо предпринять, чтобы превратиться в амбициозного, целеустремлённого инженера, и нахожу это выше моих сил. Встаю, беру сумку и сваливаю, ни с кем не прощаясь. Выбираюсь из центра, снимаю комнату в придорожном мотеле и валюсь спать.